Змеи.
1 ноября 2021 г., 23:03
Примечания:
Возвращаемся в дебри канона.
Милый вредина Юнги, обольстительный Чимин. Стилистика уже другая, но я думаю, что это должно быть здесь. Извиняюсь за секс.
Skott - Porcelain
Чимин попадает в их компанию неожиданно и слишком легко. На курс младше. Но — Слизерин. Юнги сам попал сюда на год позже, чем надо, но этим не кичится. А с другой стороны — не так уж и удивительно. Всего лишь шестикурсник, но — какие успехи. Талантливый нападающий. Острый на язык. Да ещё и мозги есть. По оценкам и расположению учителей и факультета целится на место старосты в следующем году. — Чимин может по оценкам с Юнги-хёном посоревноваться, — шутит Хосок. Его жёлто-оранжевый воротник режет глаза. Они играют в бутылочку на правду или действие, и старший не может понять, то ли бутылка из под магического спиртного крутится по полу, то ли по его нервам. Юнги холодно смотрит на него. — Осторожно, хён, — предупреждает Тэхён, из того же факультета, что и Чон. — Да, я знаю. Юнги может и въебать. Он этих оценок потом и кровью добивался. И не позволит какому-то смутьянному спиногрызу занять его место, вообще — переплюнуть его в чём-либо. В общении он уже переплюнул. Юнги — холодный и высокомерный. Пак — раз слизеринец, то тоже, но сразу этого не показывает. Лицемер. Юнги фыркает и холодно смотрит на него. Бутылочка крутится. Раз, два, три, четыре. Пятый оборот, и горлышко показывает ровно по направлению его взгляда. И Чимин поднимает глаза на него. — Ох, бля, накаркал, — Чонгук бьёт Хосока по плечу — когтерванский нрав не всегда холодный и расчётливый. А может — именно поэтому. — Я не собираюсь, — Юнги проговаривает чётко, прищуривая глаза, показывая всем своё зверское и высокомерное отношение к этой тупой игре. К этим тупым идеям. Он просто ненавидит. Он. Просто. Ненавидит. Игры. На. Поцелуи. Они такие тупые. Просто, такие тупые, как и все подростковые идеи. Такие тупые, как и люди вокруг, и неважно, что он и вправду любит друзей — это не помешает ему называть вещи своими именами. Игры. На. Поцелуи. Тупые. — Если Юнги-хён не хочет, то не надо, — просто ответил Чимин, якобы пытаясь разрядить обстановку, но никто не смог разгадать едва заметный хитрый блеск в его глазах. А может, просто не стали накалять атмосферу. Ведь Юнги тут же, просто мгновенно взъелся на него глазами, словно пытаясь высосать весь его мозг и заставить взять слова обратно. Если поначалу он просто презрительно и чуть горделиво щурился на него, то теперь он взглядом пытался прогрызть его череп и вырвать язык. Лицемер. Лицемер! Он не нуждается ни в чьей защите. Он не нуждается ни в чьих оправданиях и потаканиях. Как будто он не знает, что за этой показушной, слащавой добротой кроется такая же змея, как и он сам, и если он сейчас поверит и попадётся на эту уловку, эта змея тут же обмотается вокруг его шеи и сдавит в стальных тисках. — Юнги-хён, что такого? — Тэхён чуть поджал брови и вопросительно приподнял красивую смуглую ладонь, пользуясь более мягким расположением старшего. — Вы же оба слизеринцы. Если не хочешь выполнять задание, то не надо, но Чимин не из Гриффиндора, чтобы ты постоянно его сторонился. — Ты думаешь, мне слабо? — Юнги даже не вдумался в смысл его слов, ухватив только нужную ему информацию и тут же рассвирепев ещё больше, словно бык, увидевший красную тряпку. Он думает, что ему слабо так близко подойти к Паку. Что он сторонится его, и никогда не сможет поступиться соперничеством и этой***
Семья Пак — какие-то известные среди магов шишки. Даже могли себе позволить домашнее обучение с не менее известными профессорами, чем в самом Хогвартсе. Кровь Юнги не совсем чиста, всего на одну каплю. Не под стать слизеринцу. Но это тайна. Самая большая. Не смотря на то, что такое бывает, предрассудки обычно обходят стороной других слизеринцев и подвергаются другим факультетам. Свои видят своих. Слизеринцы стоят друг за друга горой. Сбиваются в кучу, защищаясь, как и подобает истинным змеям. Слизеринцы все поголовно одеваются в дорогих магических бутиках и выглядят, как ёбаные аристократы, что, в принципе, и без того правда. Даже более аристократично, чем выточенные по струночке и чересчур умные Когтевран. Чимин — не исключение. Его стиль элегантный. Улыбка — тонка. Волосы цвета спокойной и прохладной платины блестят от мягкости и ухоженности. А наряд всегда выглаженный до тошноты. Его глаза, смотрящие на Юнги, так и говорят: «Я растопчу тебя, если ты мне доверишься.» Спокойная самоуверенность пугает. Скользящий по его полосатому зелёному шарфу плавный взгляд — тоже. Юнги не мог заставить себя по-настоящему доверять другим слизеринцам, как бы убого это ни звучало. Среди своих не может прижиться. Ведь судит по себе. И он выдаёт единственный доступный способ самозащиты — выпускает зубы. Правда — на другую змею змеиный яд не действует. Но он всё ещё может нахамить и злобно смотреть, выпустив пар. Юнги заправляет зелёный галстук под жилет, а потом под мантию, глядя на себя в зеркало. Тонкие губы кривятся, словно недовольны увиденным. Он заклинанием укладывает волосы. Волосок к волоску. Чёрные пряди лежат идеально. Ему не нравится. Он треплет чёлку, расправляя пробор посередине. Снова укладывает, делая его идеальным. Тогда более-менее удовлетворённо фыркает, приподнимая подбородок и подмечая, как хорошо чёрные волосы и бледная кожа оттеняют маленькую родинку на щеке. Достойный своего факультета. Цокает языком. И, довольный проделанной работой, берёт в руки нужные учебники и направляется на занятия. Как обычно, встречается с приемлимо-навязчивым Тэхёном, который болтает больше, чем он, а значит, неловких пауз с ним не бывает. Тэхён милый. Ведёт себя, словно весёлый ребёнок, хотя далеко не глупый. И не обижается, если Мин по причине характера или собственных заморочек его игнорирует. Он ведь идёт с ним рядом. Этого достаточно. Но Тэхён порывистый. Не всегда думает, что говорит и что делает. И это губительно. Он видит Чимина, и направляется к нему. Юнги внутри теряется. И не сразу успевает среагировать, чтобы безразлично пройти дальше, по-инерции шагая за ним. — Привет, Чимин, — весело здоровается Тэхён, увлечённо глядя куда-то вниз почти сразу после приветствия. — Доброе утро, Юнги-хён, — Чимин почти мгновенно улыбается, слегка приподнимая уголки пухлых губ и практически игнорируя Тэхёна. Весь его взгляд на Юнги, а Юнги тут же внутри вздрагивает. Однако снаружи просто равнодушно смотрит в сторону. — Я не знал, что у тебя есть питомец! — восторженно поднимается на ноги Тэхён, заставляя их отвлечься, ведь они даже не заметили, как он присел. — Как его зовут? Юнги тоже переводит глаза вниз, понимая, из-за чего в принципе Ким поступился негласными правилами и подбежал к Паку тогда, когда Мин был рядом. Ведь, как и все пуффендуйцы, он был неравнодушен к братьям нашим меньшим. Даже слишком, как предполагал Юнги. Белоснежный пушистый кот прогуливался рядом с его ногами, иногда выглядывая из под длинной мантии. Чимин хмыкнул, оценивая вопрос по десятибальной шкале выгоды. Сделал лёгкую паузу перед ответом, растягивая конец слова: — Сахарок. Юнги чуть поджал губы, поднимая глаза. Пак не отрывал плотного взгляда серо-зелёных глаз от него. Чуть прикусил кончик языка, произнося это слово. Улыбаясь. У Юнги защекотало лёгкие. Воздуха вдруг на несколько секунд стало не хватать. Кот звонко мяукнул, словно услышав своё имя. И, вышагивая из-под паковой мантии, подошёл к Мину, довольно потираясь о его ноги пушистой шерстью. Юнги незаметно вздрогнул. Перевёл это в фырк и отвернулся. Чимин усмехнулся. Юнги не видел, но почувствовал. Кот пролез к нему под мантию и обтёрся вокруг ноги, щекотя щиколотки распушившимся белым хвостом. Минов тайпан бы его сожрал. У Юнги словно всё состоит из защиты. Тайпан — самая ядовитая змея в мире. Характер — из иголок, колкостей и ума. Они оба слизеринцы. Но Паку не нужен никакой способ, чтобы чувствовать себя защищённым или не таким уязвимым. Его стиль, внешность и походка — уверенны и нежны. Характер, если следить за языком, слишком мягок для парня. Питомец — совсем не мужественный, нежная белая кошка, которая на самом деле кот со сладким именем. И всё же, если есть хоть нотка ума, опасность можно почуять за километр. Именно потому что ему не нужно самоутверждаться мужественными вещами, чтобы быть сильным. И Юнги, имея слишком много мозгов для простого мага из средней, чуть более обеспеченной семьи чем остальные, чувствует слишком сильно. И не понимает, почему другие не видят такого простого факта. — Юнги-хён сегодня выглядит хорошо, правда? — улыбается Тэхён, глядя на него и скрывая удивление, что кот пошёл тереться о ноги не доброго пуффендуйца, а холодного Мина. — Юнги-хён всегда выглядит хорошо, — Чимин улыбается, медленно пожирая его глазами. Мин кусает внутреннюю сторону щеки. Невольно поджимает губы. Это не для тебя. Не для тебя. Смотри на то, что ты никогда не получишь. Но лучше не надо... Он не смущается. Просто не любит чужие взгляды, даже если обычно равнодушен к ним. Но Чимин смотрит не как все. И это напрягает. Он точно смотрит не как влюбчивые и мило хихикающие за спиной пуффендуйки. Не смотрит, как холодные, но чуть краснеющие когтевранки. Не смотрит таким же презрительным взглядом, как гриффиндорки. И не прикусывает губу, глядя горящими глазами заценившей красавчика слизеринки. Чимин не смотрит, как влюбившаяся девушка. Чимин смотрит так, как не смотрел больше ни один парень, какой бы нетрадиционной ориентации он не был, какой бы не ловил краш на старшекурсника. Юнги больше не видит такого взгляда нигде. И отсутствие уже проверенного шаблона его пугает. Он бы послал нахуй ещё сотню раз Чонгука, который ляпнет о том, что он «боится». Чимин смотрит и ведёт себя, как обычный угодник, просто более искусный, чем другие. Но от этого Юнги почему-то бросает в горячую дрожь, откуда и происходит желание бросаться книгами и злобными словечками. Юнги просто отворачивается. Юнги просто равнодушно уходит, почему-то шагая быстрее, чем шагал бы в обычной манере. Юнги помнит, что за драку в школьном коридоре полагается наказание. Тем более, за драку из-за того, что его назвали «хорошеньким». Как его бесит это слово. Чимин смотрит на удаляющуюся тёмную макушку. Из-за расстояния не замечает чужих покрасневших кончиков ушей. И обиженно поджимает губы.***
Юнги любит Хосока, каким бы пизданутым он иногда не был. Юнги любит Хосока, как одного из самых близких друзей. Он знает, что несмотря на громкость и яркость характера, под этим верхним слоем прячется сложный человек, настолько же поедающий себя, как и он сам. И если Тэхён — любимый младший брат, привносящий в душе тепло, то Чон — как льющаяся в лесу река, понимающая все его бушующие воды. Может, Мин не замечает, лишь иногда поводя плечами, но Хосок видит, как буравят одними глазами старшего с другой стороны слизеринского стола. Шум в главном зале иногда перебивает собственные разговоры. Хосок разговаривает, уже пообедав и сидя за чужим столом, нарушая все эти правила, которые на самом деле так легко нарушить. Мин сидит, скребя с равнодушными глазами вилкой яичницу, и иногда жалуется на жизнь. Идиллия. Такая повседневная, что вот-вот случится что-то. Чтобы «спровоцировать», Чон подсаживается чуть ближе, практически залезая локтем в тарелку равнодушного, но чуть удивлённого старшего. Смеётся громче, чем обычно, из-за чего Юнги чувствует внезапное желание дать ему по шее. Но тот с улыбкой во все зубы приближает своё лицо так близко к нему, что Мин едва не выплёвывает в него свою яичницу. Три, два... — Привет, хё-ен. Быстрее, чем он думал. Юнги чудом успевает проглотить её так, чтобы не подавиться. Чимин сидит рядом с ним, подперев ладонью лицо и улыбаясь. Хосок усмехается и хлопает старшего, всё ещё сидящего впритык к нему, по бедру. Смотрит на парня по другую сторону, но не удостаивается нужной реакции, потому что тот не отрывает лица от старшего. Юнги закрывает рот, опасаясь открыть его снова, и утыкается в свою тарелку. Чуть отсаживается от Хосока, чтобы не быть в такой тесноте. Но не реагирует, изображая холодную задумчивость. Чимин не смотрит на Хосока. Не выражает враждебность. Не упоминает о том, что Пуффендую не следует сидеть за столом Слизерин. Не позволяет хоть чему-то просочиться и раскрыть ипостась настоящего «золотого мальчика». Он смотрит лишь на Юнги. — Хе-ён, — он подвигается чуть ближе, — у тебя не осталось старых конспектов по прорицанию с прошлого года? — он незаметно движется ещё ближе к нему, и Юнги не может отодвинуться, потому что не может выдать чувства слабости. Та часть, с которой сидит Пак, горит ипостатским огнём, но он сидит с холодным лицом, поворачиваясь головой к Хосоку. Младший почти мурчит: — Ну, и мне бы пригодилось немного помощи... Этот предмет сложнее, чем может показаться на первый взгляд, да?.. У Юнги горит всё тело, и он словно бы ощущает, как на его колено ложатся горячие пальцы. Резко смотрит вниз. Но его нога пуста. А ладонь Чимина всё ещё достаточно далеко. Тогда он поднимает подбородок вверх, глядя напряжённо-тяжёлыми глазами на леветирующие свечи над высоким потолком. Куда угодно, только не на Пака. — Хён? Пальцы, мягко убирающие тёмную прядь волос за ухо, заставляют его замереть на одном месте, широко раскрыв глаза. А потом вздрогнуть. Так, что нежно касающиеся его волос пальцы разочарованно отдёргиваются. И, если бы он решился посмотреть в серо-зелёные глаза слева, то увидел бы там точно такую же разочарованную досаду. Такую неподдельную, что появился бы шанс усомниться в его идеальности. И перманентно-совершенный ангелок Чимин разочаровывается. Перманентно всеми любимый змеёныш Пак не понимает. Как кто-то может его отвергать? Что он сделал не так? И красные уши старшего его не смущают. — Спроси у кого-нибудь другого, — выручает Хосок, слегка дуя щёки для разряжения обстановки и опираясь подбородком о плечо старшего. — Юнги-хён не очень любит этот предмет. Чимин не отвечает.***
Юнги не может сосредоточиться. Он сидит на травологии, уткнувшись с серьёзным хмурым лицом в книгу и пытаясь запомнить, какие ингредиенты добавляются в оборотное зелье, но его мысли улетают и не могут собраться. А когда собираются, представляя собою единое целое, то приводят его к совсем другим мыслям. Пак Чимин словно преследовал его. Везде. Даже во снах. Когда оказывался рядом, незаметно пытался подсесть поближе. А когда разговаривал, делал тонкие комплименты. Ненавязчиво. Но для Юнги это была катастрофа. Его мысли теперь заполняли не только знания. Он нервничал, он злился, он раздражался и сбегал. Только вот, Пак почти с начала курса затесался в их компанию. И убегая от него, он убегал и от ничего не понимающих друзей. Больше всего расстраивался Тэхён, совсем не понимающий, что происходит. Хосок и Чонгук ничего не говорили, но задроченно переглядывались. А Чимин не мог угомониться, плавно подбираясь всё ближе... Ближе с каждым разом. Юнги хотел просто прибить себя книгой и отрубиться, считая это единственным достоверным способом, чтобы точно быть уверенным, что он не покраснеет и не поведёт себя как дурак. Юнги присаживался между Тэхёном и Хосоком, чтобы никто не присел рядом и не придвинулся слишком близко — Пак садился напротив. Юнги ложился быстрее всех спать, притворяясь спящим сразу, как только голова коснулась подушки, — Чимин всегда желал спокойной ночи, проходя мимо. Юнги чихал — Чимин говорил «будь здоров». И в голове Юнги это всё звучало не так глупо, как вслух. Как хорошо, что вслух он этого не говорил. Он чувствовал себя невротиком. Что, похоже, было недалеко от правды. Иначе от чего пульс так быстро бьётся и дыхания не хватает? Аритмия, не иначе. Хосок смотрит так подозрительно, словно понимает что-то. Что-то, что не понимает или отрицает даже он сам. Юнги больше не смотрит на его выражение. Ему хочется шлёпнуть по чьему-то лицу.***
— Юнги-хён?.. — мягкий голос окликает его. Мин вздрагивает. Уже так поздно. Совсем чуть-чуть — и всем нужно расходиться по своим корпусам. Надо же было встретиться с ним в вечно безлюдной части коридора рядом с библиотекой? Ему ведь и в спальне его хватает. Юнги замирает. Он не хочет поворачиваться. Он не хочет оставаться с ним наедине и видеть эти серо-зелёные глаза, один взгляд на которые вызывает желание отвести их, чтобы не показать хоть долю того, что у него внутри. Потерять чуточку контроля. — Юнги-хён, тебе помочь с книгами? — голос успокаивает, голос излучает мягкую уверенность, и у Юнги подкашиваются коленки от осознания даже малейшей доли этого влияния, и поэтому это мгновенно вызывает настороженность. Он прижимает чуть сильнее несколько книг к груди, чувствует потёртый переплёт и запах старых книг. Делает это лишь от внезапно возникшего желания резко повернуться, кинуть эти книги в его лицо, и убежать. — Нет. — Юнги-хён, ты ведь хорош во всех предметах по оценкам, — в голосе слышится прежняя улыбка. — Скажи, какой предмет твой любимый. Мы можем обсудить его вместе. Я бы хотел научиться чему-то новому. Блять, какой навязчивый. — Никакой. — Ох... — он представляет, как Пак чуть наклоняет голову, лишь на секунду меняя своё выражение, и снова возвращает улыбку. — Это, кажется, проклятие всех отличников — быть лучшим во всём и так же ненавидеть всё это?.. В голосе слышится хитрый блеск. И плевать, что в голосе не может быть блеска, — Юнги повёрнут спиной — он ничего не видит. Ему похуй, но он может слышать только голос. И он сквозит подозрительностью. Он сквозит опасностью. Что тебе нужно? — Думай как хочешь, — Мин говорит равнодушным голосом и хочет шагнуть вперёд. Уйти подальше. Уйти как можно скорее. — Стой, — он не успевает сделать и шага, его хватают за рукав мантии. Чужой голос на миг прерывается, становится чуть более настойчивым и совсем немного — волнующимся. — Я хочу сказать, что... У Юнги перехватывает дыхание. Он замирает на секунду. И, не дослушав сказанное, его ноги сами пытаются навязчиво вырваться. Он чувствует, что если сейчас не возьмёт себя в руки — то просто убежит. Он? Убегает? Всё ещё продолжая полу-висеть на мантии, зажатой в чужих пальцах, он несмело поворачивается. Вязнет в серо-зелёных глазах, похожих на вечернюю листву на фоне хмурого дождливого неба, потемневших сейчас ещё сильнее, отражая отблески от ламп на каменных стенах. — Встречайся со мной. Всё ещё пытаясь вырваться, Мин теряется и перестаёт следить за тем, куда тянут его ноги. Один ботинок подскальзывается, и он летит вниз даже не глядя на пол. Ему кажется, что его подавляет неожиданно вылетевшими мыслями и выбрасывает в бушующую над водопадом реку. Но оказывается подхвачен. Не как в чёртовых маггловских дорамах его национальности, не так романтично, как там. Стоящий за его спиной Чимин просто немного неловко кольцует руками его живот, не давая пропахать носом каменный пол и путаясь в складках мантии. — А? — Мин всё ещё смотрит большими глазами, когда тот без его участия приподнимает его и ставит на ноги. Он всё ещё стоит к нему спиной, слегка вжав голову в плечи и оборачиваясь к нему только лицом. Он всё ещё хочет убежать, и ноги пытаются действовать даже без его желания. Но Чимин ловит его за руку. Обхватывает запястье, поворачивая к себе. Чуть настойчивей, но всё ещё не больно. — Встречайся со мной, — Пак смотрит прямо в его глаза. Обычно холодно прищуренные, но сейчас — большие и испуганные. Приближается, выдавая всё подчистую, потому что понимает, что ничего другого точно не будет работать: — Я знаю, что моё поведение пугает тебя, но я не могу по-другому. Поэтому я говорю прямо, чтобы ты понимал, что я не хочу с тобой враждовать. Ты мне нравишься. Больше, чем другие. Больше, чем кто-либо ещё. Если тебе не нравится то, что ты видишь, то скажи мне, что тебе нравится больше: мягкость, грубость, наглость?.. Просто скажи... Мин перебивает бесконтрольным нервным смешком, не пытаясь забрать свою руку: — Настоящий ты настолько ужасен? — Я не знаю, — улыбаясь, Пак приблизился и ответил: — Всё это — настоящий я. — А если мне не нравится ничего из этого? — Юнги нервно прикусил губу, когда его прижали спиной к стене. Сердце колотилось. Но на несколько секунд он забыл об этом. Он тонул. Тонул в зелёной листве, змеиных зрачках, расширившихся от потока света от огня каменных факелов, и чувствовал, как все его иллюзии, выстраеваемая ненужная защита рушится. Змеиное тело оплетает его, сдавливая не так сильно, как хотелось бы, потому что боится раздавить, хотя Пак сейчас сжимал его запястье совсем мягко, словно держал хрупкий цветок в руке. Чужое дыхание, клыки, пропитанные ядом над хрупкой жилкой на шее... Но змея не умрёт от яда другой змеи. — Тогда забирай всё, — Чимин прошептал в ухо, опаляя горячим дыханием, заставляя слегка откинуть шею и тяжело задышать. — Какой хочешь образ? Если ты чувствуешь от меня опасность, то я могу стать твоей защитой. Я могу поклясться, что тебе — Юнги-хён — я никогда не причиню вреда. Клянусь всем, что у меня есть. Это было так смешно, если посмотреть со стороны. Чимин, у которого была репутация плюшевого мальчика и пушистая белая кошка в питомцах, предлагал защиту холодному и грубому Юнги, у которого был в питомцах тайпан. Если подумать, то именно якобы бесстрашный Юнги чувствовал опасность от якобы безобидного Чимина. Дикость. Дикость — вся эта ситуация. Дикость — все их отношения. Если посмотреть поверхностно, то всё выглядело так, словно Мин брезгует молодым новичком в факультете, обходя его стороной. Но если присмотреться — можно заметить, как при их приближении его уши и шея краснеют, как потупляется взгляд и трясутся спрятанные в мантии бледные руки. Хлещут феромоны. Природа молодых волшебников такова, что её сложно удержать разумностью и даже магией. — Я... — Юнги открыл рот, не в силах сказать ни слова, когда с него слетел этот говорливый шок и снова нахлынуло осознание происходящего. Он хотел погрузиться в эту опасность полностью. Чимин снова схватил его за руку. На этот раз — за безвольную ладонь, сжимая в своей руке сильней. — Можешь не отвечать, — он прошептал, медленно сжимая её чуть сильней. — Просто кивни, если я тоже тебе нравлюсь. Мгновение замерло. Время потекло незаметно, словно песочные часы, нуждавшиеся в перезарядке. Юнги медленно кивнул, глядя вперёд, в сторону от него. Кивнул, чувствуя, как колени подкашиваются.***
— Кажется, они наслаждаются друг другом, — подметил Хосок, равнодушно жующий своё красное яблоко за столом. — Ну ещё бы, — фыркнул Чонгук, пристроившийся за чужим столом по праву собственника (которое он выдумал сам), потому что встречался с Тэхёном. Ничего не понимающий последний сидел рядом с ним, держась за руки, и смотрел большими глазами то на слизеринцев, сидящих вместе за своим столом, то на Хосока и Чонгука. — Я не понимаю, — обеспокоенно выдал он. — Они встречаются? Так они нравились друг другу? — До тебя только дошло? — повернулся к нему старший. — Я думал, Юнги-хён его ненавидит. — Юнги-хён недоверчивый, — ответил Хосок, снова откусывая своё яблоко и продолжая при этом достаточно внятно говорить, чтобы продолжить предложение. — Тебе ли не знать. Он всех нас сторонился с самого начала. От Тэхён-и так вообще шарахался, чтобы не получить лишнюю порцию обнимашек. Понятно, почему флюиды Чимина он инстинктивно начал расценивать как опасность. — Правда? — Тэхён удивлённо повернулся в сторону слизеринского стола, а потом снова на них. Пожал плечами. — А я и не замечал. — Серьёзно? — Хосок приподнял бровь. — Я думаю, очень скоро это заглушилось ненавистью ко мне, — пояснил Чонгук, стащивший со стола кусок пудинга и пожавший плечами. — Когда мы начали встречаться. Он на меня смотрел и шипел, как дикая кобра. Пока не привык. — Это потому что ты не умеешь держать язык за зубами, — поморщился Тэхён. — Я считаю, — когтерванец облизал банановый пудинг с ложки и выставил её вверх вместо пальца, — что конструктивная критика никому не мешает. Я ведь говорю факты, и ничего больше. Кто-то ведь должен. — Только вот есть вещи, о которых говорить не стоит, — пожурил его Хосок. — Все говорят о ебанутости гриффиндорцев, или о заносчивости слизеринцев, но никто почему-то не упоминает о некоторой душности когтевранцев. Я каждый раз думаю: тебе жить надоело? — А от пуффендуйцев, значит, тут все в восторге?! — Да. Чонгук повернулся к парню, собираясь что-то возразить. Но так как спокойным голосом говорил Тэхён, то он надулся и просто принялся доедать пудинг, опасаясь получить по шее за ещё одно лишнее слово в сторону пуффендуя. — Тэхёнов на вас, когтевранцев, не хватает, — тяжко вздохнул Хосок. Чонгук недовольно промычал с набитым ртом, но Тэхён вовремя закатил глаза и сжал его руку чуть сильнее, чтобы тот успокоился наконец.***
— Спорим, вы ещё даже не целовались, — стоя на достаточном расстоянии, чтобы иметь иммунитет от мгновенного ядерного взгляда Мина, Чонгук хитро улыбнулся и хмыкнул. — Чонгук-и, — прошипел Тэхён, тоже стоящий слишком далеко от когтерванца, чтобы его заткнуть. — Тебя ебёт? — ядовито кинул в отместку Юнги, прищуренным взглядом поглядев на него из-за плеча. — Нет, ну серьёзно, — пытаясь сказать это быстрее, чем Тэхён до него доберётся, продолжил Чон. — Зная решительность Юнги-хёна, вы не просто не ебались, но и не целовались даже. Ждёте до свадьбы, хи-хи... Он успел последний раз хихикнуть, перед тем как Тэхён метко запульнул в него книгой с ближней полки. Книга оказалось справочником по магическому разведению домашних птиц, и не только врезалась ему в лицо, но ещё и закукарекала, покрывая всю вылизанную когтерванскую причёску куриными перьями. Тот не успел заорать, и его под напором кишащих перьями страниц повалило на пол. — Извини, Юнги-хён, — сожалеюще поджал брови Тэхён, извиняясь за своего парня. И при этом опять не подумал о том, что Юнги поймёт, что тот понял, что именно его это больше всех задело (что, впрочем, так и было, но всё же). — Мой парень — петушара. Он говорит херню, несмотря на то, что его факультет считается самым умным. Взбесившись внутри, Юнги поджал губы, холодно хмыкнул и отвернулся. Ото всех. Даже от Чимина, который стоял рядом с ним и чуть странно улыбался. Несмотря на это, его улыбка дёрнулась. — Так я прав? — Чонгук смог на секунду отбиться от по-боевому настроенного справочника, который оставил на его лице красноватые следы от куриных когтей. — Хи-хи. Ни разу?! Даже не приходилось опробовать заклинание, после которого исчезают засосы?.. Юнги закипал. После каждого его слова — уши становились краснее, взгляд — молниеноснее. Кулаки сжимались до побледневших костяшек на розоватых пальцах. Тэхён боялся, что будет взрыв, и приготовился закрыть уши и прикрыть голову. Но ничего не случилось. Чимин резко дёрнулся, шагнув вперёд, повернул Юнги за плечи к себе лицом, и, мягко обхватив его щёки ладонями, коснулся миновых губ. Глаза Тэхёна увеличились до размеров моргалок его домашнего филина. Чонгук отхаркнул пару перьев изо рта и замолчал. Юнги просто впал в ступор, забывая обо всём, что есть вокруг. Несмотря на то, что поцелуй был не глубоким — всего лишь касанием губ, щёки вмиг окрасились в красный под цвет ушей. Поначалу все мысли вылетели из головы. Но потом, когда Пак отстранился, он почти двинул ногой, чтобы дать по яйцам от смущения и злости. Но вовремя вспомнил, как это будет выглядеть. Поэтому, несмотря на всё ещё красные щёки, высокомерно поглядел на Чонгука, всё ещё сидевшего в куче куриных перьев. — Ну и что, — фыркнул Чон, рывком складывая руки на груди. — Это просто поцелуй. Ебаться же вы при мне не будете. К тому же, это даже поцелуем не назовёшь. Он же был пе-ервый, да? — Не твоё ебучье дело, — всё-таки вспыхнул Мин. — Хватит лезть в чужую личную жизнь, безнравственный еблан. — Это я-то безнравственный? — чуть надув губы, съязвил Чонгук. — Это ведь не я неожиданно засосался в такой безобидный момент. — Хуило, — прошипел Юнги, собираясь шагнуть к младшему и надавать ему лещей. Но Чимин остановил его, обняв со спины за талию и положив голову на миново плечо. Он улыбался. Довольный. Довольный? Чем довольный? Первый, блять, поцелуй. Засрал. Засрал всё. Все засрали. И пусть Юнги говорил это, зная, что ни в каком бы варианте не показал своё довольство. Плевать. — Я уверен, Юнги-хён очень опытен во всех делах, — сладко, но достаточно громко промурчал Пак. Мин снова невольно поумерил свой пыл и перешёл на смущение. — Ха! Не опытнее младшекурсника, — гыкнул в ответку Чон. — Скотина, — мгновенно зашипел Юнги, собираясь снова двинуться в его сторону. Но Чимин придержал, не отпуская его. — Может хватит? Пожалуйста, — не зная, что ещё делать, уже просто взмолился Тэхён. — А чем ещё заняться в библиотеке? — пожаловался Чон, дуя губы. Он делал вид, либо открывал истину, что всё это он затеял лишь со скуки. Ведь вместо библиотеки они могли прекрасно провести время в «Трёх Мётлах», попивая сливочное пиво. — Господи, ты когтевранец, или кто? — тяжело вздохнув и приложив два пальца ко лбу, проговорил Тэхён. — Эхх... Я уже прочитал все интересные книги в этом отделе... Остались только такие, — он приподнял чуть успокоившийся справочник за корку, — справочники по разведению магических птиц. Домашние птицы не любят меня... — У тебя же герб факультета — орёл, — закатил глаза Тэхён. — И что? — Чон пожал плечами и сделал то же самое. — У гриффиндора герб вон — лев. И это же не значит, что они должны ладить со всеми дикими кошками. — Мы останемся в библиотеке подольше, — сжав губы, наконец резко перебил его Юнги. — Можете идти. — А? — удивился Тэхён. — Лучшее место для секса... — повернувшись к нему, начал с похабной улыбкой шептать Чон. — Заткнись, — перебил Юнги. — Пошёл вон! — Ладно. Ладно...***
Вообще-то, Чонгук был прав. С момента «признания» прошло две недели. Уже чуть больше разбираясь в своих чувствах, Мин научился более-менее нормально находиться рядом с Чимином. Однако, помимо «обнимашек» ничего дальше не заходило. Юнги был слишком нерешителен в трезвом состоянии. Пак не торопил его. Казалось бы — идиллия. Если бы не казалось, словно это будет тянуться вечность. Но если сказать ему, что это будет кому-то на зло, он никогда не уступит процесса. Когда они ушли, Юнги повернулся, и пошёл в другой отдел. Дальше. Глубже в библиотеку, куда никто практически никогда не заходит. Чимин с той же улыбкой отправился за ним. И, может быть, дело было не в том, что вездесущий Чонгук мог ещё на минут тридцать застрять в библиотеке вместе с Тэхёном, пока второй общается с кем-то знакомым, встреченным по дороге. Не только. — Хён ведь хочет заняться чем-то посерьёзнее поцелуев и изучения теории, — Пак плавно обнял его со спины, наклоняясь к уху, когда они зашли в тупик. Его горячее дыхание коснулось чувствительной кожи на шее, кончик носа почти прикоснулся к щеке. — Я прав? Несмотря на репутацию дружелюбного мальчика, в отношениях Пак вёл себя, как настоящее хищное змееподобное. Не причиняющее вреда. Не делающее больно. Но с такими замашками. Хищника. Юнги не двинулся. Напрягся, при этом чувствуя себя в подстёгивающей опасности, но зная, что он в полной безопасности. Приоткрыл рот, но слова застряли в горле, спотыкаясь о гордый менталитет и подростковый (наверное) гонор, не позволяющий сказать такое. Но, когда слова всё-таки вырвались из глотки, они полились довольно плавно и легко: — Да. Я дам тебе трахнуть меня, а ты сделаешь это хорошо.Always Never — Can't Imagine
Уголок губы дёрнулся до ухмылки. И Юнги удалось на мгновение забыть о задрожавших ногах. Голой шеи коснулись горячие губы. Вышел разгорячённый выдох. — Неужели хён думает, что я способен оставить его неудовлетворённым? — по тому же месту на шее скользнул острый язык. Послышалась ухмылка. Руки на миновом животе сжались сильнее, с нажимом скользнули вверх, касаясь пуговиц на рубашке под мантией. Руки Юнги рефлекторно дёрнулись, хватая одну из его ладоней, проникших под чёрную ткань. Даже если он этого не хотел. Но вторая рука Чимина тут же накрыла его ладонь, сплетая свои пальцы с тонкими, длинными. — Ну же, хён. Расслабься, — успокаивающая улыбка манила поддаться, несмотря на всю жизненную позицию Мина — не верить доброте. Он приподнял голову вверх, касаясь губами, носом и щекой щеки старшего, щекотя нежную кожу ресницами. Голос стал чуть ниже, не скрывая обиду: — Не могу поверить, что хён согласился встречаться со мной, но при этом всё ещё не хочет раскрыться мне. — Заткнись, — смущение тут же заиграло злостью. — Я стараюсь. Может быть, это ты недостаточно делаешь. Мин вырвался из его рук, поворачиваясь к нему лицом. Пак шагнул вперёд, заставляя его приблизиться к одному из учебных столов, расставленных в этом угле. — Как интересно, — он заметил, не понятно, то ли подыгрывая, то ли и вправду внутри вспылив, но выразив это только словами и прежней улыбкой, теперь чуть больше похожей на ядовитый оскал. — Будь на моём месте кто-нибудь другой, он бы разозлился. — А ты, значит, настолько хороший, что нет, — чуть нервничая и раздражённо скалясь, но бездумно поддаваясь ситуации, Юнги присел на край стола, подпуская парня встать напротив. Так это, вроде бы, делалось. — Забавно, — Пак усмехнулся, приближаясь с улыбкой и заставляя старшего занервничать ещё больше. — Хён говорит, что я недостаточно старался, так долго и упорно добиваясь его, и нужно было стараться больше. — Нужно было вести себя нормально. Юнги буркнул, не подумав. И отвернулся, понимая суть сказанного, но не собираясь признавать свою неправоту. А сам бревна в глазу не видит. Они же оба Слизерин. Остроумие. Хитрость. Умение добиваться цели любым способом. Кто же видел слизеринца без выебонов? — Хён хочет научить меня, как добиваться понравившегося человека? — он улыбался. — Хён ведь так невообразимо красив и популярен. Я уверен, что у него много опыта в разбивании сердец. Чимин говорил, не пропуская ни грамма фальши или издёвки в голос. Не позволяя понять, издевается ли он в самом деле или просто продолжает заставлять его краснеть. То есть, фактически и обидеться не на что, потому что младший постоянно говорил ему красочные и сладкие комплименты, заставляющие его внутри пылать до ушей. Кто бы что ни говорил, но Юнги мог поклясться Мерлином, что стены Хогвардса ещё не видели такого искусного манипулятора. Будь те же слова от кого-нибудь из его старых друзей, Мин бы сразу понял, что это издёвка. Ведь все его близкие знали, что он физически и морально был практически неспособен подпустить к себе людей, а уж сами люди при таких условиях продержаться долго точно не могли, даже если были влюбчивы до предела. Юнги был настолько холодный, что даже прикасаться к нему чуть менее знакомые люди боялись, боясь наткнуться на непробиваемый злой и ярый гордый характер. Из этого следовало, что любой секс, который у него был, был только по пьяни. И он почти его не помнил. Спал он в основном с девушками, падкими на неприступность. После них оставался след от помады на одежде и теле, запах духов, и засосы с укусами на некоторых частях тела. После парней, спал он с которыми вообще только в мире магглов, ведь пустить о себе слух, что он лёг под кого-то***
— Зачем ты им показал? — Хосок хлопнул себя по лицу, намекая на ярое возмущение. С тех пор, как его хён со слизерина познал всю прелесть отношений, у него оставалось меньше времени, чтобы болтаться с так называемым лучшим другом с другого факультета, и тот зависал по большей части со своим парнем в разных укромных местах. — Я двигатель отношений, — довольно похвастался Чонгук, гордо поднимая голову. Тэхён рядом с ним недовольно сморщился. — Ты двигатель языком, — фыркнул он, скребя свою яичницу. — Тебе же нравится, — младший наигранно жалостливо поджал губы, глядя на него. Тэхён покраснел, зашипев, и, опасаясь ещё каких-нибудь выпадов, заткнул тому рот взятой с вазы грушей. — О чём разговариваете? Чимин с милой улыбкой подошёл к их части стола, за руку ведя за собой несговорчивого Мина, который подозрительно прищурил глаза. — Да так, ни о чём, — начал Тэхён. — О вас, — довольно и мстительно улыбнулся кроличьей улыбкой когтевранец, убирая ото рта грушу. — О том, что вы превзошли даже наших супер-софтовых кроликов в конкурсе парочек, — закатил глаза Хосок, поворачиваясь в сторону торта с клубничкой. — Тэхён с Чонгуком прям завидуют... — Мы не... — хотел перебить его Тэхён. — В каком конкурсе? — не понял Юнги. — В марафоне по сексу. — Что? — Что?***
В начале учебного года: Чимин шёл по коридорам стен замка уже, кажется, второй час. Старшекурсники праздновали новый учебный год, а он, слегка подустав от общего шума, решил ненадолго ретироваться. За окнами замка было темно, и время уже, похоже, подходило к окончанию комендантского часа, когда можно спокойно прогуливаться в стенах Хогвартса. Он заблудился. Когда ретировался от подвыпившей компашки в зелёных галстуках, он не особо продумал, как именно будет возвращаться обратно, если уйдёт слишком далеко. А задумавшись, уже абсолютно не знал, где находился. Он хотел спросить дорогу обратно у постояльцев картин, развешанных на стенах, но те оказывались не особо сговорчивыми, хихикая и убегая друг к другу в гости. Встретившаяся парочка призраков тоже оказалась бесполезной, посмеиваясь над новичком. Никого из других факультетов тоже не было даже слышно. Поэтому он ходил среди каменных стен Хогвартса, рассматривая коридоры с картинами, гобеленами и доспехами, расставленными у стен. Не то что бы было жутко (хотя иногда в Хогвартсе стоит бояться ходить одному), но он не хотел, чтобы случайно встретившие его старосты или преподаватели отняли у Слизерина часть накопленных очков. Но, если честно, он так устал, что даже этому был бы рад. Послышавшийся позади звук шагов заставил его замереть. Яркие факелы развеивали тьму коридоров мягким светом, освещая большую часть пространства. Но подземелья, в которых находился зал Слизерин, освещались чуть меньше, чем верхние башни, на которые попадал лунный и звёздный свет из огромных окон. Поэтому лёгкий сумрак слегка давил на мозг. Он обернулся. И облегчённо вздохнул, замечая полосатый ярко-зелёный галстук и такой же выделяющийся воротник. — Привет, — он улыбнулся, поворачиваясь полностью. — Ты из слизерин? Мы из одного факультета. Возникла небольшая пауза. Пак всё ещё натянуто улыбался, пребывая в небольшом замешательстве. — Ты кто? — хриплый голос отозвался в практически пустом коридоре, усилился холодом каменных стен. Его владелец, кажется, был не особо трезв. То же можно было понять и по тому, что парень держался холодных стен, иногда опираясь о них руками, а не шёл по центру. — Пак Чимин, — Чимин продолжил улыбаться, надеясь, что хотя бы информация о факультете дойдёт до головы парня. — Шестикурсник. Поступил в этом году. — А? Ага... Пытаясь ещё раз шагнуть вперёд, парень опёрся рукой на стоящие рядом доспехи. Не ожидая такого поворота, те через секунду тут же повалились вниз. Парень полетел вместе с ними. Н-да. Трэш. Первый день в новой школе. Заметив, что товарищ по факультету не спешит подниматься, Пак почти сразу направился к нему. Понимая, что руку его никто не возьмёт, и подняться он сам навряд ли сможет, он присел на корточки. Аккуратно перевернул его к себе лицом. Парень не заснул. Просто лежал с пьяными глазами и отстранённым лицом, а вставать скорее всего просто поленился и не счёл нужным. — Как тебя зовут? — всё ещё мило улыбаясь, спросил Чимин, заглядывая в отстранённое бледное лицо. — Тебя ебёт? — довольно грубо ответил пьяный парень, даже не особо понимая ситуацию. Чимин продолжил улыбаться. — Хочу узнать имя того, кто меня спасёт. Мне нужен спаситель, — сладко проговорил он, подмечая, что лицо довольно красивое. А характер... довольно милый, он полагал. — Ты выглядишь не старше меня. — А ты выглядишь, как полный идиот, — грубо прилетело в ответ. Похоже, слизеринец даже не понимал, что происходит, и просто продолжал хамить, как в любой непонятной ситуации. — Я на седьмом курсе. — Ты ведь сможешь провести меня до нашей гостиной? — Пак мягко дотронулся до его щеки, под улыбкой думая, что пол здесь довольно холодный, и нельзя позволять ему лежать на нём слишком долго. — Сможешь найти дорогу? — Даже во сне. — Хорошо, — Чимин улыбнулся чуть шире. — Тогда веди... хён. Он хотел взять его за руку, чтобы поднять. Но необычно активный для пьяного парень резко и злобно ударил его по руке и злобно поморщился, не давая прикоснуться. — Не лапай меня! Мы даже имён друг друга не знаем... — Но ты же сам отказался говорить своё имя, — удивлённо поджал губы Чимин, поглаживая ударенную ладонь. До этого никто никогда ещё не поднимал на него руку. Пьяный парень нахмурился. Потом всё-таки поднял на него глаза, прищуриваясь. Словно бы внимательно разглядывая. Хотя думать, что он там может увидеть сквозь пьяную дымку, было сложно. Немного подумав и поглядев на него, он всё-таки передумал: — Мин Юнги. И подал сразу две руки. Чимин непонятливо чуть шире раскрыл глаза, глядя на эту картину. Юнги выглядел так, словно ожидал, что его сейчас обнимут. И он, бы, конечно, исполнил это желание, если бы не боялся второго удара по рукам или местам посерьёзнее. Считая, что если он просто возьмёт его за руки, это не возымеет никакого эффекта, и старший просто упадёт обратно, он аккуратно обхватил его подмышками, поднимая. Потом, поднимая уже на ноги, подхватил за спину, не давая упасть. Старший сразу навалился на него, ничего не стесняясь. Схватился за полы его мантии. — В какую сторону нам идти? — негромко спросил Чимин, продолжая его придерживать. Мин поднял голову глядя в его глаза. Ничего не говоря. Продолжал держаться за его мантию пальцами. Чимин всё ещё слегка улыбался. Через пару секунд гляделок в глаза ноги старшего неожиданно подкосились. И он провалился вниз. Пак встрепетнулся, едва успевая удержать его от падения и снова ставя на ноги. Когда он это сделал, тот тут же навалился на него снова. Якобы пытаясь удержаться на ногах, руки ненавязчиво, но медленно и в полной тишине скользнули на его шею. Немного растерявшийся Чимин обхватил парня за поясницу под лопатками, чтобы тот не дай бог снова не упал. — Ты знаешь, куда нам идти? — ещё раз спросил он, теперь уже сомневаясь, что они вообще сами смогут дойти до гостиной факультета. Юнги нехотя, медленно слегка отстранился, чтобы посмотреть в сторону. Чуть прищурился, пытаясь что-то вспомнить. Во время этого неторопливо прижался чуть сильнее, цепляясь ему пальцами в воротник с слегка прикусывая губу. — Туда, — нетрезвым хриплым голосом ответил он, глядя в правый коридор. — Хорошо, — Пак облегчённо вздохнул, при этом понимая, что теперь придётся думать, как немного отцепить от себя парня, чтобы можно было передвигаться. Немного погодя, ему всё же удалось это сделать. А потом почти беспрепятственно дойти до нужной части подземелья, к счастью не попавшись никому на глаза. Вспомнить пароль, а потом через всё ещё веселящихся и чуть удивлённых от их появления старших слизеринцев пройти к спальням и, вычислив кое-какими усилиями нужную кровать, уложить старшего спать. Чтобы на утро он, естественно, ничего не вспомнил...
Примечания:
Чонгук: Наикрасше место для хорошего сексу~...
