Отражение тебя

Она стояла со спутанными волосами, в грязном тканом балахоне, и серыми остатками сажи на лице. Ее губы ссохлись, покрываясь мелкими трещинами, а лицо было бледным настолько, что он едва смог разглядеть ее на фоне обшарпанной стены. Он видел в ней отражение себя. Руки были разодраны, как будто по дороге сюда она вырывалась, зацепляя каждый сантиметр выступающих каменных стен. Взгляд был потерянный, метался из стороны в сторону, в поисках угла, в который она могла бы забиться, чтобы ее никто никогда не достал. Ноги подкашивались, все тело нещадно тряслось. Именно поэтому, как только сзади, с оглушающим стуком, захлопнулась дверь, девушка свалилась на колени, бессильно скребя ногтями по полу. — Грейнджер? Она не ответила. Лишь подняла помутневшие глаза и ее губы изогнулись в измученной улыбке. — Я же сказала, что буду с тобой до последнего дня. Если ты вдруг забыл... — она перевела дыхание, медленно проводя пальцами по сухим губам, — Он у тебя сегодня последний, — из ее легких вырвался хрип, после чего она уверенно поднялась на ноги и сделала шаг навстречу Драко. — Как ты сюда попала? Что они с тобой сделали? И что с твоей одеждой? — в его глазах читался страх, а севший голос предательски задрожал. — Это не только твой последний день. Это последний день нашей жизни, — она аккуратно протянула руку и провела большим пальцем по его острой скуле. — Давай проживем его вместе, а главное на равных. *** Она помнила тот день, когда ему выносили приговор. Черные кожаные перчатки, которыми она елозила по своей юбке. Его стеклянный взгляд и звук оглушающего молотка. Всё сказанное судьей было ей знакомо. Каждое совершенное убийство, каждая фамилия невинной жертвы. Оправдываться не было смысла. Принять не находилось возможности. Его родителей нашли мертвыми во время запланированного ареста. Два бездыханных тела на полу главного зала Малфой Мэнора, как еще одно доказательство того, что за все свои ошибки нужно платить. Его арестовали в тот же день. Без лишнего шума и попыток к побегу. Он медленно расцепил их пальцы, встал с дивана в общей гостиной и молча проследовал за тремя прибывшими аврорами. Она знала, что так будет, он не раз готовил ее к тому, что в одну секунду все может закончиться. И та секунда 26 ноября для них оказалась последней. Доказывать что-то было абсурдно. Приговор был неизбежен. Мысль о том, что тихий шепот «Я буду с тобой до последнего дня» окажется последними произнесенными ему словами, отказывалась укладываться в голове. Она просила, умоляла, выворачиваясь на изнанку в Министерстве. Поднимала все связи и часами караулила у кабинетов. Тысячи раз выслушивала «Это невозможно» и сходила с ума от своей навязчивой и безумной идеи. *** Не надо спрашивать как. Но все получилось. И сейчас он смотрел на проклятое исключение из всех законов, написанных не одну сотню лет назад. Она правда стояла перед ним. Не в комнате для свиданий, а в камере. В нескольких сантиметрах от него, полностью отражающая его внешний и внутренний мир последнего месяца перед смертью. Ее волосы, как всегда были спутаны, но даже сейчас оставались такими же мягкими. Проводить по ним было приятно. Единственное действие, которое успокаивало его, даже когда казалось, что весь мир летит в проклятую бездну. И он ведь летел, с осознанием, что завтра наконец-то столкнется с землей, разлетевшись на тысячи осколков. — 34 дня. — Что? — 34 дня, Драко Люциус Малфой, я не слышала агрессивных хлопков дверью и твоего трехэтажного мата, когда ты спотыкаешься о моего кота, — девушка сильно толкнула его в грудь. — 34 дня, я не бужу никого по утрам, напоминая, что первыми стоят зелья и Снейп не простит опоздания даже на минуту. 34 проклятых дня, я жила с мыслью, что больше никогда не увижу твою самодовольную, наглую рожу и не смогу прикоснуться, к идеальным, как шелк волосам! — голос Гермионы сорвался на крик. У нее начиналась истерика и она со всей силы, хаотичными движениями рук, рассекала воздух. Он ничего не пытался сделать, просто смотрел как краснеет ее лицо, как волосы прилипают к влажному лбу, а в глазах блестят нездоровые вспышки гнева. Он любил ее именно такую, быстро выходящую из под контроля, готовую снести все на своем пути и злящуюся на каждый его "невинный" поступок. А еще он любил смотреть, как резко меняется ее взгляд, как недосказанное предложение повисает в воздухе, а тело слабеет, когда он медленно проводит пальцами вдоль ее позвоночника. Как она прикрывает глаза, и утыкается лицом ему в грудь, кажется совершенно забыв причину, по которой кричала еще минуту назад. — Ты можешь завтра как всегда разбудить меня в 7, — он тихо усмехнулся, продолжая поглаживать Гермиону по спине и готов был поклясться, что почувствовал, как ее губы расплылись в мягкой улыбке. — Даже сейчас, ты все еще невыносим. — Ну хоть, что-то же должно остаться неизменным, — его губы сомкнулись на макушке девушки, после чего он неуверенно отстранился. Не спеша проводил взглядом по ее телу, кажется стараясь запомнить каждую деталь. Неуверенно прикасался к рукам, как будто бы не мог поверить в то, что это она действительно стоит перед ним. Боялся моргнуть, думая что девушка может просто раствориться в воздухе, а все это очередная иллюзия, вызванная воспаленным от отчаяния мозгом. Кажется в эту секунду он первый раз осознал то, что сегодня последний день, когда он может видеть всё, что еще 2 месяца назад было частью его повседневной жизни. Она. Принесла с собой жизнь, которая так стремительно подходила к концу. Она. Стала главной причиной, по которой, каждая клеточка его тела содрогалась от невозможного страха. Она. Осознанно пошла на пытку, ежесекундно вскрывая их общие раны, скидывая испачканные бинты с их душ, зная, что от смертельной болезни все равно нет лечения.