Чьё-то несчастье 2-3: Your?

Нет, вы не подумайте, он ничего страшного и ужасного мне не сделал. Только мозг выносил какое-то время. Он написал, я ответила, мы стали немного общаться, я отвечала, потому что мне было скучно, делать было нечего. Да, можно сказать, что я его использовала, но он же сам мне писал… мы переписывались летними ночами. Две или три подряд, когда спать совсем не хотелось, я закидывала его глупыми вопросами, которые просто не знала, кому еще задать, жаловалась на что-то желая прочитать потом его мнение на этот счет. Да, я специально упоминала что-то о своих минусах, чтобы он стал убеждать меня в обратном. Там было многое за эти пару суток. Нам было легко болтать ни о чем. И узнавать друг друга, ведь мы никогда раньше не общались. Ну, а потом мне быстро надоело. Он надоел, потому что не привыкла я так много с парнями общаться. И я сказала ему об этом. Написала, что хочу передохнуть. На что он стал наезжать с вопросами «Да что началось то?! Что я опять не так сделал? Нормально же общались, какого ты опять сливаешься?!». Я попыталась еще раз объяснить, что с непривычки тяжело так сразу вливаться в постоянное общение, но он продолжил бесить наездами. Я не выдержала и сказала прямо, что он меня достал, бесит уже, что я устала и не хочу больше общения. Пришлось открыто его послать, чтобы до него дошло, что не нужно мне больше писать. Возможно, он на меня обиделся. Я точно не знаю, но вот после этого общения я вновь была ужасно злая. Как-то так. Теперь в воспоминаниях о нем вновь только неприятные моменты. Потому и видеть его я не хотела, потому и его появление в моем университете ни капли не радовало, а больше пугало. А его связь с каким-то «неприятным человеком» рождала только больше вопросов и опасений. Собственно, по той причине, что тут вдруг мое прошлое всплыло, я решила не рассказывать Глебу об этой встрече. Тем более ничего серьезного он мне не сказал, только имя назвал, а Глеб и так уже знает, что мы знакомы. Думаю, этот Егор вряд ли станет палить, что мы говорили ни о чем во второй раз. А вот об Игоре я бы вообще предпочла умолчать, надеясь, что мне не придется ниогда об этом рассказывать. И надеясь, что он тут больше не появится. Мне неприятно, да и Глебу, думаю, не очень нужно. Пусть остается в школьных воспоминаниях и валит прочь.

***

Время шло, январь перевалил за середину, я вроде относительно неплохо сдала сессию, даже жива осталась. Правда нервы не мало потрепала, но что поделать. Я всегда из-за экзаменов сильно переживала. Ни Игорь, ни Егор больше не появлялись у меня на виду, мы нигде не пересекались, хотя я первое время как параноик оглядывалась по сторонам и везде выискивала их силуэты. Но все играло мне на руку, они исчезли, Глеб, слава богу, даже не спрашивал и не упоминал о той встрече, а то соврать, смотря ему в глаза, что ничего больше не происходило, я бы при всем желании не смогла. Он бы в два счета меня раскусил. Но с Глебом была и другая проблема. В конце января у него день рождения. Не подумайте, проблема не в этом, проблема в том, что он отказывается праздновать, а мне как-то очень хочется. — да не хочу я чет собираться, пить, тусить, — он недольную рожицу корчит, отнекиваясь и чуть ли не отмахиваясь от меня, когда я в очередной раз спрашиваю, какие планы у него на ближайшее время, — устал я. — ну можно же не пить, не устраивать супер тусу. Можно просто посидеть где-нибудь… — у меня уже все аргументы закончились, я совершенно не знаю, как его убеждать, ведь на все мои слова он просто хнычет «не хочу» — ну это же праздник, Глеб… твой первый со мной… — я руки ему на плечи кладу, поглаживая, — а ты праздновать не хочешь… — много пауз, мысли тормозят, а я умоляюще смотрю в его глаза, чуток поднимая уголки губ. — ну вот я с тобой этот праздник и проведу, — обнимает меня в ответ, сильней прижимая и начиная поглаживать спину, улыбается, рассматривая мое лицо и убирая прядь волос за ухо. — а я так и не знаю, что дарить… — я когда-нибудь научусь владеть своим мозгом и своими мыслями? Почему я вместе того, чтобы сейчас говорить на задуманную тему, решила отвлечься на какие-то левые мысли, взгляд в сторону увела, залипнув куда-то в одну точку на полу? Что со мной не так? Вернись, прошу тебя, на тему праздника! — подари себя, я же уже говорил, — вот только ему абсолютно нормально, что я так скачу на темах, просто отвечает, усаживая мое податливое тело себе на коленки, обнимает удобней, — будешь рядом, и я буду счастлив, — улыбается, мое лицо вновь к себе поворачивая, а я теперь смотрю на него с недоверием и мыслью, что такого подарка маловато будет… — ммм, точно, - пугает меня его смена эмоций и чуть наглая улыбка — давай ты будешь выполнять все мои желания. Согласна? — я… — не знаю, как сказать, что пугает меня такое предложение, но он уже решил все. — соглашайся, потому что я уже настроился, — кто бы сомневался, — и первое: проведи со мной все сутки. Это получается ночь, день и еще одна ночь, — он даже пальцы театрально загибал, считая, — прекрасно, правда? — безусловно… особенно твоя блистательная улыбка. — ага… но может мы хоть в кафешке посидим? — вау, я вспомнила тему, неужели такое возможно. — позовем Тему, Славу, Максима. Мм? — я вновь надеваю умоляющие глазки, чуть хмуря бровки и надувая губки. — ладно, посмотрим. — посмотрим, посмотрим.

***

Я все-таки смогла убедить Глеба отпраздновать его день, он долго ломался, предлагая какие-то другие встречи или просто тему переводя. Но мы все-таки решили, что кафе — вариант неплохой. Вот только тратить его день на празднование, раз уж он так хотел его со мной лично провести, мы не стали. Потому было принято решение посидеть не тридцатого числа, а чуточку раньше. Я взялась за подготовку, чтобы больше не мучить Глеба. Выбрала кафе, чтобы не нужно было далеко ехать, чтобы все устроено было красиво, чтобы еду вкусную приготовили, чтобы украсили все для настроения. Столик у нас был выбран в специальном местечке, от всех отделенном красивыми шторками, чтобы нам никто не мешал, чтобы не заглядывали, не заходили и не отвлекали, и мы чтобы никому не мешали. Но это мало волновало. Нашу зону слегка украсили, сохранив тот уют, что и так царил в этом кафе, потому и пал выбор на него. Свет был приглушен, чтобы глаза не раздражать, да и Глеб излишней пышности не любит. Все скромно, тихо, играет легкая музычка, отвлекающая от посторонних шумов, но не мешающая даже моему потоку мыслей. Я уже сидела за столом, куда, как и планировалось, только официанты изредко забегали, чтобы уточнить, все ли нормально, всем ли я довольна, не стоит ли что-то поменять. Я, на миллионный раз все перепроверив и рассмотрев, уже даже слегка загрустила сидеть в одиночестве, ведь провела тут несколько последних часов, наблюдая за подготовкой. В самое ближайшее время должны были подъехать Тема со Славой, которых я, к слову, очень давно не видела и уже соскучилась. Глеба же было принято решение позвать, когда сами уже все соберемся. А пока он был занят где-то с Максимом, который сказал, что не сможет отпраздновать с нами, потому что приболел и заражать не хочет. Собственно столик уже давно был готов, и меня спрашивали только о том, какие блюда стоит подавать, как и когда. Странные вопросы, на которые у меня почему-то были ответы. Я ждала уже хоть кого-нибудь, потому что усталось и одиночество начали напрягать. Потому я и обрадовалась поначалу, заметив силуэт, приближающийся ко мне со стороны входа, но когда этот кто-то вышел, вернее даже, наверное, будет сказать выпал, из-за шторки на свет, я поняла, что это далеко не тот, кого я хотела бы сейчас видеть. Достаточно взрослый мужчина, которому уже лет сорок, если не больше, конечно, явно немало выпивший, потому как ноги передвигать ему было уже сложно, но идти он еще шел, наверняка, случайно сюда забрел, может просто мимо шел, может туалет искал, может еще что хотел, но зачем-то решил заглянуть сюда. Ко мне. Где никого больше нет. Его появление меня ни капли не обрадовало, с доброжелательной улыбки, что на лице моем нарисовалась при виде подходящего, эмоции сменились неким напряжением и страхом, чего не скажешь о нем… Приметив меня, он чуть оживился, охнул, попытался спину выпрямить, чтобы, видимо, выше и мужественнее казаться, но получилось у него это так себе, если не сказать никак… как-то странно заулыбался, несколько раз осмотрев меня с ног до головы, ведь я встала, собираясь встречать гостей. Прицокнул как-то противно и тутже начал не совсем внятно что-то болтать себе под нос, мол почему я такая красивая, почему я тут одна и не его ли я случаем жду. Его похотливый взгляд продолжал бегать по моему телу, а сам мужчина медленно, но верно приближался. Короче говоря, ничего хорошего такое начало мне не предвещало, потому что-то внутри уже начало подрагивать, но я была тут совсем одна и надееться на то, что сюда так вовремя забежит очередной официант и спасет меня, было достаточно глупо. Потому и деваться мне было некуда. Проигнорировав все его вопросы, я постаралась выстроить из себя уверенную особу, лицо построже сделала и стала громко и уверенно просить его оставить меня и покинуть мои столик, объясняя все тем, что я тут вовсе не одна, что я жду гостей, которые вот вот вернутся и будут не рады такому гостю. Но ему было, в общем то, все равно на все мои слова и просьбы, он продолжал подходить, в то время как я очень старалась держать дистанцию. Мужчина уже вплотную припёрся к моему месту и вынудил меня упасть на диванчик. Он вещал что-то о том, что без него мне точно тут скучно, что он может помочь мне время скоротать. И это все в особой пошлой манере пьяного. Неприятная картина. Я молчала, не зная, как еще его убедить покинуть мое общество, слегка назад отползала, молясь, чтобы он больше не придвигался, но он стал допрашивать, неужели я не хочу быть в компании с таким шикарным мужчиной. С каждой секундой мне становилось все страшней, потому что он был уже слишком близко, ведь он упал рядом со мной на диванчик, успев схватить меня за руку и не дав отсесть подальше. Теперь меня уже накрывала паника, потому что я чувствовала, что даже в нетрезвом виде его хватка крепкая и уверенная, а у меня сил, чтобы его отпихнуть, явно не хватало. Или мне так казалось… На мои сопротивления и попытки вырваться он не обращал ровным счетом никакого внимания, только вторую руку загреб к первой, а вот в своей болтавне стал уже открытым текстом намекать на пошлости, что напугало меня еще больше. Чего чего, а вот такого я сейчас не ожидала. Я стала с новой силой вырываться, что даже смогла вырвать у него одну руку и влепить не хилую пощечину, от которой ладошку тутже зажгло, а в воздухе на секунды повисла тишина после свиста. Но это, кажется, только разозлило моего собеседника и ни капли не причинило ему вреда, ведь после этого он, громко крикнув на меня, что я даже вздрогнула и сжалась, и обозвав сукой, ударил меня на отмаш по лицу, отчего я всем телом упала на диван. Вторую руку он теперь тоже отпустил… Щека загорелась нереальной болью, потому я сразу двумя ладошками за нее и схватилась, пытаясь как-то приглушить жар, из глаз тутже полелись слезы, а мужик уже через пару секунд стал за локоть меня вновь к себе подтягивать, продолжая бурчать оскорбления в мою сторону, по которым понятно стало, что он жаждет продолжения. Меня в конец окутал страх, к которому теперь еще и боль добавилась, потому я схватила со стола первое, что под руку попалось, успев заметить на своей ладони кровь, явно с моей горящей щеки. Страшно. Очень очень страшно. Должна же я как-то спасти себя? Этим чем-то в моей руке оказалась вилка, которую я на эмоциях и воткнула в ногу, того мужика, что хотел уже было схватить меня за горло, чтобы к себе притянуть. Но я сначала отпихнула со всей силы, непонятно откуда взявшейся, а после, запретный прием применив, со всех ног сбежала из-за стола. Я могла бы остановиться где-то в этом кафе, закричать, нажаловаться людям вокруг, официантам, что до сих пор кружат по всему помещению, но я была настолько напугана, мне было так страшно, казалось, что он может за мной побежать, догнать, что он может вновь схватить, ударить… что я в слезах, которые так и не прекращали литься из, наверное, давно раскрасневшихся глаз, бежала прямо на выход из кафе. И сейчас было совершенно неважно, что на улице зима, минус не маленький, что я в одном легком платье, чтобы выглядеть красиво, чтобы Глеба порадовать, что вместо обуви зимней на мне лишь туфли, слава богу, хоть закрытые, а не босоножки какие… но это все так неважно. Мне было страшно. Ужасно страшно. Уже выбежав на улицу, на заснеженную улицу, быстренько спускаясь на каблуках по скользким ступенькам, опасаясь упасть, но все равно не останавливаясь, хотя я ведь даже не знала, куда хотела сбежать, я случайно пихнула какого-то высокого парня, чья куртка была очень темной и холодной, понятно почему, минус на улице так то. В любой другой ситуации я бы остановилась, развернулась, извинилась, но сейчас мне было вовсе не до этого, мне хотелось бежать как можно дальше. Дальше и быстрей, чтобы никто меня не трогал, никто не догнал. Чего не скажешь о парне, ведь он, почувствовав, как слегка меня рукой задел, сразу от разговора со своим другом, что шел позади, отвлекся, повернулся ко мне и извинился. Вот только фраза его оборвалась, когда он решил имя мое с вопросительной интонацией произнести, слегка удивленным голосом. Но я не слышала его и не слушала, и даже не собиралась, потому что целью все еще являлся побег. Я бы так и пронеслась мимо них куда-нибудь дальше, но вот друг его, что спускался чуть ниже, сообразить успел до того, как я бы и мимо него пробежала, не заметив. Потому он и поймал меня сразу перед собой на лестнице, путь перегородив и руками за плечи схватив. В первые секунды я вырваться пыталась, хотя даже глаза толком не открывала и не понимала, кто сейчас рядом находится, мне просто казалось, что это все тот же. Но когда этот парень слегка психанул, видимо, не понимая, что тут вообще творится, и встряхнул за плечи, вновь мое имя выкрикнув, чтобы внимание обратила, я глаза открыла и Артема перед собой увидела, который с огромным шоком осматривал мой внешний вид. — что с тобой? Ты куда несешься в таком… — но он тормозит в своих допросах, замечая, что по моим щекам до сих пор льются слезы, что меня всю тресет, причем далеко не от холода, и, видимо, решает, что кричать и наезжать с вопросами сейчас далеко не вариант, — пойдем обратно, ты же замерзнешь, — обороты сбавляет, понижая голос. Меня все также за плечи разворачивает ко входу, а я заливаюся истерикой куда больше, начиная кричать «нет», рукой размахивать, кричать, что я туда не пойду, что я туда не вернусь, чтобы не трогал меня. — черт. — Тема недовольно фыркает, останавливаясь. — тихо, тихо, все, ну ладно, не пойдем туда, я тоже не особо голоден, знаешь, — в разговор Михайлов вмешивается, хотя до этого он в шоке стоял на лестнице и со стороны на меня с не менее напуганными глазами смотрел. Сейчас же он спускается и подходит ближе, ладошки мне показывая, чтобы успокоилась. Забирает меня из рук Шатохина, кидая на того сердитый взгляд, мол зачем он еще сильней меня плакать заставил, а тот я уверена также на друга зыркнул после шутки про голод. После этого наступает тишина, которую я прерываю своими всхлипами и шмыганьем носа. Слава медленно все ближе ко мне придвигается, а через пару секунд на моих плечах появляется теплая куртка, по-видимому Артема, который так и остался за моей спиной. Михайлов только сильней укутывает в нее, заматывая шею, и наконец к груди своей прижимает, чтобы согреть. — успокойся, принцесса, успокойся, что случилось? — по голове поглаживает горячей рукой, крепко второй прижимая плечи, но я молчу, продолжая пускать слезы — покажи, — теперь, рассматривая мое лицо вблизи, замечает, что руку свою от щеки я с самого начала нашей встречи не убираю, но я и сейчас на него не реагирую, не желая вообще что-либо делать. Потому Слава кивает, наверняка сговариваясь с Темой, крепче обнимает, зажимая вторую руку, а Артем, влезая в наше пространство, сам мою кисть оттягивает, замечая не малое количество крови. Откуда ее, блин, столько? — блять, — сегодня Тема не сдерживается… — короче, ты давай ее в машину веди, пока не заледенела тут, а я Голубину звоню, чтобы сюда катил быстрей, и иду разбираться, — Слава кивает, забирая ключи из рук Шатохина, который уже из своей куртки, на моих плечах висящей, достал все нужное. — там в бордачке салфетки, сделай с этим что-нибудь, пока Глебыч не приехал и нам всем бошки не пооткручивал. — кивает на мою щеку, а до меня доходит смысл его слов. Он собирается звонить Глебу и звать его сюда. Сюда, черт возьми, где я в истерике, где испорченный праздник, где еще этот урод, из-за которого все несчастья. Да если Глеб приедет, он же просто убьет его. Я не хочу это видеть, я не хочу, чтобы он нервничал, мне хватило на сегодня эмоций. Нельзя, просто нельзя его сюда. И когда до осознания доходит, что нужно срочно что-то предпринять, Михайлов уже как понятное дело принимает слова Темы, отпускает меня собирается уводить к машине. — нет — я вновь подаю голос, отвлекая парней и начиная все громче с каждым словом возмущаться — нет, нет, нет, ни в коем случае! Не звони Глебу! Не смей ему звонить! Ни за что, слышишь меня? — я вырываюсь из рук Славы, желая схватить Артема, чтобы точно услышал меня, но парень успевает поймать меня и покрепче прижать к себе спиной — не вздумай! — ладно, ладно, я понял, — сложно описать его эмоции, но могу с уверенностью сказать, что они оба напрягись и чуток испугались. Артем руки в примирительном жесте поднял, доказывая, что телефона у него в руках нет, — не буду, не буду я ему звонить, сам разберусь. Хорошо? Не нервничай только… — он вопросительно кивает, всматриваясь в меня, а я чуть расслабляюсь, слава богу руки Михайлова не дают упасть. — пошли в машину — Слава, еще разок на мое лицо посмотрев, из объятий выпускает, вновь лицом к себе разворачивая, за бедра подхватывая и так на парковку унося, видимо, чтобы я в туфлях не мучилась. Артем нам вслед смотрит, провожая взглядом и, наверняка, задаваясь вопросом, что тут вообще за ужас творится. Когда мы всеже пропадаем с виду, номер Голубина он все-таки набирает, решив, что тот явно лучше знает, как девушку свою успокаивать, да и забирать ее все равно придется. А если тот потом узнает, что от него скрывали, ругани еще больше будет. Говорит, что сам еще не знает толком, что произошло, идет разбираться, а блондин уже недовольно рычит, срываясь с места и накидывая первое, что под руку попалось. Слава приносит меня на парковку к машине, на которой они вдвоем приехали, садит вперед, где печка поближе, машина давно заведена, чтобы тепло в ней сразу было. Заботливо. Сам он залазит в багажник за аптечкой, потом за руль садится, начиная копаться среди ненужных таблеток и бинтов. Находит перекись, убеждая, что рану стоит обработать. Этим всем он занимается сам, пытаясь как-то меня отвлечь. Плакать я уже перестала, правда слезы сами иногда появлялись из-за того, что ранку щипало, но я держалась. Слава пытался вывести меня на какой-нибудь разговор, чтобы я перестала залипать на улицу с печальными глазами, но после того, как я все-таки решилась рассказать ему, что произошло, разговор уже не заводился. Говорить мне не хотелось, а слушать Славу не получалось, потому что я о чем-то думала. Он это заметил, не став больше меня тревожить, только музычку включил спокойную, чтобы не в тишине сидеть, ранку давно пластырем заклеил, чтобы зараза не попала и психика моего возлюбленного не так сильно пострадала, потому что скрыть это никак не выйдет. И сидел молчал, иногда подпевая и вынуждая меня улыбнуться. Артем из кафе так и не выходил, либо он решил со всем на свете там разобраться и за всем проследить, либо мерзнуть на улице не хотел, ведь куртка у меня, а он в одной кофте остался… не знаю в общем, но мне появляться там уже вовсе не хотелось, потому я даже не задумывалась о том, чтобы пойти узнать, где он.