Я заставлю тебя полюбить меня снова.

Весь день Ирина не могла сосредоточиться на работе, она думала, что если бы Гена не бросил её, то их дочь была с ними… Ирина прекрасно знала, что если она будет пытаться узнать хотя бы какую-нибудь информацию о дочери, то её посадят. Да и прошло целых 30 лет… Павлова решила отвлечься, она взяла из автомата горячее кофе и вышла на улицу. Народу в НИИ Склифосовского почти не было, поэтому она могла спокойно расслабиться на улице, никуда не торопясь. У прохожего Ирина попросила сигарету и тот протянул ей оставшуюся в его пачке сигарету. Стоя на крыльце Склифосовского, начальница выдыхала дурманящий голову дым. Смотря на этот дым, Павлова перенеслась в прошлое… * * * — Срок три с половиной месяца, — говорил врач-гинеколог. — Я… Мне… Я хочу сделать аборт… — молвил женский, полный печали голос. — Ну, моя дорогая… Ты же сама учишься в медицинском, должна знать, что на таком сроке делать аборт опасно для жизни. Подумай… Если ты сейчас сделаешь аборт, то никогда не сможешь родить… Не надо, родишь и будете с мужем нянчить, — успокаивал её врач, но вместо «Хорошо, я оставлю ребёнка», Ирина выбежала из кабинета врача со слезами… * * * Из воспоминаний её вырвал Геннадий, который подошёл не заметно сзади и был сильно удивлён, что застал её за сигаретой. — Егорова! Ты чё творишь?! — прикрикнул он, увидев сигарету. Она испугалась и резко повернулась к нему, нечаянно пролив на него свой кофе. — Ой, прости, я не специально… — она извинилась и посмотрела на своего начальника. — Ничего, я тебя не хотел напугать… А вот курить очень плохо! — он взял её недокуренную сигарету и затушил её, — О чем это ты так задумалась? — Не важно… — Ирина снова повернулась к нему спиной и продолжила смотреть куда-то вдаль, будто ища ответы на все свои вопросы. — Ир, я тут подумал… Её, ну, то есть дочь нашу надо искать! — говорил он, подходя к Ирине ближе. Она запрокинула голову назад, чтобы не заплакать, — Ирина, её нужно искать, это даже не обсуждается, — после этих слов Ирина резко развернулась и пошла в больницу, — Ты же понимаешь, что я её найду!!! — кричал он ей в след. — Не надо её искать! Не смей! — кричала она, — Не смей!!! — она быстро сняла с себя медицинский халат, кинула ему и убежала из Склифа. — Ира! Куда ты? Подожди! — кричал он, но все тщетно. У Ирины было всего два места, где она могла побыть одна и забыть прошлое: мост на набережной, где 30 лет назад она познакомилась с Геной и то кафе, в котором она вчера так напилась. И сегодня она снова отдала предпочтение этому месту. Зайдя внутрь, людей почти не было, только два столика были заняты. Ирина села за столик около окна, чтобы смотреть на проезжающие неподалёку машины и на закат. Павлова заказала себе бутылку белого полусухого вина и лёгкую закуску. Вино привлекло её не только потому, что оно казалось ей вкусным, но оно привлекло её больше всего потому, что давало ей возможность забывать все то тяжёлое, что она пережила, и давало ей развязаность и уверенность в своём достоинстве. Без вина ей всегда было уныло и стыдно. Просидев так час, она поняла, что оставила сумку с кошельком на работе и расплачиваться ей было не чем… В телефонной книжке у неё не было телефона Покровского, поэтому пришлось звонить Кривицкому. — Гена, в моем кабинете лежит сумка, привези мне её. Место то же, что и вчера, — услышав пьяный голос Павловой на том конце телефон, он лишь вздохнул и собрался ехать к ней. К приезду Кривицкого Павлова уже мирно спала за столом. Гена расплатился за заказ Павловой и подошёл к её столику. — Подъем! — начал будить он её и она резко проснулась, — Вставай и пошли. — Куда? Геннадий Ильич, вы глубоко заблуждаетесь… Я не просила вас забирать меня, я просила привезти мою сумку. Спасибо вам большое за это, теперь свободны, — Ирина уже готова была позвать официанта, чтобы сделать ещё один заказ, но Гена взял её под руку и вывел из кафе, — Пусти! — Ир, ну хватит пить… Что с тобой происходит… Угомонись! — он решил, что если в трезвом состоянии у неё нельзя ничего узнать про дочь, то получится выбить эту информацию сейчас, — Ирина, скажи, что тебе известно про неё… Скажи хотя бы дату рождения! — Кривицкий! — после его вопроса Ирина, как будто протрезвела, — Ну, не ищи ты её, не надо! — Почему?! Если ты не хочешь искать свою дочь, то я хочу! И я не буду сидеть на месте, как ты 30 лет! — Гена!!! Я уже искала нашу дочь, искала! И нашла! Это было 20 лет назад… Я вышла за Колю, а его друг оказался генералом МВД… Он был в меня влюблен и согласился мне помочь в этом. Он поднял все архивы, бумаги, все, что можно было! И мы нашли… — кричала Ирина, но потом снизила тон и начала говорить со слезами, — Я увидела ту, десятилетнюю девочку, которая бегала по лужайке весело и задорно… Она, кстати, на тебя очень похожа! — зарыдала она в голос, — Но, сколько мы тогда усилий прилагали, чтобы вернуть её себе, но все тщетно… И сейчас мы сделать этого тоже не сможем. Её удочерили влиятельные люди, которые никому не позволят забрать у них дочь! — в конце её рассказа Гена сильно прижал Ирину к себе и начал успокаивать. Она била его по спине, вырывая всю свою боль наружу. Тело её содрогалось от слез, которые рекой текли по её щекам, оставляя чёрные дорожки туши, — Ненавижу! — изо всех сил кричала она и била Гену. Он крепко держал её и понимал, что это он во все виноват, он сделал Ирину такой несчастной, он виноват в том, что забрали их дочь, — Кривицкий!!! Ненавижу!!! Я больше не могу так… — она успокоилась и уже не била его, лишь ревела ему в плечо, — А дочь нашу зовут Дарья Анисимова… Кривицкий, за что ты так со мной?.. Я все 30 лет пытаюсь это забыть, но тут приезжаешь ты и заставляешь снова вспоминать меня это!!!