Я заставлю тебя полюбить меня снова.

Поняв, что весь вечер и всю ночь Ирина проведёт в гордом одиночестве, она достала бутылку вина и бокал из шкафчика. Налив себе немного красного вина, она долго держала его в своей руке и смотрела на красную жидкость, которая от колебаний её руки слегка переливалась в бокале. Она мысленно вспоминала, как увидела Кривицкого впервые после тридцати лет разлуки с ним. Павлова прекрасно понимала, что слишком много времени они провели врозь. Слишком много времени они были далеко друг от друга. Чувства их угасли. Ирина пыталась разлюбить Геннадия долго и мучительно. Взяв академический отпуск в институте, она долгое время не выходила никуда дальше продуктового магазина, но потом в её жизни появился Николай, который показался ей тем самым мужчиной. А потом, так резко, так неожиданно и так негаданно она встретила Геннадия в Москве. Осушив бокал красного вина, который обжигал её тело изнутри, она наливай себе ещё и ещё, словно пытаясь залить все те чувства, которые были внутри неё, к Кривицкого. Выпив половину бутылки, она набрала номер Алексея, но вызов несколько раз подряд прерывался. Ирина, списав это на то, что Алексей занят, пошла спать. Но она даже не подозревала, что он сидит дома в уютной обстановке и сам сбрасывает её звонки. Павлова быстро улеглась на кровать, укутавшись в одеяло. Сжав подушку руками, она прислонила её к себе и окунулась в царство морфея. Алексей сел на диван в гостиной и, найдя интересное кино в телевизоре, принялся смотреть его с чашкой горячего глинтвейна. Геннадий не хотел ехать домой, так как понимать, что дома все мысли об Ирине сведут его с ума. Он принял решение ехать обратно на работу и оставаться там, но даже во время работы его не покидали те слова «Да, я люблю тебя, Кривицкий!». Наступило новое утро, а значит, наступили новые испытания для всех троих героев, которые связаны между собой. Ирина начала свое утро достаточно поздно, проснувшись в одиннадцать часов утра, она приняла контрастный душ и начала готовить себе завтрак. Набрав номер Покровского, она в очередной раз слышала лишь гудки. Павлова написала ему сообщение, где просила срочно позвонить ей. Пока Ирина готовила завтрак, она точно и настойчиво сказала себе, что вопреки всем своим чувствам к Кривицкому, она ни за что не простит ему то, как он поступил с ней. Тем временем в НИИ Склифосовского работа шла полным ходом. В столице никак не обойтись без происшествий, поэтому уже с утра врачи первой и второй хирургии занимаются пострадавшими во время крупного ДТП. — Геннадий Ильич, у нас не хватает врачей, — оповещала начальника Нина, смотря на весь фронт работы. — Всё нормально, Ниночка. Сейчас двое хирургов освобождаются и берут пациентов, я сейчас тоже возьму. — Геннадий Ильич, везут ещё семь человек, мне их куда? Оставить в коридоре ждать врачей? А если они в тяжёлом состоянии? Геннадий Ильич, давайте Павловой позвоним? — Нет, это исключено. Нина, у неё больничный. Не хватало мне тут, чтобы она ещё в обморок упала. Пусть дома сидит. Звоните Нарочинской, в нейрохирургию, пусть даст нам хотя бы двоих или троих врачей, — быстро сказал Кривицкий и взял нового пострадавшего, быстро направляясь в операционную. — - Ребята, теперь на МРТ, — говорил Покровский санитарам, когда они выходили из кабинета рентгена. Выходя их кабинета, Покровский смотрел на снимки и не заметил, как он столкнулся с Аллой, — Прошу прощения, Алла, простите, как вас? — Алла Николаевна. Нет, это вы меня простите. — Алла Николаевна, а вы сейчас свободны? — Да, а что? — Пойдёмте со мной, — он завёл её в лифт, где они вместе с санитарами поднимались на нужный этаж, — Рентген показал перелом четвёртого ребра, на УЗИ видно, что матка достаточно сильно кровоточит. Кроме того, — они вышли и быстрым шагом направились в кабинет МРТ, — Эта женщина была в машине скорой помощи, которая попала в ДТП, везли её с аппендицитом, он разорвался, нам бы успеть, а то перитонит… — Так, я вас поняла. А вы уже сказали, чтобы операционную готовили? — Да, в нейрохирургии оперировать будем, — они завезли пациента в кабинет МРТ и начали ждать. — Алексей Абрамович, — вышла женщина, которая делала МРТ, и посмотрела на главврача. — Да? Можем забирать? — Нет. Алексей Абрамович, она умерла. — Что? — Алла и Алексей забежали в кабинет. Покровский, сев на женщину, лежавшую на столе МРТ, начал делать ей массаж сердца. — Алексей Абрамович, можете не стараться, — сказала Алла Николаевна, которая взяла снимки, — Аневризма головного мозга. Её нужно было сразу на МРТ везти и в операционную, может быть успели бы. Тем временем Геннадий Ильич уже занимался очередным пациентом. Перед глазами начальника все ещё был вчерашний вечер, те ощущения, которые почувствовал он, находясь с Ириной дома. Павлова в это время не хотела сидеть дома и решилась пройтись по улицам Москвы, подышать свежим воздухом. Прогуливаясь, она дошла до своей работы и решила заглянуть в больницу. Она открыла дверь больницы и зашла внутрь. Ирина была рада, что вновь на работе, только, увидев уже меньшее количество людей, чем было раньше, она так не радовалась. Павлова подошла к Нине, они приветливо улыбнулись друг другу. — Нина, скажите, а где врачи, что никого не хватает? — Ой, Ирина Алексеевна, — отмахнулась Дубровская, — Ничего и никого нам не хватает. — Нина, — наклонилась она поближе к медсестре, — Ключик мне от моего кабинета дайте, пожалуйста. — Да, конечно, — Дубровская протянула ключ Павловой, и Ирина пошла в свой кабинет. Павлова зашла в свой кабинет, открыла шкаф, и заметив вещи новой заведующей, была не очень рада. Ирина взяла свою униформу, переоделась и вышла из своего кабинета. Отдав ключ от своего кабинета Нине, Ирина позвала санитаров и приказала везти пациента на УЗИ и рентген. — Ирина Алексеевна! — возмутилась Нина, увидев начальницу в форме, — Вам нельзя, у вас больничный. Тем более Геннадий Ильич и Алексей Абрамович тут. — Нин, — подойдя к посту, начала Ира, — Мы никому и не скажем, — Павлова быстро пошла за санитарами на обследование с достаточно хорошим настроением и настроем. Сделав все необходимые обследования, Ирина взяла пациента на операционный стол и начала свою операцию. Алексей и Алла зашли к ней в кабинет и сели на диван. Алла Николаевна сделала кофе и отдала Алексею. — Благодарю. Алла, а там ещё пострадавшие есть? — Нет, Алексей Абрамович, последнего только что Павленко взял. Алексей Абрамович, а вы не против, если я сейчас отлучусь буквально на десять минут? — Да, конечно, идите, — допивая кофе, сказал Алексей. Алла открыла шкаф, взяла своё пальто, она надела его и посмотрела на Алексея, который смотрел в её сторону. — Что-то не так? — Простите, — он достал вешалку из шкафа и увидел знакомые вещи своей невесты, — Кхм, — запершило у него в горле, от чего он изменился в лице, — Спасибо за кофе, — он отдал ей чашку и вышел из её кабинета. — Так, это ещё что за вещи?! Что здесь происходит? Это мой кабинет, почему здесь чужие вещи? — это вывело новую заведующую из себя, отчего она хлопнул дверцей шкафа со всей силы. Покровский направился к Нине, чтобы выяснить про эту ситуацию. Он знал, что Нина будет выгораживать начальницу, поэтому не собирался её спрашивать, он лишь решил посмотреть в журнале номер операционной, но, как оказалось, Ирина не отметила это в журнале. Алексей направился её искать, заходя во все операционные подряд. Спустя несколько операционных он нашёл ту самую, в которой оперировала Ирина. Павлова повернулась за звук закрывающей двери и увидела сердитый взгляд Покровского, она быстро отвела взгляд и продолжила операцию, стараясь не Обращать внимания на начальника, который испепелял её взглядом. Покровский закрыл лицо маской, придерживая её рукой и зашёл в самую операционную. — Ирина Алексеевна, как закончите, жду вас у себя в кабинете, — сказал он спокойно, но строго, — Немедленно! — выйдя в предоперационную, он снял маску и вышел. — Ирина Алексеевна, вам действительно не стоило было оперировать, — аккуратно сказал анестезиолог. — Давай вы мне не будете ничего говорить! Зажим, — скомандовала она, — Шить, — её операция подходила к концу, но она и понятия не имела как будет оправдываться перед Лёшей. После операции, как и сказал Алексей, Ирина зашла к нему в кабинет. Ирина понимала, что виновата, но так же понимала, что она была готова оперировать то, что она уже полностью здорова. — Лёша, прости, но я уже… — Ир, я не хочу этого слышать, — он говорил спокойно, но строго, смотря прямо ей в глаза и, подходя к ней всё ближе, — У тебя ещё неделя осталась до конца больничного. Неделя, значит неделя! Не меньше! — подойдя к ней, он присел на рабочий стол и продолжал смотреть на неё. — А что ты прикажешь мне делать?! Мне скучно дома, понимаешь? Ты ко мне не приходишь, редко звонишь, а я там, как в тюрьме, Лёша! — Ну, все, все, — притянул он её к себе и посадил на колени, — Я буду приходить, но только если такого больше не повторится, — улыбнулся он и начал целовать её.