14.
8 сентября 2019 г., 05:22
Я не спала всю ночь. Мысли о предстоящем событии меня одолели, и хотя Лекса меня немного успокоила, я все равно всю ночью прокручивала воспоминания о своей малышке.
Помню, как она впервые мне улыбнулась своим беззубым ротиком. Ей был всего месяц, затем посыпались милые «агу». Засмеялась она звонко в три месяца. Первые два зубика в шесть месяцев. Сама села и поползла в восемь месяцев, в девять – встала на ножки, а в одиннадцать мы уже пошли.
Лекса все это пропустила, так как была на работе. Правда, что-то она все же застала.
Это было раннее утро. Жена собиралась на работу, спустившись в гостинную и посадив Мэдди в манеж, чтобы меня не разбудить.
Ранний подъем малышки был частенько. Пока Лекса одевалась, завтракала, собирала сумку, дочка всегда была при ней. Будила она меня, принося мне малышку, когда наступала пора выходить ей из дома.
Это было такое же обычное утро. Вот только Мэдди, стоя в манеже и наблюдая за Лексой, как та носится по дому, проговорила:
— Мама.
Жена рассказывала, что ей показалось это, но она застыла на месте, посмотрев на дочку. Малышка быстро повторила свою просьбу:
— Мама.
Тогда уже, после второго раза, Лекса подхватила ее на руки и зацеловала, радостно закружив.
Вот так вот. Несколько часов мучаешься, рожая, потом кормишь грудью, ночами недосыпаешь, а первое слово – отцу. В нашем случае второй маме. Конечно, я так шучу. Я очень рада, что что-то перепало и жене.
Они понеслись на второй этаж, в спальню, где я спала.
— Кларк-Кларк! — выкрикивала Лекса, не скрывая своего счастья, и тем самым пробуждая меня ото сна. — Мэд назвала меня мамой!
Они присели ко мне на кровать, и я поднялась, облокотившись спиной на подушку.
— Малышка, скажи «мама», — с улыбкой попросила Лекса. Я, честно, давно уже ее такой счастливой не видела.
Но Мэдди не реагировала. Поначалу поигралась с одеялом, а потом потянула свои ручки ко мне.
Улыбка исчезла с лица жены, и она глубоко вздохнула.
— Лекс, она обязательно еще не раз скажет, — пыталась я успокоить ее, но это не увенчалось успехом. Супруга молча передала мне малышку и, поднявшись, направилась к выходу.
— Мама, — произнес маленький голосок, и я все поняла. Моя маленькая крошка была очень умной уже тогда. Она всеми своими силами пыталась остановить Лексу, чтобы та не уходила.
Жена остановилась и улыбнулась, смотря на дочку.
— Так она хочет сказать, что мы скучаем, — лучше бы я этих слов не говорила... Лекса подняла на меня такой взгляд, что как будто бы я сказала несусветную чушь.
— Не забудь позвонить Блейку, и скучать вам не придется, — это был ответ только для меня. А к дочери она подошла и чмокнула в щечку. — Мамочка придет вечером и обязательно с тобой поиграет.
После этого она ушла.
Да, у Беллами уже тогда был сменный график, и чтобы нам не было так скучно, он проводил дни с нами. Занимался Мэдди, в то время как я могла посвятить себя дому. Как я и рассказывала раннее, об обустройстве нашего семейного гнездышка.
Когда Мэдди спала, в обеденное время я делилась с другом всем, что происходило в нашей семье. У меня больше не было никого ближе. Мама и так не жаловала Лексу, Октавия в то время начала уже встречаться с Линкольном.
Линкольн Браун – сводный брат моей бывшей жены. Отцы у них разные. Отец Линкольна бросил Анью еще во время беременности и на протяжении всей жизни так и не появлялся.
Так что с подругой детства мы не были в таких близких отношениях, как с Беллом. Да, я не удивлюсь, что если бы на месте Белла была Окти, жена бы меня ревновала и к ней, хотя та чистокровная натуралка, то есть девушки ее ни в каком смысле не интересовали. Октавия любила находиться среди мужчин: красивых, сильных, накачанных мачо. Конечно, и ум должен был присутствовать у них.
Ну, а Рэйвен была нашей подругой постольку-поскольку. Нет, она очень хорошая, и с ней всегда весело. Просто есть тайны, с которыми ни с кем не хочешь делиться. Нужен иногда слушатель, но в единственном числе. И раз я уже начала откровенничать с парнем, решила на нем и остановиться. Не хотелось больше никого втягивать в наш семейный разлад, да и тогда я еще думала, что все восстановится.
Моя малышка сказала первое слово в год и один месяц. Я помню все из ее жизни. Помню, как первый раз повела ее в детский сад в три года, и она вцепилась в меня мертвой хваткой. Начала кричать, хныкать, что не останется здесь и хочет домой. У меня сердце разрывалось на части, и я не смогла ее там оставить. На следующий день Лекса попробовала, но повторилось тоже самое. Было принято обоюдное решение, что до школы дочка посидит дома со мной. Тем самым, мой университет отодвинулся еще дальше, на три-четыре года...
Но я особо о нем не думала, я хотела пойти работать и помочь жене: освободить ее от работы, хотя бы в ночную смену. Она, конечно, работала не каждую ночь, а раз в трое суток ночь, но если сопоставить и дневную работу, то раз в трое суток Лекса работала по полтора суток.
Даже представить не могу, как ей было тяжело. И еще в те ночи, когда была дома, она умудрялась вставать на плач Мэдди. Выходных у нее не было.
Скажете, что так работая, можно быть миллионерами. А вот и нет. Не имея высшего образования, особенно в нашем городе, тебя возьмут на тяжелую физически работу со средним заработком. А у нас был большой дом и маленький ребенок, вот сюда и уходили все деньги.
Эббигейл изредка помогала нам продуктами для нас, из которых я и училась готовить. «Из ничего» делала то, что можно было есть и было бы вкусно.
В школу дочка должна была пойти в шесть лет, ибо я к тому времени научила ее читать, считать, писать. Но как только Мэдди узнала, что вторая мама с нами жить больше не будет, была такая истерика, что Лексе пришлось ее забрать на неделю к себе. Как она ее успокоила, понятия не имею...
Я, правда, боялась, что она останется жить с Лексой... Но все обошлось. Мэдди вернулась ко мне, и опять по обоюдному согласию было принято решение, что дочка пойдет в школу с семи лет, как и все ее ровесники.
Помню, как в первый же день в школе у моей малышки появилось много подруг. Ненароком я подумала, что наша дочь такой же «веры», как и мы с Лексой, хотя это было ошибочное суждение.
Чарли Уайт и по сей день лучшая подруга нашей Мэдди. Девочки очень похожи друг на друга, как внешне, так и характерами. Вот только Чарли закончит школу с маленьким ребенком на руках. Сейчас она беременна, на втором месяце, от одноклассника и по совместительству мужа Джордана Грина.
Я уже говорила, что мы с Мэдди очень близки. Правда, до сих пор не могу понять, почему я узнаю о Костии самая последняя?! А если не было свадьбы, я бы так и не узнала, что у моей дочери появилась мачеха??? Надеюсь, что до этого далеко, и свадьбы не будет так скоро... Да, мы не молоды, но у нас была уже свадьба... куда торопиться? И точно, куда я торопилась, обвенчавшись с мужем? Но я знаю Белла больше, чем Лексу. Мы – друзья детства, можно сказать, ели из одной тарелки.
Эйден – не первый мальчик у моей дочери, перед ним было еще два. Но, как я сейчас знаю, что с ними ничего серьезного не было.
Я знаю все взлеты и падения моей Мэдди, я знаю о ней все, я помню о ней все.
Под утро мои воспоминания перешли в детский фотоальбом дочери. Я смотрела на фотографии и вспоминала первые ободранные коленки – тогда мы с ней вместе плакали над ними, а Лекса успокаивала уже только дочь; первый рисунок – на нем мы были изображены втроем; первую двойку. И так воспоминаний у меня много. Ну как я спокойно могу отпустить свою кроху?
