Километры после печали.

До обеда я успела переделать все дела и даже по привычке приготовила обед, затем еще раз набрала матери, но ее телефон также не отвечал. Я присела в гостинной перед телевизором и случайно задремала. Проснулась уже от дверного звонка. Сонно поплелась открывать, а там жена с чемоданом. — Привет, — широко улыбается брюнетка и тянется за поцелуем к будущей жене. — Привет, — еще не проснувшись, отвечает Кларк и не замечает рвения той, а отступает назад и пропускает девушку. Вудс приподнимает одну бровь в недоумении, но проходит. — Кларк, что не так? Блондинка замечает свою сумочку, которую оставила в прихожей, берет ее в руки, пожимая в ответ плечами. От пребывания еще в сонном состоянии, сумка летит на пол и оттуда все вываливается. — Не знаю, я спала. Обедать будешь? — Прости, что разбудила малыш, — Лекса улыбается как в старые добрые время. Хоть она и не любила их прошлое. Она приходила домой, и ее всегда ожидала домашняя вкусная еда. — Буду. Лекса присела на корточки и начала помогать собирать то, что рассыпалось на паркет. — Тогда пойдем в кухню, а потом разберем твои вещи. — Хорошо, — отвечает зеленоглазая и натыкается на тест для определения беременности. В ее голове сразу пролетают пчелиным роем мысли, и она в прямом смысле пугается. — Что это, Кларк? — А на что похоже? — блондинка выдергивает фемитест*, не замечая ровным счетом ничего. Это такое состояние после перелета, как будто находишься не здесь, особенно после сна. — Пойдем. — Кларк, сарказм тут не уместен! Ты, что, беременна? — Вудс идет быстро следом на кухню. — Нет, не беременна, но хотела бы... — отложив сумку, накладывает еду и разогревает в микроволновке. — От кого??? От Блейка? — брюнетка взрывается моментально. Представив, что жена беременна от мужчины, который увел у нее ее же любовь. Собственничество берет верх над девушкой. — Ну да, — не видит ничего плохого в этом, говорит Гриффин, придвигая к супруге горячий куриный суп. — Ты с ума сошла, Кларк?! От него, а не от меня??? А если бы я что-то повредила... когда по неосторожности тебя изнасиловала?! — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ?!! — в кухню как гром среди ясного неба зашли Эбигейл и Маркус, так тихо, что за всеми криками и эмоциями девушки не услышали их шагов. — Я попозже пообедаю... Мне нужно еще пару документов послать через факс, — слился мужчина, не собираясь встревать в разговор девушек. А когда еще жена злилась, наступал апокалипсис. Девушки молчат. Они совсем забылись, где находятся, что отношения стоит выяснять только в своем доме или в своей спальне. Как говорится: «Не рассказывай ничего плохого матери о своей жене, ты простишь ее, а твоя мама – нет». — Я еще раз повторяю, что ты сделала с моим ребенком??? — женщину пока не волновало, что они делают в ее доме. Больше ее беспокоило, как Лекса посмела притронуться к ее чаду, и конечно, не имело никакого значения то, что когда-то они состояли в браке. — Эбби, я... — Не называй меня так! — ну да, любая мать разгневается, когда «обесчестят» ее дитя. — Мам, ты все неправильно поняла... Ты пришла под конец разговора и услышала только его кусочек... — Кларк, ты вообще слышишь себя? Я неправильно поняла слово «изнасиловала»??? Как можно неправильно понять, что твоего ребенка изнасиловали?! Так что помолчи. Я все еще жду ответа, Лекса, или выметайся из моего дома! — Мам, хватит! Лекса — моя жена! — Бывшая! И она все равно не имела никакого права к тебе притрагиваться, тем более в таком отношении! Куда смотрел Беллами? Я звоню в полицию! — Успокойся, мама! — закричала блондинка, уже психанув из-за невозможности слушать весь этот бред. Хотя ту и можно было понять: мать ничего не знала. И пора было уже объяснять, так как точно можно уже было ожидать сброса ядерной боеголовки в виде наряда мужчин в полицейской форме. — Лекса, иди в мою спальню. Первая дверь справа после лестницы, я принесу туда обед. И свой чемодан не забудь захватить. Жена кивнула и быстро ретировалась из кухни. А я тяжело вздохнула. И за что мне все это? Почему спокойно никто не может воспринять новости и порадоваться за меня? — Что это значит, Кларк? Почему эта маньячка будет еще жить в моем доме?? Она что, еще кого-то изнасиловала, а теперь скрывается??? — Мам, прекращай фантазировать! Никого Лекса не насиловала. — Да? А что же я тогда слышала? Я что, оглохла по-твоему, и мои барабанные перепонки сами воспроизводят слова? — Не утрируй и дай мне все объяснить, — я закатила глаза... Сегодня я похожа на училку, которая должна была всем все рассказать и правильно донести. Я прям чувствую, что меня ожидает еще разговор и с женой, как только я вернусь в спальню. Я поставила тарелку в микроволновку, чтобы подогреть суп, затем рагу из мяса наложила в две тарелки, так как первое я не хотела. Взяла поднос и начала расставлять все на него, включая столовые приборы, а также и «компот».** При этом я старалась донести до мамы простые истины. — У любой пары есть свои ролевые игры... Думаю, и у вас с Маркусом тоже... Ну да, соврала... Но это только во благо. Либо мама не разрешит мне вступить с Лексой в брак, хотя я давно уже совершеннолетняя. — Боже... Кларк, я не хочу это слушать. — А придется, чтобы ты не принимала мою будущую жену за маньячку. Я вижу, как мама хватается за сердце... И почему я была уверена, что именно так все и будет? Хотя я понимаю, что это все «показательное выступление» мамочки. Она у меня ого-го какая здоровая. Но как любящая дочка, подлетаю к ней. — Мам, тебе накапать успокоительного? — Нет! Да... Какая жена? Посадив ее на стул, отошла к навесным ящикам. В одном из них была аптечка. Нахожу капли, наливаю в стакан воды и капаю нужное количество. Откуда знаю, какое лекарство и сколько капель? Я – мать взрывного подростка и только ими спасалась, чтобы совсем «не озвереть» и не кидаться потом на всех, а оставаться всегда доброй мамочкой. — Все по порядку, мам, — голубоглазая протягивает женщине стакан с водой. — Лекса не маньячка, потому что мы играли с ней в ролевые игры... И я развожусь с Беллами и вновь выхожу за Лексу. Потому что я ее всегда любила и люблю, но под толстым слоем негативных ситуаций... эту любовь утащила в самый темный и дальний уголок своей души... Я решила не замечать ее, но она всегда меня выгрызала маленькими кусочками, и впоследствии образовывалась сначала маленькая дырочка в моей душе, затем она росла, а с ней и увеличивалась и пустота... Сейчас эта «дырень» затягивается, после того, как мы поговорили, как мы вновь сошлись. Лекса – причина моего счастья! Гриффин-Кейн хмурится. — Как же там Беллами? Бедный мальчик... Вот так всегда... Нет бы, порадоваться за меня. Такое чувство, что мама любит его больше, чем меня... Хм... Нет, я не ревную, хотя сама слегка беспокоюсь о Беллами. Он – мой лучший друг. — Не беспокойся о нем. Он – мужчина и все переживет. Тем более у него есть свои родители на это и родная сестра. — Хорошо, я поняла. Но, Кларк, почему вы решили жить у нас? У вас что своего собственного дома нет? Я не прогоняю, просто хочу понять правильно... Не хотите ли вы скрываться от Аньи? — Нет, мам. Она все узнает сама. Завтра мы собираемся к ней на ужин и вы идете с нами. Пора мирить наши семьи. А то на подходе второй внучок или внучка, а вы все как кошка с собакой. — Что-о? Ты беременна? — удивилась Эбигейл и залпом выпила весь бокал с успокоительным. — Успокойся, мам. Пока нет. Но я хочу второй маленький комочек. И Лекса опять будет «папочкой». Ты ж не против? — Как я могу быть против? Моя внучка идеальна! Хоть на что-то способна твоя жена. Закатываю глаза и улыбаюсь. Хоть в этом вопросе мама солидарна со мной. — Мам, а можно, как-то помягче относиться к Лексе? Она все же твоя вторая дочь. — В семье не без «урода»***. — Мам, не начинай. Лекса – хорошая. И мне даже нравится, что она только со мной такая, она выделяет так меня перед всеми. — Ладно. Если ты счастлива, то и мы с Маркусом будем счастливы. Особенно когда дождемся от вас второго внучка. — Спасибо, мам, — Кларк обняла Эбби и поцеловала в щеку. — Я люблю тебя. — И я тебя, доченька.