Голубая и зеленая

       – Знаешь, я была бы намного счастливее, если бы ты додумалась принести мне все это утром.       БДЫ-Ы-ЫЩ!        – З-Зои! Ты не спишь!..        – И как только я сама не догадалась, – тонкие губы изогнулись в хорошо знакомой зеленой всаднице усмешке, от которой та мгновенно ощутила волну жара и, спешно наклонившись, принялась шарить ладонями по полу, собирая не донесенные до стола сушеные плоды лунного дерева, – Не сплю, как видишь.        – Это из-за… этого? Очень больно?        – После того, как моя малышка наорала на нашего уважаемого целителя, заставив его потратить на меня свой лучший бальзам из холодилки, у меня болел только живот – от смеха, – девушка как можно пренебрежительнее дернула плечами, после чего добавила уже чуть мягче, – Да расслабься, не конец света же наступил.        – Мне… очень… очень жаль, что так… – Эви почувствовала, как уголки глаз начинает жечь, и торопливо вытерла лицо рукавом, надеясь, что в темноте Зои не заметит, – Извини, Зои. Это из-за меня ты…        – Эви…        – Я сглупила. Выпендриться хотела! Заставила Сааниту выйти из Промежутка так низко над Чашей! И это из-за меня ты едва не!..       Плюх!        – Успокоилась? – ровным голосом осведомилась Зои, пока Эви недоуменно разглядывала подушку, только что врезавшуюся ей в лицо, – Или еще одной запустить?        – Ты… ты!..        – Ага. Совершенно невыносима. А еще удачлива как битранский игрок и живуча как песчаный червь, – Зои охотно кивнула, – Уж поверь мне, дорогая, я знаю: свалиться с высоты десяти длин дракона и отделаться лишь сломанной ногой – да покажите мне еще хоть одного такого везунчика на всем Перне!        – Зои…        – Все-все, прекращаем самобичевание. В конце концов, я и сама виновата, что без предупреждения отправилась встречать вас на край Чаши, а не подождала, как все нормальные люди, внизу… – и, глянув на это чрезмерно серьезное лицо, словно бы в любую минуту готовое сморщиться от плача, Зои со вздохом похлопала ладонью по краю постели, – Иди сюда, малышка.        – А? – Эви с усилием хлюпнула носом, – Зачем?        – Иди. Сюда, – с нажимом повторила Зои, – Так уж и быть, пару минут разрешаю считать меня больным и глубоко страдающим человеком, у которого совсем нет сил на то, чтобы подняться и подойти к тебе самой.        – У тебя и так нет сил, – пробурчала Эви, но на ноги, тем не менее, поднялась – шутки шутками, а подушку вернуть на место стоило. Зои лежала смирно и выглядела совершенно расслабленной, однако тому, кто хорошо ее знал, это кажущееся спокойствие показалось бы неподвижностью туннельной змеи, уже приготовившейся нанести смертельный удар… так что Эви не особенно удивилась (хоть и тихонько вскрикнула), когда эти тонкие пальцы на удивление нежно обхватили ее запястье и потянули за собой, вынудив сначала сесть, а потом и лечь рядом.        – Твоя нога…        – Говорю же, я ничего не чувствую, – теперь, когда ее ухо было прижато к теплой груди, голос подруги казался еще более глубоким и хриплым, чем обычно, а сердцебиение – почти оглушающим, – И прекращай уже грызть ногти.        – Откуда ты?..        – Я знаю о тебе все, непослушная девчонка, – наставительным тоном произнесла Зои, свободной рукой отвесив Эви легкий щелчок по лбу, после чего вернулась к неспешному перебиранию ее коротко остриженных волос, – Увижу тебя за этим занятием еще раз – намажу пальцы отваром из холодилки, будешь знать!        – У меня же руки отнимутся. Как я ложку-то держать буду?        – Не переживай, голодной не останешься.        – Что, и на драконе поможешь усидеть?        – Еще бы. Давненько мечтала прокатить тебя на спине у Жулли.        – И в купальне, конечно же, ты тоже… нет-нет, можешь не отвечать.        – Люблю догадливых девочек, – Зои уже откровенно смеялась – в ее исполнении это звучало как мурлыканье большой кошки – но вместо того, чтобы смутиться и покраснеть, как положено было «приличной» холдерской девушке, Эви лишь закусила губу и ткнула ее кулачком в плечо, сдерживая рвущуюся на лицо улыбку.       Да, она сильно изменилась за два Оборота, прошедших с того судьбоносного дня, когда Зои буквально выдернула ее из рук коричневого всадника (тот, похоже, пребывал в полнейшем шоке, но позже нашел-таки утешение в объятиях предприимчивой девушки из Нижних пещер) и, придерживая за плечи, увела в один из свободных вейров, в которых на случай брачного полета всегда имелись застеленное шкурами ложе и даже сменный комплект чистой одежды. К тому моменту эмоции Сааниты уже захлестнули юную всадницу, и темень неосвещенной пещеры то и дело сменялась в ее глазах синевой бескрайнего неба и мелькающими клочьями облаков: Эви-человек с трудом осознавала, где она и что делает, но Зои все равно не воспользовалась ее беспомощностью и, подведя к постели, бережно уложила девушку, точно хрупкую драгоценность. Жулли, умница Жулли не торопился переходить к завершающему акту, кружа вокруг Сааниты и ненавязчиво направляя их полет дальше на юг, где дули теплые айгенские ветра, способные продлить момент близости драконов; остальные самцы, видя, что потерпели поражение, исчезли в облачной дымке и вернулись обратно в Вейр – краем уха Зои слышала, как хлопают над Чашей разноцветные крылья – так что никто и не думал мешать этой паре в их затянувшейся прелюдии, больше похожей на грациозный танец зелени и лазури…       Они были там, со своими драконами – но были и здесь, в полумраке вейра, отгородившем их от солнечного света, шумной Чаши и посторонних взглядов. Они чувствовали, как постепенно теплеющий воздух поглаживает их разгоряченные, переполненные возбуждением тела – и сами ласкали друг друга кончиками пальцев, едва заметно дотрагиваясь до нежной кожи и рисуя на ней им одним ведомые узоры. Они пели и шептались, переплетались, сливались воедино – шеи и хвосты, ноги и руки, так, чтобы не осталось между ними ни полпальца свободного пространства, чтобы мускулистые бедра обхватили тебя за плечи, пока влажный, горячий язык!..        – Зои…        – М-м-м?        – Я… хочу.        – Что хочешь? – та определенно все поняла, но продолжала смеяться, однако Эви была слишком возбуждена, чтобы смутиться.        – Тебя, – и, приподнявшись на руках, она напряженно заглянула в лицо любовницы, как будто боялась, что та разозлится и выгонит ее прочь, – Я хочу тебя. Прямо сейчас. Можно?..        – Малышка, – уже ставшее привычным слово на этот раз прозвучало так, что Эви закусила губу, борясь с желанием немедленно запустить руку в панталоны, – Разве я когда-нибудь что-нибудь тебе запрещала?        – Но… твоя нога…        – Ради такого предложения я бы согласилась остаться вообще без ноги, – подняв руку, Зои нежно прижала ладонь к теплой щеке, и Эви, чуть повернув голову, коснулась ее кожи губами… после чего, встав, решительно сдернула с постели меховое одеяло.        – Не замерзнешь? – в глазах Зои играли веселые драконята, но Эви лишь что-то неразборчиво буркнула в ответ, залезая на нее сверху и начав торопливо избавляться от собственной одежды. Зои какое-то время наблюдала за ней снизу, но потом, когда несчастная блуза возмущенно затрещала от такого обращения, готовясь разойтись по швам – перехватила трясущиеся руки и взялась за дело сама.        – С… скорее… Зои… А-ах!        – Имей терпение, – безжалостно ответила голубая всадница, легонько стиснув скрывающуюся под тонкой тканью грудь, – У нас целая ночь впереди, – после чего вернулась к своему занятию, время от времени дразняще теребя костяные пуговицы пальцем. Одна за другой, бесконечно, невыносимо долго… под конец этой казавшейся пыточной процедуры Эви уже вся дрожала и готова была лезть вперед головой в пасть к дракону, так что, когда сильные ладони сжали ее ягодицы, она с готовностью раздвинула ноги! – и возмущенно застонала, поняв, что Зои всего лишь заставила ее слегка приподняться, после чего, даже не поморщившись, подтянулась и села, тут же впившись в ее губы жадным поцелуем.        – Ты такая торопыжка, – шепнула она в маленькое заалевшее ушко, заставив Эви невольно дернуться, после чего, довольно улыбаясь, спустилась ниже и вцепилась зубами в краешек аккуратного лифа, слегка его оттянув. Теперь, когда брачные инстинкты драконов их уже не подстегивали, торопиться было действительно некуда, так что Зои сперва прошлась поцелуями вдоль самого края плотной белой ткани, заставив расцвести бледную кожу, и лишь потом, медленно спустив бретельки, припала губами к этой восхитительной груди, заставив Эви застонать уже в голос. Целуя, покусывая и теребя языком чувствительный комочек плоти, Зои не забывала одновременно массировать второй сосок, то катая его между пальцами, то легонько выкручивая – и чувствуя, как от запаха разгоряченной кожи, требовательных стонов и ощущения тяжести на бедрах сама начинает ощутимо возбуждаться.       Их последний брачный полет, в очередной раз унесший двух девушек вместе с драконами на вершину блаженства, случился еще в позапрошлом месяце, и хотя Эви, кажется, постепенно примирилась с мыслью, что стала любовницей женщины, прежде она никогда не проявляла инициативу и не приходила в вейр Зои по собственному желанию. Честно говоря, последнюю это временами злило, но она сдерживала свой вспыльчивый нрав, прекрасно понимая, что девушке из Холда непросто свыкнуться с кое-какими особенностями жизненного уклада всадников, и сокращала дистанцию постепенно, приучая Эви к спокойным разговорам, к «случайным» соприкосновениям рук, а затем и к сперва робким, но становящимся все более страстными поцелуям… не только в губы. Ученица ей досталась способная, а ее первоначальная зажатость, к счастью, была не чертой характера, но следствием консервативного холдерского воспитания, и мало-помалу она становилась все смелее, уже позволяя Зои игриво ласкать себя в общей купальне и даже предпринимая осторожные попытки отвечать…       Но кто же знал, что эта несчастная травма заменит собой месяцы терпеливой дрессировки?       «Знала бы – сломала бы себе ногу еще раньше», – лениво подумала Зои, зарываясь носом в ложбинку между грудями и вдыхая хорошо знакомый аромат, почему-то отдающий южными пряностями, после чего решительно потянулась к завязкам штанов… но тут, будто опомнившись, Эви схватила ее за запястья и прижала их к кровати.        – …нет.        – Эви? – слегка сбитая с толку, Зои, тем не менее, постаралась, чтобы ее голос прозвучал спокойно – как будто она разговаривала с перепуганным зверьком – и от звуков его Эви на какое-то время просто замерла, чуть сгорбившись и спрятав лицо за прядями мокрых от пота волос.        – Если хочешь чего-то – просто скажи. Тебе не понравилось то, что мы делали? Хочешь уйти?       Эви в ответ помотала головой.        – Тогда хочешь, чтобы я продолжала?       Та же реакция.        – Хм, – признаться, Зои ощутила легкое недоумение, – Тогда чего же ты хочешь? Скажи мне, и я это сделаю.        – …сама.        – А?        – Сама, – уже громче повторила Эви, отпуская ее руки, чтобы надавить на плечи и заставить голубую всадницу медленно опуститься на спину, – Я хочу… сама.        – Тогда делай, – после недолгого молчания Зои чуть прикрыла глаза, и Эви, закусив губу, медленно протянула ладонь к ее груди. Осторожно, будто не до конца уверенная, что имеет на это право, она опустила ладонь и слегка сжала пальцы, ощущая мягкое, не стесненное лифом тепло, от которого вдоль позвоночника пробежала тысяча мелких иголочек. Зои явно не собиралась давать ей никаких подсказок, и ее лицо оставалось почти безмятежным… о, как она мечтала окончательно стереть это дурацкое выражение, которое видела всякий раз, когда заходилась громким стоном! Теряла голову от страсти! Разгоряченная и обессилевшая, лежала на смятой постели, отходя от захлестнувших ее ощущений! Почему только она должна была получать удовольствие? Почему Зои – решительная, отважная Зои, расцветившая ее постылую жизнь небывалыми красками – всегда выглядела так, будто готова довольствоваться лишь ее криками, ее сбивчивым шепотом, ее каплями пота, стекающими меж грудей? Будто сама она никогда не была достойна ответной любви?..        – Подними руки, – хрипло попросила Эви, после чего медленно стянула с любовницы ее бесформенную тунику, скомкала и с каким-то неясным раздражением отшвырнула в сторону. Зои никогда ничего не просила и не ждала, молча брала из кладовых вещи, кое-как перешитые из мужских обносок, и не возражала, если на кухнях получала свою миску с едой в последнюю очередь, дабы перевозбужденный зеленый или излишне гордый голубой не подумали лишнего – однако сегодня ночью, в вейре, который принадлежал только им двоим, Эви не собиралась позволять ей и дальше ставить свои желания в самый конец списка.        – Эви? – тихий вопрос прозвучал резко, как щелчок пальцев, и, вздрогнув, зеленая всадница поймала себя на мысли, что уже несколько минут просто пялится на обнаженное тело под собой. До этого Зои никогда полностью не раздевалась во время их любовных игр – даже в купальне или в горячке брачного полета, по окончании которого не одной паре всадников требовалась новая одежда! – и постороннему человеку, взглянувшему на эти чуть широковатые плечи, торчащие ключицы и маленькую грудь, едва различимую на фоне проступающих ребер, тело бывшей бродяжки могло показаться непривлекательным, даже отталкивающим… но Эви, глядя на него, видела лишь тело своей возлюбленной, которой в жизни пришлось испытать слишком много горя, и, склонившись, она бережно прижалась губами к пульсирующей жилке на шее, после чего начала медленно, поцелуй за поцелуем, спускаться ниже, стараясь не пропустить ни единого участка кожи. В ее руках был незнакомый инструмент, тонкий и чувствительный – тронь струны не там, где надо, и мягкое звучание сменится пронзительным диссонансом – поэтому Эви чутко следила за реакцией партнерши, стараясь угадать, что ей больше нравится: может, плечи? Запястья? Низ живота?.. Тело под ней вздрагивало, и Зои то еле заметно морщилась, то слегка прикусывала губу, то резко вздыхала сквозь стиснутые зубы…       …не издавая при этом ни единого звука.        – Я делаю что-то не так? – в конце концов, поняв, что на языке тела Зои с ней разговаривать отказывается, Эви решила задать вопрос прямо, – Тебе не нравится?        – М-м? – кажется, та не сразу сообразила, что надо отвечать и, поморгав, добавила, – Мне нравится. Очень.        – Врешь, – Эви насупилась, до боли сжав кулаки, – Просто молчишь и терпишь. Как обычно!        – Я не вру, – Зои покачала головой, приподнимаясь на локте и протягивая к ней руку, – Эви… – но та, неожиданно вспылив, оттолкнула ее ладонь и, перекатившись на край ложа, зашарила рукой по полу, стараясь нащупать непонятно когда сброшенную блузу.        – Эви?..        – Если ты мне не доверяешь, то и говорить не о чем, – голос зеленой всадницы чуть заметно дрожал, и она до боли кусала себя за губы, стараясь не заплакать, – Потому что я не могу… так!        – Как – так? – а вот теперь это легкое недоумение… и от этого становится еще обиднее, – Тебе не понравилось?        – Да причем здесь я? – когда обнаруженный рядом с кроватью предмет на проверку оказался башмаком, вдобавок чужим, Эви с силой запустила им в противоположную стену, едва не сбив один из светильников, – Почему ты всегда думаешь только обо мне?!        – А о ком мне еще думать? – она чуть наклонила голову, едва заметно улыбаясь, и в ее взгляде светилась такая нежность, что Эви невольно покраснела, – Ведь ты и Жулат – самое дорогое, что у меня есть в этой жизни…        – Но ты мне тоже дорога, Зои! – собственное смущение показалось до боли неуместным, и Эви постаралась задавить его злостью – кулаком о постель она ударила со всей души, даже пальцы слегка занемели, – Так почему ты забываешь о том, что чувствую я?!        – …прости.        – Мы же пара… – непонятно почему сжало горло, но Эви старалась говорить пылко и уверенно, чтобы уж точно до нее достучаться, – Мы выбрали друг друга, как и наши драконы. И я… я не хочу… одна!.. – она едва заметно поморщилась, стараясь подобрать правильные слова. Нужные. Зои старше ее почти на четыре Оборота, выросла в Вейре и в большинстве ситуаций ведет себя так, будто способна в одиночку решить все ее проблемы – но временами в ней опять просыпается забытый на зимней дороге ребенок, напуганный и одинокий, которого может жестоко ранить любая неосторожная фраза… поэтому в конце концов Эви решила обойтись вообще без слов.       И, прижимаясь ртом к тонкой шее под самым подбородком, она сама затрепетала от удовольствия, поймав первый едва слышный стон.       Непростой разговор остудил их разгоряченные тела и притушил пламя страсти, так что пришлось начинать все сначала – и теперь, сидя вплотную, потираясь возбужденными сосками, они будто заново исследовали собственные тела – в перерывах между такими долгими поцелуями, какие не дарил им ни один брачный полет. Кажется, для Зои это было непривычно, и поначалу она то и дело старалась перехватить инициативу, пользуясь своим опытом и знанием того, где именно у партнерши располагаются самые чувствительные места – но Эви всякий раз перехватывала ее руки, не давая дотянуться до завязок штанов, после чего целовала пальцы, ладони, запястья и медленно, дразняще проводила языком до самого локтя, заставляя всегда невозмутимую голубую всадницу тихо всхлипывать и дрожать, запрокидывая голову…       Медленно, постепенно… никуда не торопясь. У Зои приличнее фора, но, как уже было сказано, Эви – способная ученица, да и фантазии ей не занимать, поэтому пару часов спустя, когда последняя и абсолютно лишняя деталь одежды оказывается сброшена на пол, они обе одновременно тянутся друг другу и ложатся на смятые простыни, уже не возражая, что где одна – там двое, и пальцы, языки, жаркое дыхание – все выше и выше, до самых облаков, пока окутанный предутренними сумерками вейр окончательно не исчезает в ослепительной вспышке, жгучей и яростной, как стоящее в зените солнце…       И где-то на самом краю сознания им слышатся ликующие крики их драконов.

* * * * *

       – А я говорила, что все этим закончится.        – И тебя это ничуть не остановило, маленькая развратница, – лицо Зои выглядело чуть бледнее обычного, но все же она улыбалась с привычной насмешкой… уже почти не обидной, – Скорлупа, и это та самая скромная девочка, что едва не хлопнулась в обморок, увидев в купальне…        – Зои!        – …несчастную голубую всадницу, решившую тихо себя порадовать в укромном уголочке, – невозмутимо закончила та, щурясь как сожравший бесхозный окорок страж порога, так что Эви, поджав губы, легонько шлепнула ее по бедру и вернулась к смазыванию холодилкой разболевшейся после вчерашних «упражнений» ноги.        – Всего-то удивилась, что, оказывается, можно и так, – кончики ушей у нее ощутимо горели, но под волосами это было незаметно, – Бьюсь об заклад, наша Хозяйка Нижних пещер и не подозревала, что пестик для толчения орехов… – тут она невольно фыркнула, явно вообразив себе красное от возмущения лицо этой ханжи, для которой обнаженные женские плечи были апогеем неприличия, – …Не вздумай его возвращать.        – Самим пригодится, – охотно кивнула Зои, мельком подумав, а не стоит ли уже познакомить подругу и с другими… гхм, не вполне честным образом раздобытыми ею «инструментами», создатели которых могли только похлопать возможностям безудержной женской фантазии. И если еще месяц назад подобная мысль вызвала бы у нее только ужас – Эви, замиравшая даже от вполне целомудренных поцелуев, уж точно не согласилась бы на такие смелые эксперименты! – то после того, что они обе устроили вчера на этом самом ложе…        – Эви? – пришлось усилим воли отогнать от себя заманчивую картинку того, насколько соблазнительно будет смотреться эта девчонка в той развевающейся юбочке, которую из-за неудачно поставленного пятна пришлось… немного переукоротить, – Как насчет заглянуть ко мне сегодня вечером?        – Зои, имей совесть. Вечером приличные девушки не ходят по чужим вейрам, – после чего, убедившись, что наложенная шина держится как надо, Эви невозмутимо закрутила баночку с холодилкой и двинулась к выходу из комнаты… чтобы в самый последний момент, уже собираясь откинуть плотную шерстяную занавесь, лукаво улыбнуться, оглянувшись через плечо:        – А вот про ночь мне никто ничего не говорил, так что постарайся не уснуть!

Конец.