Выходец из Руконгая

      Солнце ослепительное, беззащитное, но в тоже время непобедимое. Оно оставило Руконгай без разнообразия растения. Но песок, что я чувствую под ногами, острые камни, что впиваются мне в ступы, напоминают о тех днях, которые хочется забыть. Но именно они сделали нас сильнее и показали, чего мы стоим. Поэтому я не стыжусь своего происхождения, ведь именно Руконгайцы могут понять, что значит жить и радоваться всяким мелочам.       — Нападай! — кричу малышке Юи и встаю в защитную позицию. Улавливаю битву Ренджи с парнями и слышу, как он их хвалит. Смотрю на девочку и тяжело вздыхаю, — Защищай себя, атакуй! Ты должна стать сильнее!       — Хорошо, — шепчет, кивает и просто делает шаг вперёд. Вижу, как её тонкие ручки медленно поднимаю оружие и прикрываю глаза. Нужно уйти в шумпо за её спину, чтобы…       — Ай, чёрт! — не успевают среагировать, когда из рук Юи вываливается оружие. Острое лезвие полоснуло мне по ноге и от боли я осела на землю.       — Боже, Мамока, прости меня! Прости, прости, прости, — малышка тут же принялась плакать, отчего стало только хуже.       — Сэки! — парни подбежали ко мне и Юи, — Ты как?       Попытка встать не увенчалась успехом. Пришлось облокотиться на Ренджи, когда голова закружилась и меня повело в сторону. Смотрю на его крепкие руки, что с лёгкостью поднимают меня. Видимо, я слишком много раз получила за прошедшую неделю, раз так легко валюсь от обычного пореза.       — У неё очень глубокая рана, — слышу, как Абарай пытается задумываться. Он хочет успокоить Юи, я это знаю, — У тебя отлично поставленный удар.       Я ж говорила.       Пытаюсь отпрянуть от него, встать и продолжить, но уже через секунду голова отдаётся болью, когда безмозглый лейтенант использует шумпо.       Протестующе мычу. Какого чёрта он творит?       — Прости. Тебе стоит полежать и отдохнуть.       Хочу возразить, но сон тут же накатывает на меня. Желание закрыть глаза и лечь спать усилилось и я ему повиновалась. К чёрту работу.       — Давай я перевяжу твою ногу.       Грубые мазолистые руки сейчас казались мне самыми лучшими на свете. Парень нежно наматывал бинт, затягивал его, но осторожно, чтобы не причинить боли. Его глаза изредка смотрели на меня, обеспокоенно, с волнением. И я улыбалась, хоть и лежала на твердой кровати.       Чувство удобства никогда не преследовало меня. Я чувствовала сырость, холод, темноту и твердую мебель, но не чувствую неудобства. Мне привычно лежать и смотреть в хилый потолок, когда кто-то рядом работает и доставляет мне удовольствие.       — Ренджи, давай поспим вместе?       — Чего?       Заторможенная реакция лейтенанта меня не удивила. Я усмехнулась его робости и сама притянула лейтенанта к себе. Пускай тоже помучается, а то одной уже как-то скучно.       — Эй!       — Мне снятся кошмары, Ренджи, кошмары, — и такой манипуляцией укладываю его рядом с собой. Возможно это нечестно, но очень действенно.       Удивляюсь, когда просыпаюсь с лёгкостью в душе и голове. Кошмар не пришел сегодня в мой сон, не вторгся в мой отдых и разрешил насладиться морфеем. Видимо, кошмары боятся Абарая так же, как я опасаюсь Кучики. Усмехаюсь и пытаюсь вспомнить сон. И снова вижу собственную жизнь, в которой играю главную роль. Не могу разглядеть лица парня, что сидит рядом со мной на лавочке, но понимаю, что люблю его.       Возможно, при жизни я была счастливее, чем сейчас, но беззащитней — это точно. Смотрю на Ренджи и улыбаюсь — спит, не буду тревожить.       Выхожу из домика и вижу удивительное явление. Кучики сидит и смотрит на сухое дерево Сакуры. Сейчас он похож на призрака, что не знает, как поступить. И это даёт ему шанс оправдаться.       Я думала, что он вернулся обратно, в Сейрейтей. А сейчас я понимаю, что тревожить мою душу он переставать и не собирается.       — Вы не вернулись в Сейрейтей? — сажусь рядом, надеюсь, что это не воспримется как что-то грубое. Но капитан молчит, почти не смотрит на меня. Он увлечен разглядыванием голых ветвей дерева. Никогда она не цвела — был мой диагноз.       — Мамока Сэки помнит фестиваль? — его проницательный взгляд на секунды переходит на меня. А затем возвращается обратно, к дереву.       — Фестиваль? Конечно помню…       Или прямо сейчас пытаюсь вспомнить. Я выступала на сцене, а потом пила. Очень много и без остановки. А затем произошла главная ошибка в моей жизни, которую я пытаюсь забыть. Поцеловать капитана и уснуть без всякого сожаления — так могу только я.       — Это ничего не значило, — пытаюсь объясниться, но чувствую, как к горлу подкатывает комок ответственности. Слова лились из меня потоком, — Я ведь его почти не помню, поэтому становиться вашей женой мне явно не свезёт. Или даже обычного влюблённого взгляда должно хватить, чтобы аристократы решили…       — Сэки.       Вздыхаю и поднимаю взгляд на мужчину. Он смотрит внимательно, обводит серыми глазами моё лицо и протягивает руку. Тут же моя ладонь укладывается на его и уже через секунды я чувствую, как мои пальцы целуют губы капитана.       — Когда-нибудь я расскажу тебе о значимости любых жестов в нашей семье.       Не успеваю среагировать, когда ноги сами несутся прочь. Сердце хочет остаться, а вот ноги кричат обратное. Так я и оказываюсь в сыром и холодном доме, под взглядом одного доброго, но всё-таки просто друга, лейтенанта.       — С тобой всё хорошо? — он подходит близко и мне становится не по себе. Он не должен испарить с меня прикосновения Кучики. Уже открываю рот, хочу ответить, но тут получаю дверью по голове и падаю. Взгляд бросаю на Сакуру, где уже нет капитана.       — Ребята! — к нам подбегает Том, поднимает меня и смотрит пугливо своими глазами. Все эмоции исчезают напрочь, — Там какой-то псих из ваших на людей нападает!       — Наш псих? — мы переглядываемся с Ренджи. Несколько минут мы начинаем бурно обсуждать, а потом распахиваем глаза и удивляемся самим себе. Я вспомнила! — Наш псих!       Мы срываемся с места и бежим в указанное парнем место. За нами бегут и другие из нашего отряда, имена которых я даже не пыталась запомнить.       Мы заметили мужчину с острым длинным ножом в руках. Он добивал какую-то девушку и видимо собирался пойти убивать дальше. Мы не могли допустить это!       — Реви, Забимару!       — Призыв шикая!       — Защищай, Цучи!       Наш небольшой отряд ринулся на противника, который оказался довольно силён. Его занпакто отражал все нападения и мои союзники с криками отлетали назад. Держался только Абарай — лейтенант — командир. У него получалось атаковать, но не попадать на шикай. Я в очередной раз зауважала своего наставника.       И конечно же побежала в атаку. И ударила со всей силы. По ножу нашего врага. И конечно же мой удар отразили на мне же.       Я почувствовала боль в перемешку с теплом своего занпакто. Уже через секунду я лежала и считала облака, а так же истекала кровью на половину тела. Я была уверена в трёх вещах. Во-первых, я стала сильнее, раз чисто теоретически этот урон мог прийтись на нашего врага. Во-вторых, я всё ещё осталась самонадеянной дурой, которая переоценила свои возможности. И, в-третьих, Ренджи победит, ведь я теряю сознание, считая лепестки Сакуры.