Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— принцесс? Принцесса, ты согрелась? — Михайлов через время попытался вновь меня из шока вывести, но я не отвечала, только моргать начала. Неужели я все это время не моргала? — думаю, нам стоит выйти навстречу Глебу, пока он не прибил там кого-нибудь в поисках тебя… — чего? Глеба? Откуда? После упоминания его имени я сразу глаза перемещаю на лобовое стекло, замечая, как знакомая машина уже резко и нагло тормозит напротив входа в кафе, где парковка запрещена, рядом со скорой, кстати, приезд которой я тоже упустила. На глазах вновь слезы тонкой пеленой собираются, а я, ничего не отвечая, уже скидываю чужую куртку с плеч, чтобы проще и легче идти было, логично, конечно, а после выбегаю из машины, быстро топая к тому, в чьих объятиях сейчас хочется утонуть и спрятаться от всего вокруг. Все-таки на каблуках ходить по снегу так себе, не очень удобно как-то. Удивительно, правда? Слава за мной вместе с курткой Артема выбегает, окрикивая, видимо, надеясь накинуть ее обратно, но я не торможу и в принципе внимания не обращаю. Я уже подбегаю к парню, кричащему в сторону Темы, который уже вышел навстречу. — где Настя? — да тут я, тут. Уже за твоей спиной, уже имя твое скулю, обхватывая двумя руками со спины, а Артем даже не стал стараться объяснять что-то, молча кивнул в мою сторону, продолжая держать что-то в руках — тише, тише, — на меня Глеб реагирует сразу, поворачиваясь слегка и перетягивая к себе вперед, к груди. Ему помогают накинуть на меня мою куртку и шарф, которые Артем забрал из кафе, понимая, что ни меня, ни Глеба туда пускать лучше не стоит. Прижимает к груди, поглаживая по голове, потому как щекой здоровой прижимаюсь, что есть силы. — что он тебе сделал? — рай мой в его руках длился не долго, потому что Глеб от себя оттягивает, желая осмотреть меня всю, с ног до головы, взглядом этим рассерженым и злым. И лицо мое он сам к себе за подбородок поворачивает, не хило так вцепляясь пальцами в кожу, что я даже слегка хмурюсь — сука, — видимо, это он на пластырь так реагирует… сейчас все куда лучше и аккуратней выглядит, чем в момент встречи с парнями, а реакция та же — я его урою. — вот этого я и боялась. Его уверенность вынуждает забыть о боли и всех неприятных ощущениях. — не трогай его, Глеб, пожалуйста, не трогай, поехали домой, — я на нервах, стараюсь крепче его удержать, вновь обнять, руками за плечи на себя тяну, но парень эмоционально дергается в сторону друга, забивая на меня, даже не смотря, лишь обратно к Славе в объятия пихая, видимо, чтобы придержал и не дал помешать его разборкам. Ну зачем? И Слава обнимает со спины, помогая устоять в туфлях на льду и не улететь в соседний сугроб. А еще в куртку заворачивает. Заботливые все, прям не могу. — где он? — ну неет, Глеб, ну пожалуйста, почему вместо того, чтобы успокаивать сейчас меня, чтобы быть рядом, когда я так хочу почувствовать твою защиту, твою безопасность, твое тепло ты хочешь найти какого-то левого человека?! Тема, молю тебя, не говори ему ничего, тебе же не нужно это все, ты же понимаешь, что это не выход! Зачем ты вообще ему позвонил?! Я же просила! Я же говорила! Зачем эти разборки? Давайте все просто уедем! Пожалуйста! Только кричу я уже в своей голове, на деле пуская лишь очередную слезу, сначала закидывая голову назад, напрявляя взгляд в темное небо, надеясь, что слезы литься перестанут, а потом смотрю с надеждой на шатена и моего рассерженного блондина, даже не решаясь дернуться в его сторону. Он пихнул меня другому, желая пойти на чьи-то поиски. Не перепадет ли мне от него, если полезу? — в скорой, где еще, — Артем плечами пожимает, словно это обычное дело, словно это можно было понять без объяснения. Чего ты такой спокойный? Объясняй. И Глеб сразу хмурится, глазами вопрашая, кто посмел до него расправиться с негодяем — твоя ему вилку в ногу всадила, — вот только не надо с такой интонацией это говорить. Я испугалась… я бы не смогла иначе… или смогла? Почему мне слегка стыдно где-то внутри? — кровищи было… — кивает на меня спокойненько, но во взгляде я читаю поддержку. Ну спасибо и на этом… зачем так тянуть и наигрывать — забирай ее и езжайте домой. Мы сами тут разберемся. — не зря я надеялась на его рассудительность. — Глеб, — Слава заранее отпускает, слегка даже подпихивая меня в сторону блондина с намеком, что мой выход сейчас, а я и сама знаю. Вновь висну на его шее, надеясь, что он наконец решит пожалеть меня и не оставлять больше, пусть даже и на близких знакомых, потому что сейчас очень нужен рядом именно он сам. Да мне даже играть толком не приходится, шмыгаю носом, дышу все так же напугано. Не должна же я прямым текстом в такой ситуации орать: «забей на всех и побудь со мной!». — все хорошо, я рядом, не плачь, — он напряжен, мышцы подрагивают, когда пытается аккуратно гладить по голове и спине, не причиняя дискомфорта, а сам серьезно смотрит на друзей, показывая, что не хочет оставлять и отпускать все так и уезжать. — давайте, давайте, она замерзнет сейчас, забирай и домой, — вмешивается уже Михайлов, напоминающий всем, что я до сих пор практически раздетая на холоде стою, между прочим. Уже даже чувствую, как холод начинает пробирать. Самое время поболеть… — ей успокоиться нужно. — их голоса такие уверенные и убеждающие. Я готова им верить. Сейчас понимаю, как мне повезло, что жизнь свела меня с такими парнями. С ними можно быть спокойной. Но вот носом шмыгать я не перестаю… еще и от холода теперь. — ладно, давай в машину, — недоволен, рычит, на меня зыркает с переживанием, а после к машине разворачивает, теперь уже к ней подпихивая. И сейчас совсем неправильно будет с моей стороны обижаться, что он не самый нежный, — спасибо. — не мне. Друзьям. Лучшим друзьям.

***

— криворукий, блин, баран, — да за что ты его так… Ехали мы, кстати, молча, Глеб напряженно сжимал руль, что мне его даже жалко стало, он постоянно страдает, хоть и никогда ни в чем не виноват. Также я видела, с каким призрением парень глянул на машину скорой помощи, которая прямо перед нами стояла на первом же светофоре. Долго молчать и сидеть в таком напряжении и тишине, так как музыку Глеб не включал, не до нее как-то было, Я не выдержала. Потому не очень уверенно, конечно, но я рискнула взять его за руку, за ту, что ко мне ближе была, к себе ее тянуть стала, хотя и сама еще не особо понимала, что делать собираюсь, а Глеб сообразил быстрей и сам чуть выше коленки ее положил, слегка сжимая. — зачем лезть, если не умеешь? — сейчас же мы уже сидели у него дома, на кухне и парень возмущался на Славу, который, по его мнению, как-то криво приклеил мне пластырь. — все он нормально сделал, не ругайся, — я и сама понимаю, что Глебу просто нужно на кого-то срываться, чтобы напряжение спустить, но Михайлов очень даже неплохо оказал мне первую помощь. Потому я, видимо, его и защищаю. Глеб же на все мои слова слегка недовольно зыркает. Ну прости, прости, что лезу… помолчать должна, я понимаю. — ага, нормально, фиг оторвешь теперь аккуратно — как-будто в этом мире вообще возможно что-либо клейкое без боли оторвать от кожи… — потерпи сейчас, будет больно, — и не соврал, я скривилась от неприятных ощущений, когда Глеб все-таки избавился от пластыря. Почему нельзя было его оставить, я пока не думала. Из-за большого количества нервных окончаний еще и слезки на глазах появились. Я, если честно, уже устала плакать сегодня… — прости — извиняется за то, в чем не виноват… вытирает большим пальцем слезинку, что по щеке непроизвольно потекла, целует в макушку. Ему определенно стало легче, теперь он не пихает меня как тогда у кафе, даже целует вот уже — давай в душ горячий обязательно, прогреться нужно, чтобы не слегла завтра с температурой. — ну сейчас то нет смысла мерить температуру, но парень все равно кладет мне на лоб свою большую ладонь — а потом обрабатывать будем. — я не хочу в душ, — морщусь, чуть губы надувая и ощущая, что от любого их движения ранка растягивается и причиняет боль. Да уж. Мне теперь даже улыбаться нельзя? Да и не только улыбаться, мне вообще ничего невозможно безболезнено сделать. И от этих мыслей я только сильней хмурюсь, замечая, как на меня поворачивается недовольный парень. — а болеть хочешь? — вот этого как раз и не хочу. Глеб серьезен, потому как не отошел еще до конца от всего произошедшего — ну вот. Давай не зли меня и иди в душ, иначе я тебя силой туда уведу. — лучше не шутить и не противоречить, поняла я, по виду твоему поняла, но мне так лень двигаться, так не хочется ничего делать, почему я не могу отдохнуть? Просто полежать в одеялке, например? — давай давай, потом вообще из рук не выпущу, а пока иди грейся. — прости меня, — он уже пошел к мусорке, чтобы выкинуть все бумажки, которые накопал в аптечке, и выходу с кухни, а я догнала и со спины обняла, не желая видеть его лицо, когда придется ответить на следующий вопрос. — за что? — вот этот. — что празднование тебе испортила… — хоть бы не злился, хоть бы не ругался… — так. — почти перебил — лучше сейчас замолчи. — да молчу я, молчу — Бегом в душ, а потом ко мне. — иду… — отпускаю, даже глаз на него не поднимая, и топаю в спальню за вещами. Ему нужно выдохнуть. Да и мне не помешало бы… Собственно потому я как всегда, попав под горячие струи воды, затерялась там и, кажется, около двух часов провела в ванной. И полтора из них, а то и больше, я просто стояла и кайфовала, крутилась под теплым потоком, чтобы со всех сторон прогреться… короче говоря, растаяла я, что Глеб даже постучал ко мне разок, спросив, не нужна ли мне помощь с принятием ванной. Не нужна. Я просто зависла. Сейчас включусь и выйду.

***

И вот знаете, вроде бы, на следующий день все было уже хорошо. Мы оба отошли от впечатления, хотя царапина на моей щеке все равно напоминала о не самых приятных ощущениях, что я пыталась скрывать, не обращая особого внимания. И Глеб не подавал вида, что он еще злится. Но я это видела, как минимум по его глазам, которые каждый раз опускались на щеку на пару секунд, когда он смотрел на меня, а после сжимал скулы. Сильно сжимал… И, вроде бы, мы нормально общались, болтали о чем-то отвлеченном, Глеб даже сам предложил сходить в кафе в его день рождения. Но только вдвоем. Такое себе романтическое свидание только для нас. Он даже шутку вкинул, что это будет второе наше свидаение за все время, что мы уже общаемся. После театра, конечно. И вправду, мы гуляли, общались, в кафешках сидели, но не называли это свиданиями. Кому-то может и покажется это странным, но как по мне, все прекрасно. Разве важно сколько у вас было «свиданий»? Сколько раз вы ходили в рестораны? Да плевать на это. Вот серьезно. Полностью плевать. И я даже не вспоминала о той ситуации, хотя и слышала, что Тема говорил что-то Глебу по телефону о том, что произошло в тот вечер, тогда Глеб кстати ушел от меня, видимо, чтобы дальше не подслушивала. Да я и не собиралась. Знала, что найти того мужика сам Глеб не смог бы, да и его парни не дали бы. И я бы и дальше не вспоминала, если бы внимание не обратили… Мне пришлось вернуться в универ после сессии, чтобы отдать старосте зачетку, потому что так в деканате попросили, чтобы мы по одному туда не таскались. У нас старостой была девушка, которая из другого города приехала учиться, потому она жила в общежитии прямо в соседнем доме с университетом. Я порой даже завидую тем, кто там живет, ведь им нужно пройти минуты две и все. Ехать никуда не надо. Мерзнуть не надо. Они порой даже без верхней одежды ходили осенью. Глеба я не стала дергать, решив, что сама нормально съезжу, чтобы он спокойно поспал, ведь последнее время у него были какие-то проблемы. Кто же знал, что я как всегда умудрюсь встретиться с кем не нужно… — а я смотрю, Голубин стал жестче? — я не ожидала, что вновь услышу этот голос спустя столько времени. Это был Егор. О его существовании я, кстати, тоже забыла. А сейчас вспомнила и слегка даже напряглась, поняв, что я тут одна и идти мне нужно на остановку тоже одной. Глеб просил с ним не разговаривать, а если что, то сразу ему рассказывать… чего я не делала. — что? — он догнал на выходе и зачем-то на ухо это сказал, но сбавить тон даже не пытался. Видимо, просто внимание так хотел обратить. Я остановилась, разрешив ему встать напротив. И откуда он тут взялся? Может ли он жить в общаге? Что значит его фраза? Зачем он опять ко мне подошел? — ах, или это мужик в кафешке так с тобой обошелся? — парень отыгрывает размышления и к щеке моей рукой тянется, а я отхожу назад, не позволяя ему прикасаться. Сказать, что я была удивлена - ничего не сказать. Потому что никто кроме меня, Глеба и Артема со Славой не вкурсе был. — откуда… — думаю, по моему лицу достаточно видно, в каком я шоке от его «предположения». Что тут происходит? Что ему от меня нужно? Теперь стало куда страшней, но я не договариваю. — просто предположил, — ужасно наигранно ухмыляется, плечами пожимая и взгляд отводя в сторону — кто мог так поколечить твое красивое личико. — выделяет чуть ли не все слова, продолжая тянуть улыбку и в глаза мне всматриваться. — мне пора… — не хочу ничего больше спрашивать, ничего говорить и отвечать. Забудем. Давайте все дружно (это я, видимо, к своим тараканам обращаюсь) забудем об этом и просто уйдем. — беги. — делает шаг в сторону, освобождая путь и любезно пропуская меня. И я ухожу. Очень быстро ухожу. Спасибо огромное этой великолепной встрече за тему, о которой я буду думать ближайшие несколько дней. Что значит «Голубин стал жестче», «просто предположил» и так удивительно прямо в точку угадал?! Он был в том кафе? Не мог же он за мной следить? Зачем ему это нужно? И зачем он постоянно выделяет то, что я «красива»? Напрягает. Нет, даже не так. Пугает.