Я заставлю тебя полюбить меня снова.

На следующий день Алексей с самого утра был на работе. Он подготавливал документы, приводил в порядок отделение, проводил беседы с врачами, но главной задачей на сегодня, было показать Павленко вторую хирургию, ведь с этого дня он был заведующим. Пока Алексей занимался этими непростыми делами, Геннадий и Алла продолжали сидеть у него в кабинете и заниматься бумагами. — Алла, можно без отчества? — Да, да, конечно, — усмехнулась она и посмотрела на него. — Алла, а ваш муж, он тоже врач? — Нет, мой муж лётчик. Его повысили, и мы переехали в Москву. — Ух, ты! Как интересно. И часто он уходит в рейсы? — Ну, по-разному. В среднем, в неделю я вижу его только три или четыре раза. — Наверное, трудно? Я бы не смог вот так. — Сначала было трудно, а потом, за пятнадцать лет я уже привыкла, — посмотрела она на него и снова опустила взгляд в кипу бумаг. Закончив с Павленко, Покровский решил выйти на улицу, проветриться и набрать Ирину. Выйдя на территорию больницы, он достал пачку сигарет, достал сигарету и зажал её между губами, нахлопав в кармане зажигалку, он поднёс огонь к сигарете и закурил. Ходя вокруг больницы, он набрал Ирину, ожидая её ответа на том конце. — Привет, — бодро раздался её голос на том конце. — Привет, — с неким ехидством сказал он, — Как ты? Какое давление? — Тебя только моё давление интересует? Тебя не интересует то, что я по тебе скучаю? — с ноткой грусти в голосе говорила она. — Ир, ну ты же знаешь, скоро проверки, много работы. Я тоже скучаю, как только у меня появится время, я сразу приеду к тебе, — он сделал паузу, — Ты так и не ответила, какое у тебя давление? — Как у космонавта, хоть сейчас в космос отправляй. — А точнее можно? Или ты опять меня обманываешь? — 120/60, почему сразу обманываю? — Ну, хорошо, хорошо. Давай отдыхай, если будет время, я заеду вечером, — он резко скинул вызов, увидев, что к больницы подъехали несколько скорых подряд, — Что тут? — подбежав к машине скорой и помогая санитарам завести каталку в больницу, спрашивал он у фельдшера скорой помощи. — Группа подростков из десяти человек забрались на крышу заброшенного дома. Крыша обвалились, нашли их на пятом этаже, то есть летели они четыре этажа. Мальчик находился в сознании, был пневматоракс, мы его устранили, и он отключился. — Давайте сначала на УЗИ, а потом на МРТ, — они привезли мальчика на исследования. Сделав все обследование, Покровский обнаружил у него субдуральную гематому, разрыв желчного пузыря и разрыв печени. — Давайте в третью, — скомандовал он санитарам и сам побежал в операционную, попутно снимая со своей руки часы, — Нина, мне нужен свободный нейрохирург, срочно! Зайдя в предоперационную, он быстро приготовился к операции и зашёл в операционный блок. К этому времени подошёл и свободный нейрохирург. — Вы снимки видели? — Да, небольшая гематома, думаю, быстро управлюсь. — Вам помощь нужна или я могу заниматься брюшной полостью? — Я справлюсь сам, Алексей Абрамович, — нейрохирург прошёл в саму операционную и приступил к своей работе. Узнав, что в больницу поступили пострадавшие, Алла и Геннадий вышли из кабинета и тоже пошли работать. К тому времени все врачи уже оперировали и заняли все операционные. Осталось как раз, только два подростка. Геннадий взял девочку, лет пятнадцати и повёз её во вторую хирургию. Алла взяла мальчика, лет семнадцати и повезла его в нейрохирургию, так как только там были свободные операционные. Закончив операцию, Алексей вышел из операционной, надевая на руку часы и смотря на время, которое показывало шесть часов вечера. — Нина, мне сказали, что из десяти человек привезли только девять. Где ещё один? Давайте я возьму его, — подходя к посту, начал он. — Алексей Абрамович, не довезли девочку. Умерла в машине скорой помощи, только что позвонили, — Алексей глубоко вздохнул. — Вот как несправедливо мир устроен, Нина… Это же дети, им ещё жить и жить… А их уже нет, — он расписался в журнале. — У вас как операция прошла? — К сожалению. Летальный, — Алексей пошёл в свой кабинет и задумался о том, что это всего лишь дети, они ещё маленькие, чтобы умирать так рано. Геннадий тоже закончил операцию и спустился в первую хирургию, чтобы выпить кофе. К счастью, у него операция прошла успешно и девочка находится в реанимации, состояние её стабильно-тяжёлое. Попивая чашечку кофе из автомата, Геннадий решил набрать Ирину и узнать о её самочувствие. Но сколько бы он не звонил ей, она не брала трубку. Через некоторое время из лифта вышла Алла, которая только что закончила операцию в нейрохирургии. Она подошла к посту и расписалась за операцию, хотела было пойти в кабинет Ирины, но её позвал Гена. Она оглянулась, и все так же стоя около поста, смотрела на Геннадия. — Как прошла операция, Алла Николаевна? — Летальный. Отчёт об операции я предоставлю вам чуть позже, — она развернулась и пошла в свой кабинет, но её окрикнул мужчина, который зашёл в больницу. — Алла, ты долго? Договаривались же, — сказал мужчина, лет сорока восьми, с заметной щетиной и тёмными густыми волосами на голове. Мужчина был в форме пилота, и Геннадий понял, что это и есть тот самый муж новой заведующей. Алла оглянулась и посмотрела на мужа. — Вася, я же говорила, что я до восьми… — Да? А мне послышалось в шесть. Алла, у меня билеты в кино на семь часов, — Алла посмотрела на Геннадия, пытаясь понять его реакцию. — Идите уже, — не поднимая взгляда на подчинённую, Геннадий усмехнулся, — Но, чтобы завтра без опозданий! — главврач зашёл в лифт и поехал к себе в кабинет. Алексей решил сделать отчёт об операции дома, поэтому взял все необходимые бумаги и вышел из своего кабинета. Покровский подошёл к посту, где стоял Кривицкий. — Алексей Абрамович, как там Ирина Алексеевна? — А вам какое дело? — усмехнулся он и расписался в журнале. — Ты так не переживай! Не уведу я твою «любимую». Я интересуюсь как начальник, — немного соврал он и посмотрел на Алексея. — Хорошо, она чувствует себя, хорошо. Больше тебе знать ничего не нужно, — Алексей вышел из больницы, сел в машину и поехал домой. Покровский решил соврать Ирине и поэтому написал в смс, что он ещё на работе и заехать не получится. А вот Кривицкий обманывать Ирину Алексеевну не собирался, поэтому сел в машину и направился к ней. По пути он заехал в магазин, купил ей фрукты и букет её любимых роз. Подъехав к подъезду, он посмотрел на часы, которые показывали полчаса восьмого, затем посмотрел на окно квартиры Ирины и увидел, как в комнате горит тусклый свет, похожий на лампу. Кривицкий решительно поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Ирина, надеясь, что к ней приехал Покровский, резко и с улыбкой на лице она открыла дверь. — Привет, — все, что успел сказать Гена, и Ирина начала резко закрывать дверь, но он не дал ей этого сдалась и прошёл в квартиру, — Почему мне не отвечаешь? — вручая ей букет, трепно спрашивал он у неё. Она гордо посмотрела на букет, а потом снова на Гену, — Даже букет не возьмёшь? — Павлова прошла в свою комнату и села за письменный стол, где были разбросаны разные бумаги по работе. Геннадий вздохнул и прошёл за ней следом. Увидев, что она не соблюдает постельный режим, Гена рассердился. — Тебе нельзя работать, — он подошёл к столу и выключил настольную лампу. — Кто ты такой, чтобы мне указывать? — её голос слегка дрожал, от подступающих слёз, но она держалась и не плакала. — Почему ты мне не отвечаешь ни на смс, ни на звонки, ни даже на вопросы? — Кривицкий, я не хочу тебя видеть, ты понимаешь? — она не кричала, не плакала, а лишь тихо говорила ему, смотря в окно перед собой. — Я тебе так противен? — она ничего не отвечала, так как не знала, что сказать, — Хорошо, прости за беспокойство, — сказал он гордо, хоть и с обидой. Гена пошёл к двери, но он опомнился и подошёл к Ирине сзади, так как она сидела к нему спиной, ему пришлось нагнуться, — Я ведь люблю тебя, Егорова, — он убрал пряди её волос с шеи, тем самым оголив участок шеи, — Сильно люблю, — он начал нежно и трепетно обжигать её шею своими поцелуями, Ирина лишь прикрыла свои глаза и ничего не могла с этим сделать, — И ты меня любишь, я знаю это… Хотя бы себе не ври, Егорова. Пока, — он поцеловал её в ухо и вышел из квартиры. — Кривицкий! — скинув все документы со своего стола, вскрикнула она и устремила свой взгляд в тёмное небо за своим окном, — Да, ты прав, Геннадий Ильич… Я, действительно, тебя люблю…