Чьё-то несчастье 2-3: Your?

На следующий день Глебу и правда позвонили, вот только меня с собой брать он уже не стал. Убеждал, что сам со всем разберется и рядом мне быть не стоит, чтобы не отвлекать. Позже я узнала, что они с Артемом вместе ездили и в больницу к пострадавшему, чтобы узнать, что с ним и спросить о его намерениях. Оказалось, что в момент столкновения мужчина был сильно пьян, кое-как передвигал ноги по асфальту рядом с дорогой, умудрился даже потерять где-то один ботинок, а потом у него возникло желание перебежать через дорогу к открытому магазинчику продуктов. Откуда он взял силы резко двинуться с места — непонятно, но на видео отлично видно, как он неожиданно появился из-за дерева, практически выпав под колеса машины. На улице было уже темно, потому пока он под освещение фар не попал, его в принципе невозможно было заметить. Я была права, когда внушала Глебу, что он делал все правильно, ведь только заметив этого мужчину, он сразу затормозил и вывернул руль в сторону, чтобы избежать столкновения. Пострадавший падал, дорога узкая… мужчина все-таки получил удар от машины, а потому с большей силой свалился на асфальт. Пьяным, говорят, везет. Они получают меньше травм при подобных падениях… К счастью, мужчина остался жив, он ударился головой, но скорая по звонку Глеба приехала быстро, потому ему успели вовремя помочь. Сильных повреждений обнаружено не было, но в больнице его на какое-то время все-таки оставили. Когда парни приехали к нему, чтобы узнать, что и как, мужчина даже стал извиняться за то, что в нетрезвом виде стал причиной «аварии», вот только это было не очень то важно, ведь закон на его стороне… защищать в любом случае стали бы пострадавшего, ведь по общему правилу на дороге всегда виноват водитель… Пострадавший остался жив, когда его посетила полиция — отказался писать заявление, сказав, что планирует разобраться самостоятельно, тем более что его жизни ничто не угрожает, и Глеб вовремя помог, вызвав скорую. В материальном плане Голубину также пришлось оплатить лечение, а после договориться с мужчиной и о моральном вреде. Мне не рассказали всех подробностей дела, но в полицию Глеба больше не вызывали, а мужчина, получив свою желанную компенсацию, больше не появлялся. Можно сказать, что мы отделались малыми затратами нервов, однако, Глеб был бы не Глеб, если бы не рисковал даже в такой опасной ситуации… Во время некоторого разбирательства, когда пострадавший еще в больнице лежал, и Глеб навещал его, покупая многое необходимое, к нам заехал Слава. Мы давно не виделись, да, вот только он приехал не очень то довольный, а какой-то даже взволнованый. Я спросила его, в чем дело, но парень в ответ лишь натянул улыбку, приобняв слегка подрагивающими руками и сказав, что все в норме, и он просто не выспался. Поверила ли я? Нет. Но больше ничего он мне говорить не стал, а я решила, что это может быть что-то очень личное, потому не стала вмешиваться. Однако позже все встало на свои места. Что-то случилось, и это что-то было серьезным и, кажется, значимым как минимум для этих двоих. Слава утащил Глеба на личный разговор, после которого мой блондин гораздо сильней был чем-то недоволен. Я видела, как Глеба злость изнутри разрывала, как горели совсем не теплым огнем его глаза… В тот вечер никто мне ничего так и не рассказал. На следующий день я пыталась поговорить с Глебом лично, но он ни слова мне не сказал, отмахнувшись, что это не так важно, чтобы еще и я переживала. Пугало то, что он не мог остыть несколько дней. Был вечно на взводе, постоянно с кем-то созванивался, рычал, часто напряженно сжимал кулаки и скулы. Мне было страшно, ведь такое поведение не предвещало ничего хорошего. А повлиять на него мне не давали. Позже все раскрылось, верней, я сама поняла, в чем дело, и тогда злиться начала уже Я. Глеб спросил, не хочу ли я к Кате в гости наведаться на ночевку, мол давненько мы что-то не тусили с ней, Максим тоже об этом спрашивал, передавал, что Котя волнуется за что-то. Тогда я еще не знала, что волноваться должна была я. Ведь вовсе не случайно Голубина вдруг стало волновать, что я мало времени с подругой провожу, тем более он сам меня к ней отправлял. И почему я только повелась на эти уговоры… В общем то, я послушала его, сообразила, что Катю не видела уже сотню лет, наверное, я даже обрадовалась, что Глеб мне такую новость сообщил о том, что она ждет меня к себе на ночь. Даже не задумалась, почему она лично мне не написала, а новость через парней как-то пришла. А ведь это было знаком… С Катей мы и правда просто весело провели время, обсуждали все на свете, делились новостями, рассказывали, что и как у нас теперь в жизни происходит. Я белой завистью завидовала ее рассказам об отношениях с Максом: ни ревности, ни ссор серьезных, ни проблем на пустом месте… душевные разговоры обо всем, что волнует, терпение. Безумно рада, что она нашла своего человека, и у них все так хорошо. Да, возможно, она что-то скрыла. Я тоже, знаете ли, не стала рассказывать про наши сложности с Глебом, так мельком упомянула, что не так уж все гладко, потому я мало стала общаться с людьми, часто находясь в себе и своих мыслях, а также рядом с тем, к кому чувства внутри словно с каждым днем все сильней разгораются. Ощущение было, что скоро что-то произойдем между нами, что будет иметь какой-то вес, но я не понимала, что это, да и нужно ли оно вообще, если мы и так, вроде, всем довольны. Что-то я с темы ушла… с Котей мы прекрасно провели вечер, как всегда не смогли вовремя уйти спать, а потому половину ночи сидели и смеялись со всякой ерунды. Утро у нас было днем, завтрак — в обед. Все как на каждой ночевке. И настроение было на высоте, пока кошка на пульт не встала случайно. Да, да, вам не показалось. Кошка, запрыгнув на диван, встала на пульт от телевозора и умудрилась его включить, при том она сама этого испугалась и смешно повалилась на бок, после подскачив и шустро сбежав из комнаты. Нам было смешно, потому что мы внимательно за ней наблюдали, а она очень комично сотворила это все. Вот только по телевизору шли какие-то новости и мое внимание они почему-то привлекли, впервые в моей жизни, наверное. Говорили о том, что в больницу ночью попал какой-то парень со множеством травм, весь в крови, явно не от падения — а значит его просто-напросто избили. Из-за сломаной челюсти парню тяжело говорить, потому он ничего не рассказывает медикам, которые всю ночь пытались помочь ему не потерять слишком много крови. Мы ужаснулись, слушая перечисления его побоев, но всего один короткий кадр заставил нас с подругой замереть с округленными от шока глазами. Издалека показали пострадавшего, он был весь перемотан бинтами, на них виднелась кровь, которая, видимо, все не хотела останавливаться, а он всего на секунду посмотрел прямо в камеру. Это был Игорь. Сказать, что мы с Катей удивились — не сказать ничего. Спустя пару минут, когда уже заиграла реклама, мы переглянулись. Наверное, мы обе все поняли. Как минимум я точно знала, в чем дело. Я сразу поняла, кто это сделал, за что… все внутри оборвалось, когда я встретилась с этими глазами через экран телевизора. Он в больнице. Он избит. Об этом даже рассказали в новостях. Это из-за меня. Это месть за меня. И это ужасно рисковано, потому что к нему должны приехать правоохранительные органы и допросить, знает ли он, кто это сделал, кто на него напал. А я уверена, что он знает… Я не сказала Кате ни слова, хотя она пыталась со мной заговорить, спрашивала, кто это мог сделать, не веря, что это мог быть Глеб, интересовалась, куда я так быстро собираюсь, почему я так напряжена. Я ничего не слышала, ничего не замечала, в голове эхом отдавались фразы Игоря про Глеба, угрозы в мою сторону. Я оделась и собрала все свои вещи за пару минут и, даже не попрощавшись с подругой, пулей вылетела из ее квартиры, быстрым шагом направляясь куда-то в сторону дома. Я злилась. Да, я злилась на него. Потому что сейчас это все совершенно ни к чему! Ему и так грозит наказание за этого алкаша, что упал ему под колеса, а теперь он еще и избил человека до полусмерти! У меня тряслись руки, мне было страшно. Ужасно страшно, что теперь Глеба точно просто так не отпустят. Я плакала, верней, я не хотела этого, но слезы сами собой лелись по щекам, пока я практически бежала навстречу к своему личному демону. Почему-то я была уверена, что он дома. Я как-то очень быстро добралась до квартиры, что, возможно, не должно меня удивлять, ведь я почти бежала… руки продолжали трястить, что я не сразу смогла открыть даже дверь подъезда, лифт ждать слишком долго, поднимаюсь пешком по ступенькам, понятия не имею, откуда во мне столько сил, ведь со спортом я не дружу, а сейчас такой марафон пробежала… Поняла, что стараться попасть ключем в замочную скважину — будет совершенно бесполезно, потому, подлетев к входной двери, я просто стала со всех сил в нее стучать, надеясь, что парень откроет до того, как я решу сломать ключи. Хотя о чем я, боже, моего терпения не хватило и на двадцать секунд, я просто ручку дернула и оказалось, что дверь не заперта. У Голубина бывает такое, что дверь он оставляет открытой. За собой я ее тоже закрывать, конечно, не стала, только захлопнула так, что стены содрогнулись, а затем даже обувь не сняв, стала искать Глеба по квартире. Я злилась… кажется, впервые так сильно. Он уже шел по направлению к входной двери, явно удивленный тому, что я тут устроила, а так как скорость я не сбавляла, то мы столкнулись в коридоре недалеко от спальни. Он напуган. Уверена, он не ожидал, что я вернусь от подруги так рано, ведь обычно после посиделок приходила домой под вечер, дак еще и в таком состоянии: нервная, в слезах. Он, наверняка, хотел бы спросить, что случилось, но я начала кричать еще до того, как мы вообще смогли друг друга разглядеть. — что же ты творишь?! — мы только столкнулись, а я уже пихаю его посильней, чтобы к стенке прижать и встряхнуть хорошенько. — Что ты творишь, Глеб?! Зачем?! Я же просила! Почему ты никогда меня не слышишь? Почему ты не можешь просто послушать меня?! — я сама немного не ожидала, что буду так кричать и возмущаться, потому постепенно сбавляла тон. — Так нельзя, Глеб! Слышишь? — он стоял неподвижно и просто слушал меня с нахмуренным взглядом, что раздражало еще больше. — Нельзя так себя закапывать!  Он же сдаст тебя и глазом не моргнет! Он урод, он не человек, в нем ничего человеческого не осталось, он ненормальный! Зачем ты мараешь об него руки?! Зачем? Оно того не стоит! Наконец силы меня покидают, слов в голове не остается, я высказала все как на лету, что даже сама не осознавала, что произношу, но, вроде бы, все было по делу. Все, что хотелось до него донести. Я не могу промолчать. Да и сдержаться тоже… — он заслужил. — единственное, что произносит Глеб после моего всплеска эмоций. Причем звучало это так… ему явно не нравилась моя реакция, и он этого не скрывал. Кулаки сжимал, взгляд отвел, чтобы со злобой не смотреть на меня. — я знаю! Но это не значит, что тебе нужно идти и убивать его! У тебя и без него сейчас проблемы, дак зачем ты поперся к нему?! — я боялась. Я просто нереально сильно боялась за него, и мой страх с криком и злостью выходил наружу. — да что ж ты не поймешь никак! — вздрагиваю, потому что не ожидала, что Глеб решит дать мне отпор и тоже повысит голос, схватив меня за руку, местами нас поменяв и прижав меня к стене на его место. — Я любого за тебя порву, если хоть пальцем тронет, ясно?! — он ухватил оба запястья и прижал их к стене над моей головой. — Любого! — моя злость испарилась, теперь я боялась только его крика, а потому поджала плечи и закрыла глаза. Но Глебу это не понравилось, потому что второй рукой, что недавно ударила в стенку рядом, он поднял мое лицо к себе за подбородок, требуя все-таки посмотреть в глаза. — Потому что Я. тебя люблю. И тишина. — все. Тема закрыта. — Глеб отпускает, не прерывая зрительного контакта, а после отворачивается и уходит в кухню, оставляя меня стоять в одиночестве посреди коридора. Я не могу объяснить, что произошло внутри, когда он сказал мне о своих чувствах. Я даже и слова произнести не смогла, только рот приоткрыла, слегка округлив глаза, ведь не ожидала таких откровений. На месте я стояла также несколько секунд, ведь нельзя было молчать или оставить все как есть, словно сейчас ничего не случилось. Я перевела дух и пошла за Глебом. Как только к себе его повернула, сразу же на шею кинулась, прижав его что есть силы. Он напряжен. Ужасно напряжен, я чувствую каждую мышцу. Пару секунд он медлит, затем тяжело выдыхает, касаясь моей талии, я слегка отстраняюсь, чтобы поцеловать его, на что не сразу, но Глеб тоже отвечает. — я… я тоже, Глеб… очень сильно… люблю. — мы смотрели друг другу в глаза, хотелось верить, что мои горели также сильно, как и его. Я улыбалась, поглаживая его затылок и шею, а он лишь сильней прижал меня к своему горячему телу, словно не хотел никогда отпускать. А я и не собиралась уходить.