Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— зай, мне снова нужно по делам… — Глеб появляется в спальне за моей спиной с этими словами. Первое, что делаю я, это поднимаю глаза от тетради куда-то перед собой. Он сейчас серьезно говорит? Он вторую ночь подряд возьмет и уедет от меня? Подождав пару секунд и попытавшись сделать лицо попроще, а то кажется, я слегка зло хмурюсь… я все же поворачиваюсь к парню с тем же вопросом. — можешь со мной поехать, если хочешь, чтобы дома не сидеть. Глеб, слегка удивленно вскидывает брови и пожимает плечами. Видимо, я все-таки не смогла скрыть свое недоумение. Он стоит на месте, смотря на меня и чего-то ожидая. А я даже не знаю, что сказать или спросить. Он ведь до звонка хотел чего-то большего, чем просто оставить меня одну?! — у меня домашки много… — стараюсь впихнуть в голос побольше уверенности и пофигизма, качаю головой, чуть поджимая губы. — лучше к семинару подготовлюсь. — заранее начинаю отворачиваться от него, чтобы не видеть больше это неподдельное удивление в его виде. — ладно, не обижайся только, это важно. — еще и подходит ко мне, целуя в самую макушку, как бы на прощание. — конечно. Чувствую себя лишней… ну или просто ненужной. Хотя он, наверное, и не должен проводить со мной все время из-за того, что я теперь живу в его квартире…

***

Вот знаете. Я пыталась убедить себя, что я не должна злиться на него. Я и так виновата во многом, он, возможно, даже из-за меня сейчас делами загружен. Ему нужно работать, ему это нравится. Это нормально, что парень занят всегда чем-то, а не сидит на одном месте и не скучает. Но то, что он уезжает на всю ночь, бросая меня одну в своей квартире, мне ужасно не нравится. Зачем вообще было меня тогда забирать? С таким же успехом за моим здоровьем он мог следить и без таких сложностей как переезд. Или он просто хотел меня ото всех изолировать? Для чего это все? Как вы, наверное, уже поняли в эту ночь Глеб домой не приехал. Написал, что задержится, и просто не приехал. А я, между прочем, не привыкла спать в одиночестве в чужой квартире! Когда он рядом, все еще нормально, но тут мне было не по себе. Особенно когда ночью кто-то долбил во все двери на этаже и звал какого-то Андрея. Уснуть я не могла ужасно долго, постоянно ворочалась и вздрагивала от каждого шороха и дуновения ветра. Отключилась под утро, а мне еще и в универ вставать в шесь утра. Класс. Кажется, эта суббота будет еще хуже всех предыдущих. Теперь это определенно самый нелюбимый день на неделе. Ненавижу субботы! И скоро мы все с вами узнаем, что это было только начало всех неприятностей этого дня…

***

Я кое-как, но все-таки подняла себя утром. Вот только не в шесть, как обычно, потому что сил совершенно не было, а в шесть тридцать. Эти полчаса ничем мне не помогли, состояние было ужасное, словно я тусила всю ночи и успела оглохнуть. Голова была тяжелая, ноги ватные, глаза не открывались, а руки даже не поднимались. Но собираться пришлось. Голубин завалился в квартиру около семи, причем достаточно бодрый и довольный. Прошелся по всем комнатам, вручил мне коробку конфет, поцеловал и сказал, что сгоняет быстро в душ и потом меня отвезет в универ. Ну надо же. Не придется тащиться на общественном транспорте. Но я все равно злилась. Я не хотела, но и неприятное чувство не отпускало. Обидно. Непонятно. Ну и злюсь то я, наверное, больше не на его отсутствие дома, а на все последствия. — полапать не забудь, когда юбку чистить будешь. — ужасно недовольным тоном проговариваю эту фразу блондину, который любезно решил почистить мои вещи роликом от различных ниток и волос. Думаю, он давно заметил, что я сегодня не в настроении. — обязательно не забуду, только когда у тебя настроение будет по-лучше. — аккуратно улыбаясь, кидает теплый взгляд на мое лицо, который я ловлю через зеркало в прихожей, ведь стою к нему спиной. И сама себе твержу: «ты не можешь на него обижаться. Ты не должна.» — прости. — и все равно очень холодно. Это все влияние субботы. Я всегда недовольная в последний учебный день. Опускаю глаза, прикусывая свой язык, чтобы не высказать чего-нибудь лишнего. Нужно держаться. — да ладно. — но парень терпеливый и, кажется, готов к моим колкостям. А может все-таки чувствует некоторую вину за то, что не ночевал рядом со мной? Спокойно плечами пожимает, поворачивая к себе за плечи. — иди ко мне. — обнимает… так уютно… — извини, что уезжал. Это правда было нужно. — прижимая к груди мою голову, поглаживает по спине одной рукой, зарываясь второй в волосы, и практически шепчет эти слова, целуя меня в макушку. Приятно. Но ощущения внутри не отпускают. И это очень странно. Я не знаю, что с ними делать, как мириться, как себя вести. И столько вопросов хочется задать и столько хочется рассказать, чтобы понял, как мне не хотелось провести эту ночь в одиночестве. Но я знаю и понимаю, что это совершенно не нужно. Ему не нужно, потому что мне бы точно не помешало выговориться. Но я буду держать это в себе, потому что не хочу такое доверять окружающим. Оно того не стоит. Оно должно остаться со мной. А ему уже незачем переживать, потому что ничего уже не исправить. Отлипая друг от друга, продолжаем одеваться, Глеб пытался пару раз меня притормозить и поцеловать, но я говорила, что нам уже пора выходить и некогда стоять тут на одном месте. В результате он сдался, слегка недовольно фыркнул, покидая квартиру и закрывая дверь. До универа мы ехали молча. В полнейшей тишине. Даже без музыки. Я боялась уснуть. И страх отключиться оставался со мной и на первом семинаре по философии, к которому я, как по традиции уже, толком так и не подготовилась, и на втором по речи, где уснуть в принципе было бы сложно, так как преподавательница активная, да и на учебу неплохо настраивает. Но даже она не смогла сильно на меня повлиять. Я сидела как искусственное растение и пялила на нее. Катя задавала вопросы, почему я такая расстроенная с самого утра. Утверждала, что сегодня точно есть посторонние причины, помимо той общей под названием, которое я, наверное, уже в миллионный раз произнесу, «суббота». Но я продолжала стоять на том, что просто не могла уснуть, что совершенно не выспалась, что вчера напсиховалась с философией. Про странности Глеба я вообше никому не собираюсь рассказывать. Это касается только нас…

***

После семинара по речи мы с Катей временно размянулись. Она решила попытать удачу и сбегать в столовую, которая очень близка к нашей аудитории, надеялась, что может успеть до огромной очереди. Я лишь пожелала ей удачи, направившись сначала просто в другую сторону, а после решив заглянуть в туалет, где есть большое зеркало. Боже, я выгляжу как труп. Кожа, как и всегда, белая, губ почти не видно, потому что помада смылась, глаза сильно красить я утром не стала, потому что лень было, да и времени у меня мало было, так как встала позже. Вот тебе и результат. Сейчас я лишь немного подкрасила губы, вернув им розоватый цвет. Так явно лучше, но я все равно невзрачная. Осталось пережить только одну лекцию, всего одну лекцию и все. И я свободна! Совершенно свободна. И в планах как обычно — прийти домой и упасть в кровать. Я делаю так каждую субботу, хотя обычно днем я не сплю. Правда свободна так я только на сегодня, ведь завтра предстоит сидеть с домашкой, чтобы быть готовой к понедельнику и не умереть потом при подготовке к следующим дням на неделе. Да и эта лекция по сути очень бесполезная всегда… потому оставаться на нее ужасно не хочется. Мы сначала сами дома мучаемся, пытаясь найти информацию по теме, потом разбираем ее на семинаре. А вот потом приходим на лекцию по этой же, блин, теме! Ну это ведь совсем неудобно! Почему нельзя проводить лекции по той теме, которая будет на следующем семинаре? Ну вот почему? Решив пройтись по этажу, потому как останавливаться на месте не хотелось, я двигалась все дальше к лестнице, вскоре направившись на третий, где собиралась взять кофе. Так жалко каждый раз тратить деньги на такой маленький стаканчик ненастояшего растворимого кофе… но все равно я очень часто это делаю… — я помню, что сказал, что ты можешь подумать, — черт! Ненавижу людей, кто подходит так тихо со спины, а потом еще и говорить начинает, когда я этого не ожидаю! Зачем так делать? Вот зачем пугать? Это был Егор… к которому я повернулась, вздрогнув. — но предлагаю особо не тянуть, а то ведь я и заподозрить что могу. — вот ты не появлялся рядом несколько дней. И было так спокойно. Зачем ты вновь ко мне вернулся? — и передумать могу. Решай, милая, решай. Он натянуто и косо улыбается, подмигивая мне, тут же удаляясь к лестнице и быстро исчезая с глаз. Чтоб тебя! Ну почему так? Почему? Не хочу я идти у них на поводу. Не хочу! Не могу! Ненавижу! Нужно взять себя в руки. Нужно взять себя в рукиии. Отвлекаюсь на телефон, желая спрятать в нем растерянный и злой взгляд, нахожу сообщения от Кати, которая спрашивает, куда я пошла, сообщает, что не стала стоять в длинной очереди в столовой и решила просто уйти. Как и всегда. Я всегда говорила, что это бесполезно. Но она все равно пытается и надеется. Предлагаю встретиться на моем этаже, потому что здесь людей поменьше и есть свободные лавочки, чтобы посидеть и перекусить. Подруга быстро оказывается рядом, суетится, сумку оставляет, направляясь к автомату, пока и там очередь не набежала. А я как завороженная очень медленно усаживаюсь, направляя взгляд в стену перед собой и зависая. — ты чего-то совсем никакая сегодня… — это просто мысли вслух, или ты хочешь, чтобы я как-то реагировала? — точно ничего не произошло? — ничего. Когда впоследний раз я отвечала, что у меня ничего не произошло, и это было правдой? Кажется, я уже и не вспомню… — ты чего зависла? — ты же можешь просто забить на меня и кушать. Зачем тогда ты задаешь вопросы? — задумалась… — отлипаю от разглядывания очень интересной однотонной желтой стены, вспоминаю, что купила кофе и даже не отпила его еще ни разу, потому делаю пару глотков. Остыло… — может мы сегодня прогуляемся? — ой, боже, гулять… после двух философий? — ну покушаем дома и пройдемся где-нибудь. Мм? Мы давно никуда не ходили, может в кофейне посидим? Что думаешь? — что ты опять слишком активная. — я такая уставшая всегда после пар. У меня уже сил нет… — не говоря уже о желании. Я вообще уже ничего не хочу. Хочу закрыться в одиночестве в себе и все. Чтобы ничего не решать, чтобы ни на кого не обижаться и не злиться, чтобы не нервничать. — ну у меня тоже. Но мы перекусим и сил будет больше. — нуну, конечно, — давай, пойдем, развеемся. А то мы всегда дома сидим. Отдохнем, воздухом подышим. Мм? — а черт с тобой. Может так и правда будет лучше? Я не закроюсь в себе, а может быть даже отвлекусь от проблем ненадолго… — ладно. Только не долго. Там еще холодно. — какая же я вредная… ужас. Но погода правда оставляет желать лучшего. — говорю же, можем посидеть в кофейне. Там тепло, уютно и вкусно. — давно мы не были в кофейнях. После экзаменов только заходили. Неплохо было бы порадовать себя вкусным карамельным…

***

Самая длиная перемена пролетела незаметно за разговором. Перекусив какими-то сладостями, мы с Катей направились на четвертый этаж в лекционную аудиторию. Я сразу заметила Голубина, сидящего на лавочке рядом со входом в нужное нам помещение. Явно же меня ждет. Вот только зачем? Почему не написал, а просто пришел и сидит тут? Странный он. — я ужасно хочу спать. — парень, встретившись со мной взглядом, сразу встал и пошел к нам навстречу. Вот только разговор начал с этой фразы. Какую реакцию он ожидает? Что хочет услышать? — не удивительно, ты домой в семь утра пришел… — не без некоторого недовольства произношу эти слова, отворачивая лицо с надутыми щечками и губками в сторону. Теперь Катя решит, что это и есть причина моего сегоднешнего недовольства, ведь сейчас она прекрасно видит мои эмоции. Надеюсь, она не решит, что я ей не доверяю, скрывая свои личные проблемы… — ну не злись, зай. — умоляюще тянет обращение, приобнимая меня одной рукой, и, прижимая к себе, целует в висок. — Я с тобой сейчас посижу. — где? В каком смысле посижу? К чему вообще это было сказанно? За ночь хочет сейчас провести со мной время? — чего? — тормозя возле входа в аудиторию, я задаю этот вопрос, поднимая на него глаза с нахмуренными бровями. — заходи давай. — но парень игнорирует мое непонимание, усмехаясь и открывая перед нами дверь, рукой подпихивает меня к проходу, заставляя зайти и направляясь за мной. — где вы сидите обычно? — он хочет сидеть со мной на лекции? Серьезно? Я, конечно, понимаю, что ему никто по сути не запрещает этого делать, но это как-то странно. — ты собираешь тут оставаться? У тебя свои пары есть, между прочим… — первый вопрос прозвучал слишком громко, тем более в лекционных аудиториях эхо неплохое… многие повернулись на нас и совсем не сразу отвели взгляды. Конечно, все же знают, что Глеб не с первого курса. Именно поэтому вторую фразу я пробурчала себе под нос. — там не полежишь ни на ком. — Глеб на все мои странности, недовольства, упреки лишь тепло улыбается, переплетая наши пальцы и топая вслед за Катей, которая уже выбрала, где мы будем сидеть. По-видимому, сегодня втроем… он утаскивает меня за собой и весь курс за этим наблюдает. Ну вот зачем? Больше не на что посмотреть? Что тут интересного? — а тут у меня есть ты. — парень падает на стул, усаживает меня, забрав из рук сумку и поставив ее на парту, а после ложится головой на мои ноги. — мм, кайф. — с неподдельным удовольствием укладывает голову по-удобней, закрывая глаза и расплываясь в улыбке. — Я посплю. — поспишь? Серьезно? — Глеб… может лучше домой, если так все плохо? — я немного растеряна из-за его поведения, потому пока не понимаю, как себя вести. Зарываюсь одной рукой в его волосы, поправляя их, чтобы случайно никак не зацепить потом и не сделать больно. Вторую кладу на грудь, поглаживая. — тут же неудобно, твердо, не расслабишься даже… — странный выбор вообще спать на лекции на деревянных стульях. — нее, — хмурится с каким-то даже отвращением, головой в стороны мотая. — кто тебя потом забирать будет? — глаза все-таки открывает, смотря на меня снизу вверх. — Или я сильно мешаюсь? Могу ниже лечь. — начинает сползать, доказывая, что готов спать и просто на дереве. Вот зачем? Ну что это все значит? — да спи уже. Только не упади, пожалуйста. — приходится удержать его на месте, подождать, пока вновь уляжется с победной ухмылочкой. А после все-таки подготовиться к лекции, достав пенал и тетрадь. Хотя писать я толком и не пишу на философии… — дай руку. — Глеб сначала попытался просто так меня схватить без предупреждения, чем немного напугал и вынудил отдернуть кисть, а потом стал хватать с уговорами. — ну дай, ты же одной пишешь. — одной то одной, но ты пытаешься забрать как раз таки правую, да и писать, не придерживая тетрадь, все равно неудобно. Но я сдаюсь, потому как еще и пара то не началась, Глеб целует запястье, оставляя мою ладонь под своей на груди и расслабляясь.

***

Парень на самом деле провел всю лекцию лежа на моих ногах, иногда лишь поворачивая голову на другую сторону, чтобы не отлежать щеку. Порой закидывал руку за мою спину, приобнимая таким образом, пару раз поправлял задравшуюся кофточку, бурча что-то себе под нос. Не думаю, что он спал, скорее просто лежал и по большей части с закрытыми глазами. После лекции мы, как и планировали, распрощались с Катей и отправились по домам. Глеб сначала сказал, что собирается сразу завалиться спать, но когда мы приехали домой, он как-то странно стал ходить из комнаты в комнату, даже не раздеваясь. Поспрашивал, не хочу ли я куда-то сходить сегодня, прогуляться, предлагал куда-нибудь меня подвезти, если соберусь… все это звучало очень странно. Словно он хотел, чтобы я куда-нибудь ушла. Куда-нибудь к подругам и без него. На тот момент я совершенно, вот просто напрочь забыла о том, что все же согласилась пойти на прогулку с Катей. Весь разговор тогда прошел как в тумане, потому я и не отразила, что дала согласие. Потому и Глебу сейчас с уверенностью говорила, что никуда не хочу. Что дома хочу посидеть и отдохнуть. Но он почему-то все равно не спешил улечься в кровать. Через время он сказал мне ту самую, уже ужасно приевшуюся фразу о том, что ему нужно скататься по работе. Уже нет сил даже злиться на это. Хотя нет, на это силы есть всегда. Пора бы уже было привыкнуть, что он регулярно, с завидной периодичность куда-то катается по работе. Но это как-то сложно мне дается. Я старалась не показывать, что такой аргумент его уезда мне просто уже неприятен. Я просто легла. В отличие от него, я хотела уснуть и не хотела никуда ехать. Парень быстро взял какие-то вещи и попросил обязательно позвонить ему, если собирусь куда-то пойти. Якобы чтобы он не переживал, если вернется, а меня нет. Я согласилась тогда с уверенностью, что никуда не пойду. И он уехал каким-то подозрительно взволнованным. Но я не могла об этом думать. Через время, когда я только начала все же засыпать, меня стала вызванивать Катя с вопросами, готова ли я уже выходить, куда пойдем, насколько тепло я одеваюсь. Не сразу, но до меня дошло, с чего она это все спрашивает. И я соскочила с кровати, тороторя что-то о том, что мне нужно только куртку натянуть, и я выйду. Ненавижу опаздывать, ненавижу, когда меня ждут. Потому я и стала собираться ооочень быстро, как только могла. Потому я забыла о том, что Глеб просил позвонить и предупредить, что ухожу. Уже через пять минут я спускалась на первый этаж и выходила на улицу. Уже через пятнадцать-двадцать мы встретились с Катей. Поначалу мы просто ходили по улицам, на которых очень давно не появлялись, что-то обсуждали, я почувствовала, как мне заметно становится легче, как негатив и переживания отпускают. И в такой легкости я пребывала еще около получаса, пока мы не решили направиться куда-нибудь в кафе, чтобы погреться и выпить кофе. До любимой кофейни моей подруги нужно было топать еще пару перекрестков, хотя покругу в каждом доме на первых этажах были кофейни, кафешки, рестораны и бары. И вот в одном из таких заведений на пути к нашей цели через огромные стеклянные окна я заметила знакомый ситуэт. Вернее два. Они сидели за столиком у самого окна, судя по всему обедали и о чем-то беседовали. Девушка улыбалась, посмеивалась, кокетничала, бросая взгляды на того, кто сидел с расслабленным видом напротив нее и внимательно слушал, не забывая поедать пищу. Это был Глеб. Мой Глеб. И напротив него сидела та самая Кира, которая «его искала», которая «приехала его возвращать», которая бывшая, словам которой он «не верит», которую он «видеть не хочет», с которой он так сильно не хотел иметь никаких связей. Именно она сейчас сидит рядом с ним в этом кафе, именно она сейчас так счастлива находиться рядом с ним. И именно на нее он сейчас смотрит, не отрывая глаз уже несколько минут, пока я с растерянностью смотрю на него. Я не верю. Не могу поверить, что он мог… он же сам мне говорил! Он же так злился, когда ему о ней напоминали! Он же так был против встречи с ней, подарков, сообщений, писем! Он же сам мне в глаза говорил, что она ему неприятна! Почему тогда… почему тогда он сейчас сидит там с ней, а мне сказал, что поехал по работе… Он уезжал по работе две ночи подряд… нет. Нет, я не хочу об этом думать. Нет! Точно нет. Ни в коем случае! Не смей! Я не верю! Я не могу поверить в это! Он же не мог! Скажите, что он не мог! Не мог ведь? Скажите… пожалуйста…