С днем рождения.

Я даже не могу описать мои ощущения от увиденного. Удивление. Это почти ничего. Шок – близко, но тускло. Эта его улыбка выбила все слова из моей головы. А букет синих роз и плюшевый ёж, которых он держал в руках, были… ну если бы он держал в руках пулемет – я бы удивился меньше. - Ты издеваешься? – первое, что спросил я, злость и обида уже закипала. Вот зачем? Деньги решают всё! Нашел, чтобы дальше играть? Это что вообще за херь с цветами? – Что ты тут делаешь? Ты... И меня чуть не сбили с ног, не дав договорить, не дав закипеть основательно. Юра, без слов, с разбега, запрыгнул на руки к Глебу, чуть не вытолкнув того с собой в коридор. Тот устоял, пожертвовав плюшевым упавшим ежом, успел ухватиться за дверной косяк. Цветы он молча сунул мне в руки и крепко обнял Юру, который прижимался все сильнее, и тут я услышал, что Юрка плачет. Не так, как раньше, молча, только слезы по щекам, а как-то даже по-женски, навзрыд. Глеб прошел со своей ношей в комнату, что-то неразборчиво бормоча. Я остался при открытой двери, с цветами. Поднял ежа с пола. Закрыл дверь. Не, понять, канеш, можно, я же не дурак совсем. Но как бы и непонятно многое тоже. Что-то слишком много всего сегодня. Я оглянулся. Ситуация у тех двоих только усугубилась. Юра впал в истерику, было видно, что он ничего не слышит и не видит, Глеб уже не улыбался, а испуганно пытался хоть что-то сделать. Когда-то лет в 15 у меня была схожая ситуация, этакая первая влюбленность, меня отец тогда привел в чувство. Проверенный способ. Поэтому я сложил ежа с цветами на тумбу в коридоре, молча зашел в ванную комнату, открыл створки душа и включил холодную воду. Вернулся в комнату. - У тебя в карманах что-то важное есть? – спросил я у Глеба. - Что? Зачем? – он вообще был в такой растерянности, что, думаю, даже не услышал моего вопроса. - Есть, блин, что важное в карманах у тебя? Мобила, бумажник? – повторил громче я. - Да, - он смотрел на меня растерянно, тряся Юру как маленького ребенка. - Давай сюда, - крикнул я почти в приказном тоне. Глеб молча достал бумажник, телефон, ключи и даже, по-моему, чеки из магазина, и сунул мне в руки. Я сгрузил это на ближайшую поверхность и подтолкнул его к двери ванной комнаты. - Стягивай кеды и лезь под душ. Вода холодная, терпи, пока его не отпустит. Начнет мерзнуть - очнется. Потом - кухня там, чай найдешь. А я пойду, пройдусь. Но я вернусь, и вопросов у меня много, – я направился к выходу. Здесь я явно лишний. - Прости, - прилетело мне в спину. *** Гулял я до закрытия торгового центра, благо тот был неподалеку. Потом пока добрался до квартиры. За дверью было тихо. Я позвонил, не, ну мало ли, какие меры гашения истерики будет задействованы. Мне открыл Юра, глаза красные, но улыбается, и вообще выглядит счастливым. - Прости, - сразу с порога начал он. - У вас это общее – извиняться? – съязвил я. Было обидно. Я считал его близким человеком и думал, что он так же. Что тайн, недомолвок у нас быть не должно, а это... Это было обидно. - Артур, прости, я не мог сказать, там все сложно. - Что сложно? – я вдруг разозлился, хоть честно, передумав все, решил для себя, что постараюсь держать себя в руках. - Ты меня за дурака считал? Вы оба? - Так надо было, - к нам подошел Глеб, - правда, поверь. Когда всего боишься, боишься всех. Но против тебя я ничего не имею, я даже тебе очень благодарен. - Ну, спасибо за доверие, – я честно обиделся. - Пошли просто поговорим, - Глеб легонько толкнул меня в спину, - пошли. Обидами и криками мир не построишь. Я фыркнул, но пошел. Мы чинно уселись. Юра даже чай приволок. И виски открыто. Днюха же, в конце концов. - В общем, - начал Глеб, - отец у меня страшный мужик. Я не скажу, что он прям возлагает на меня надежды, я не единственный сын, но бизнес для него превыше всего. И еще пару закидонов. Одно – я должен закончить тот же вуз, что и он. И тот же факультет. Хотя мне это неинтересно, и я хочу заниматься совсем другим. Ему сложно это понять. И он пытается меня переубедить, я даже согласился покорно следовать за ним, вникать, и потом решить, после окончания универа уже окончательно. Вот и таскает меня за собой. А тут еще Юра. Он к нам в середине 10-го класса только пришел, отец решил его в более как бы элитную школу перевести. - Полная хрень ваша элитная школа, - перебил его Юра. - Согласен. Так вот, - продолжил Глеб, - Кен пришел. Как там пишут в романах: взгляд, искра. И все закрутилось, - он усмехнулся, подмигнув. - Что? – я даже подумал, что Юра бросит в него чайником, который как раз держал в руке. - Какие искры? Глеб как-то резво отобрал у него «горячее орудие своего уничтожения» и силой усадил к себе на колени. - Ну я для быстроты слова, ты чего? – попытался оправдаться он, но было видно, что сама реакция Юры его забавляет, да и тот злился уж очень наигранно. Милота прям. – Артуру, я думаю, неинтересно, как и каким образом шло наше воссоединение? - Неинтересно, - я решил прекратить эти воркования. - Так, дальше что? - А что дальше? – Глеб почесал нос, задумавшись. - По-глупому спалили нас, к концу почти 11-го класса, притом мой лучший друг. Я вообще думаю, он давно подозревал, это и понятно. Он, оказывается, не из таких и таких презирает. Развонялся. По школе. Хотя, по сути, было его слово против наших двух как бы, ну, мало ли ему что показалось. До отца дошло. Моего и Юры. Юра не смолчал, устроил отцу каминг-аут. Мой тоже на рога - ты мне обещал, бизнес, все дела. Ты мне всю репутацию портишь, типа все этот щенок виноват. И подосрал Юриному отцу в одной сделке. Тот Юру из дома. Да и мы, дураки, не сговариваясь, сразу, так сказать, на горячем, мы оба выдали версию, в попытке избежать всей этой катавасии, что якобы мы наоборот ненавидим друг друга, я такой прям вообще гомофоб, да и… типа дрались мы там. Школа все же, хотя в итоге все больше поверили нам, чем моему другу. Но мой отец потребовал – докажи, или спущу отца этого щенка в унитаз, и его самого. В общем, полный хаос и дурдом. Вот и начали мы общественно друг друга ненавидеть и договорились какое-то время не встречаться в целях безопасности, ну и чтобы спокойно все обдумать и найти выход из всего этого. Юра почему-то решил, что он во всем виноват, и в общем, сложно все потом было. - А избивать его зачем? – удивился я. - Для правдоподобности? - Когда это? Ты что? Это же отец его воспитывал. Вроде ушел, но денег же давал, решил попробовать сына на истинный путь поставить. А тогда, когда ты нас второй раз в той подворотне застал, избил, я так понял, за меня, узнал, что и я в этом универе. Так ведь? – он посмотрел на парня, сидящего на его коленях. - Ну да, - Юра, вздохнув, ответил. - Ну вот, - Глеб нахмурился. - Он же мне не сказал, куда поступает. То есть сказал, но другой универ. И тут идет. Я тогда так зол был. Договорились же - не светиться, не давать повода, переждать. Просил его уехать, что приезжать я смогу, отец, по сути, моей ориентацией не грузится, и думаю, теперь и не будет настаивать на моем участии в его бизнесе. Бизнес у него – дело всей его жизни. И репутация. Поэтому уехать был самый лучший наш вариант, но отец со своим универом, в общем, такая херь из этого всего вышла. А тебе, прости - опыт уже был с друзьями, - не хотел доверять, и Юру упросил молчать. - Ну а теперь что? –спросил я. - Когда Юра уехал, отец успокоился. Попробовал еще переубедить, непонятно в чем, но понял, что вся его затея со мной - ошибка. Но универ не отменил. Что ему там въелось - не знаю. Разрешил только на другой факультет перевестись, даже сам приехал к ректору, договорился. Это как бы долг мой ему, а потом я свободен. Про Юрку - чтобы тихо было. Ну и сказал, что это все блажь, по молодости, и что у меня таких Юр еще будет... - Каких это Юр будет? – шуточно нахмурив брови, спросил Юра. - Ой, никаких, - отмахнулся Глеб, - мне тебя, знаешь, вот за глаза прям хватает, других я просто не переживу. - Что? – Юра, по-моему, уже серьезно спросил, без шуток. - Люблю я тебя, очень, и никакие расстояния ничего не изменят, - выдохнув, сказал Глеб. - Устал я что-то, не мог спать последние дни, может, завтра остальное обсудим, а? Завтра так завтра. Хотя что тут обсуждать? *** Они ушли в Юркину комнату. Я остался в гостиной, которая по совместительству была и моей комнатой, убрал со столика и вышел на балкон. Огни ночного города завораживали. Я задумался. Вот было некое ощущение, что все стало на свои места. И я, пока гулял, думал, что Глеб меня будет жутко бесить, да и ревность никто не отменял. Но вот как-то спокойно мне было, никаких отрицательных эмоций. Я даже подумал, что где-то, на задворках сознания, я подозревал, что между этими двумя что-то есть, их взгляды друг на друга совсем не были похожи на то, чем должны были казаться. Меня неожиданно обняли со спины. Я улыбнулся и сжал его сцепленные между собой руки. - Я люблю тебя, - начал он, как бы продолжая наш тот прерванный разговор, - как… отца, брата, лучшего друга – этакий собирательный образ того, что мне не хватало в жизни, но не как… - Но не как любимого человека, - закончил я за него, разворачиваясь. - А его любишь? - Его, - он закусил губу, покачав головой. - Это не любовь даже, это как врастание в человека. Это как ты живешь не один, а с тобой, в тебе, еще кто-то. Не будет его, не будет и тебя. - Не говори глупости, все и всё будет, - я укоризненно щелкнул его по носу. - У тебя сегодня день рождения, и грустить нельзя. Цветы вон красивые, ёж этот. Почему ёж, кстати, я даже не знал, что плюшевые ежи бывают такого размера, - усмехнулся я. - Он говорит, что я похож на ежа, милое симпатичное фыркающее с иголками создание, - засмеялся Юра, и это был именно тот смех, который я хотел бы слышать от него. - Ты больше не должен грустить, таким ты мне нравишься больше - это мое желание, - сказал я. - Я постараюсь, но не обещаю, - честно ответил он. Мы еще долго сидели на балконе, больше молчали, чем разговаривали, но я видел, что Юру отпустило. Мое желание исполнилось, без моего участия, но я был этому рад. Вот вы что хотите в подарок на день рождения? Айфон? Крутую тачку? Крутую вечеринку в клубе? Это все, конечно, завлекательно и круто. Но самое заветное желание каждого – это чтобы рядом был самый важный человек в вашей жизни. И чем невозможнее это по ряду причин, тем желаннее. - Ты простил меня? Нас? – неожиданно спросил Юра. - Простил, – засмеялся я, - Что мне с вами делать? - Понять и простить, - в тон мне начал смеяться Юра. Ну что ж, впереди еще много всего, но ничего, прорвемся.