Неудержимые

Куросаки Ичиго, 16 лет. Цвет волос: рыжий. Цвет глаз: карие. Род деятельности: ученица старшей школы. Не может видеть духов. Ичиго пришла домой снова избитая и с содранными костяшками на кулаках, поэтому было нетрудно догадаться, насколько бурным был ее день. Снова. Сестры завертелись вокруг, но девушка отмахнулась от помощи и взлетела по лестнице, чтобы устало упасть на кровать. Прошел уже год с тех пор как она потеряла силу шинигами. От обычных будней, что бы она не лепетала друзьям, ее уже тошнило, и хотя банальные драки скрашивали ее дни, это все равно было не то. Она слишком хорошо помнила, как сокрушала сильнейшие техники врагов, тайно упиваясь болью в ранах, и терпеть свою немощность было выше ее сил. Вечером от работы освободился отец, но обмен пинками так ни к чему и не привел. Она снова ловила на себе осторожные взгляды родных и друзей, и все о чем могла думать в такие моменты — уйти. Свалить с проклятого гнезда воспоминаний и больше никогда сюда не возвращаться. Ее раздражала сама мысль о позорном бегстве, но разве она поступила бы так, если бы они не… — Мне не нужна ваша жалость! — крикнула она, не заметив даже, как допустила, чтобы вся досада, собранная за целый год, вылилась в этот взрыв. И окаменела. Всё это время она сознательно держала язык за зубами, зная, что стоит лишь произнести это вслух — и станет только хуже. Значительно хуже. И ее опасения оправдались: родные смотрели на нее с одинаковыми болью, страхом и состраданием, опешив — не знали, как реагировать на запретную тему, поднятую впервые с тех дней. Ответить же не успел никто из них: спешно вернувшись в комнату, Куросаки-старшая попросту заперла дверь. Осмотрела затаенный ночной тьмой интерьер. Кровать, шкаф, стол, гитара, минимум одежды. Нечего ломать в порыве ярости, совсем нечего делать. Из шкафа, как назло, давно не слышен злосчастный писк, сообщающий о появлении монстров, и, вспомнив об этом, девушка резко открыла дверцу. Пусто, хоть волком вой, но до такого она опускаться не собиралась. — Я убираюсь отсюда! — рявкнула она на отца, что по глупости оказался у лестницы — у неё на пути, — и только попробуй меня остановить! Впрочем, чокнутый папаша понял ее по-своему и через неделю она, с новой формой в руках, стояла на пороге новой школы. Конечно, далеко ее отпускать не стали: девушка очутилась буквально в соседнем городке. Намимори не отличался от Каракуры ничем, вообще, черт побери, ничем! Храм на горе, несколько небольших школ, приземистые частные домики с редкими высотками в центре. Каких-то двадцать километров от Каракуры. Она хотела быть дальше, но ничего не поделаешь. Найти жильё самостоятельно было не просто, но какая-то знакомая отца (по медицинским кругам — владелица небольшой частной клиники) любезно предоставила убежище подростку-истеричке. Оглядываясь назад, девушка считала свое поведение крайне глупым, но интуиция не просто шептала — кричала в громкоговоритель: это того стоит. Ни одного знакомого лица. Ни одного знакомого здания, несмотря на такое сходство в архитектуре. Шпана и та вся новая. В том, что к ее волосам придерутся в первый же день Ичиго не сомневалась, но как, блин, жить без этого? Она задорно улыбнулась самой себе, проходя в ворота старшей школы Намимори. Ведь с её везением… *** — Понимаю, это неожиданно, но прошу поприветствовать переведенную ученицу — отныне она будет учиться с вами. Куросаки-сан, — приглашающе продолжила учительница, и девушка вошла в класс, тут же фиксируя волну шепотков между учениками. Она улыбнулась про себя. Ну конечно же. Где бы она ни оказалась, в любом случае будет фриком. За год волосы немного отросли, а фигура оформилась, и девушка наконец перестала походить на мальчишку, однако оставалась рыжей, вспыльчивой и бескомпромиссной, мало того — с безупречно поставленным ударом под дых. Со звучным, низким голосом, которым объясняла новым одноклассникам написания своего имени, она очень отличалась от образа кроткой девочки-японки. Это был все равно что вызов. После, не дав учителю договорить, она прошла к ближайшей свободной парте, и одним взглядом отговорила сенсея от споров. Пересуды же только усилились, ученики пытались отползти на стульях куда подальше и отворачивались, как могли. Ичиго только улыбнулась. Чего ей в жизни не хватало, так это огромных проблем. В Каракуре-то шпана в ее сторону уже и пикнуть не смела. Но уроки прошли как положено, задирать новенькую никто не собирался, и та откровенно соскучилась. Настолько, что решила довести до инфаркта первого попавшегося одноклассника, и для этого во время перерыва подошла к его парте вплотную. Тот протяжно икнул, осознав, что убежать уже не удастся, и опасливо обернулся к ней. — П-приве-е-ет… — Что со всеми происходит? — спросила прямо, не размениваясь на мелочи. Тот шумно сглотнул, а окружавшие его друзья рассыпались кто куда. Это было скорее смешно, чем неприятно, но девушка улыбку сдержала — не то бедолага и вправду инфаркт заработает. Вместо этого сложила на груди руки и грозно глянула сверху вниз, и несчастный не выдержал, начав тараторить. — Ты села за парту Хибари-сана. Он откамикоросит и тебя и всех с кем ты когда-нибудь встречалась, он ненавидит, когда к его вещей касаются! — Откамико… чё? — Изобьет! До смерти! Тонфами!!! — Ха-ха, пусть попробует, — улыбка таки вылезла. — Где этот ваш Хибари? Но парень уже с криком смылся куда подальше, оставив ее удивленно хлопать глазами. — Бог ты мой, никакого воспитания, — вздохнула она, а потом сгребла вещи в портфель и вышла из класса. Рано или поздно этот Хибари ее найдет, если такой крутой, так почему бы не повеселиться? Хибари Кёя спал на крыше средней Намимори — ну, или пытался заснуть. Но зимнее солнце не грело, ледяной бетон не добавлял комфорта, а ветер ловко воровал тепло из-под одежды, и парень принял сидячее положение. Пока не потеплеет, решил он, надо бы заглянуть и в класс. А то совсем без него распоясались эти травоядные старшеклассники… *** — Ты кто? Ичиго посмотрела на потревожившего ее парня снизу вверх. Стальные узкие глаза, холодные и злые, черные как смоль волосы и мертвая зона вокруг. Отлично. Судя по реакции, сам Глава Дисциплинарного комитета? — Ичиго Куросаки, — ответила та. Громко и без страха. — Наслышана о тебе, Хибари Кёя. — Пересядь. — Мне здесь нравится. — Рыжие волосы против школьных правил. — Насилие как бы тоже. Тонфа он достал молниеносно, но Ичиго уже стояла. Нос к носу. Он был ниже ее на считанные сантиметры, но для девушки это уже была маленькая, по-детски глупая победа. Запястья парня она перехватила крепкой хваткой. Широкий взмах — и парень вырвался, но теперь смотрел на нее настороженно, почти с интересом, и к большому шоку одноклассников оружие таки опустил. — Убивать переведенную в первый же день — дурной тон, — он очень знакомо улыбнулся, напомнив Ичиго одновременно Ренджи, Гриммджо и Кенпачи. Хибари был не обычным шпаньём, а воином, разжигая в ней забытый азарт и заставляя вновь бурлить кровь. — Убивать местного лидера сразу после перевода — дурной тон, — хищно улыбнулась она, и он ответил взаимностью: — Прекрасно. *** — Уау, — хмыкнула Ичиго, медленно ведя глазами вокруг. Это было действительно интересно. Впервые в новом городе на нее наконец наехали целой группой, и еще какой! Безумные прически, одинаковая форма, одинаковые повязки на предплечье. — На меня впервые нацелились такие организованные ребята. Приятно, однако. — Молчать! — прервали ее. — Ты выказала неуважение нашему главе и не стоишь того, чтобы он марал о тебя руки! Можешь начинать молиться! — Дисциплинарный комитет, — протянула она, но ребята не замечали исходящей от нее опасности — девушка уже сканировала пространство: расстояние, силу и количество противников, возможны открытые и слабые места. Этого ей очень не хватало. — Только не говорите, что вы от Хибари Кёи. Парень же в то время смотрел на представление на школьном дворе с высоты крыши. Он ничего делать не собирался, хотя это стадо баранов и влезло не в свое дело. Их он измочалит после. Девчонка была слишком интересной, а остальные старшеклассники — слишком испуганными, чтобы не насладиться зрелищем. — Хорошо, раз понимаешь, — изрек ближайший из бандитов. — В дальнейшем никто не посмеет пойти против нашего председателя, и твой пример им в этом поможет! — Нет, ты неправильно меня понял, — протянула она, а Хибари улыбнулся. Рыжая будто и не видела, сколько народу пришло по ее душу, и только Кёя понимал, что количеством ее не взять. — Вы может и псины Хибари, но никогда не поверю, что это он вас послал. — Не говори глупостей. Они тебя не спасут. — Не спасут, как же. О своем бы спасение подумали. Должны уже лучше меня понимать, что он за человек. Школьный двор охватила тишина. Старшеклассники выжидали, не смея сдвинуться с места, хоть и давно хотели убежать; бандиты застыли, слыша в ее словах зерно правды, но отступить не могли уже чисто из гордости, а Хибари даже наклонился вперед, наблюдая. Он не был так заинтригован с того дня, как впервые увидел Реборна. Было крайне интересно узнать, как много девушка смогла понять после одного только столкновения в классе. — Он настоящий воин, — начала та, немного наклонившись, и Кёя отметил потрясающую боевую стойку. Это было явно неспроста и почти настораживало, но он и не думал записывать ее во враги. Наоборот, он был заинтригован. — Как раз из тех, кто разберется с врагом лично, вместо того чтобы натравливать на него обычную человеческую банду. Сомневаюсь что за вмешательство он вас по головке погладит. Этого Дисциплинарные уже не стерпели и бросились в атаку всем скопом, затем отлетая один за другим от эпицентра ненастного шторма. Это был не бой на равных. Скорее дикая игра жестокой тигрицы и домашних котят. Старшеклассники разбегались кто куда и только Кёя остался неподвижно стоять на месте. Его волосы трепал ветер, а глаза были расширены от восторга. *** Когда Кёя был за один пролет до выхода на крышу и прозвенел звонок на обеденный перерыв. Сегодня он, как всегда, не планировал приходить на занятия, зато поговорить с Куросаки давно было пора. Да, именно поговорить. Со всей этой мафией, и тем более после измены Шимон, он не мог не проверить девушку хотя бы словесно, но заранее знал, что это не имеет смысла. Будь она шпионом, не стала бы нарываться и крутиться в поле зрения. Будь она врагом, всяко нацелилась бы на Саваду и его приближенных, вместо того чтобы тратить время на самого отстраненного Хибари. Или попыталась бы втереться в доверие, вот только подобных поползновений не сделала и близко. Кёя не собирался доверять ей в любом случае. Кёя не доверял никому. Тем не менее… Тем не менее Куросаки, как оказалось, тоже решила не тратить время на уроки. Хибари остановился в дверном проеме, наблюдая за ее действиями, однако и наблюдать то было нечего. Воительница неподвижно стояла у края, облокотившись на перила и устремив взгляд в землю — видимо, что-то обдумывала. Портфель сиротливо валялся у ее ног, уже покрыт тонким слоем зимней мороси, которая так раздражала любителей посиделок на школьной крыше. В Намимори, впрочем, таких было днем с огнем не найти, слишком велик был страх ненароком потревожить безжалостного Хибари Кёю. — Ичиго Куросаки, — обратился он к ней, но реакцию получил не сразу — разве что с секундным промедлением. Обернувшаяся девушка чем-то напомнила ему Саваду Тсунаеши: цвет глаз был тот же, и тьма в них выглядела так же. Но несколько иначе: отчаяние было общим, но вместо мягкотелой тревоги здесь плескалось раздражение, тут же подавленное ею на корню. — Кёя, — улыбнулась она. — Я то думала, когда ты ко мне доберешься. — Не фамильярничай. — Ладно тебе, — протянула она, снова глядя в никуда, — прекрасно знаешь ведь, что при всем желании не сможешь меня побить. Твои способности и боевое чутье чрезвычайно высокие для человека. Хотя бы я все еще могу чувствовать, — прозвучало как-то обиженно, но у парня не было желания разбираться с ее тараканами. — По-твоему я показал тебе их все? — Не может же мне постоянно везти на ужасно рисующих шинигами, вредных квинси и вайзардов под прикрытием, — фыркнула она. Кёя честно пытался держать себя в руках, рассчитывая разгадать ее загадку, но на большее его не хватило. — Уж не знаю, о чем ты, — начал он, доставая тонфа и зажигая их пламенем Облака, — но не стоит меня недооценивать. И улыбнулся про себя, видя, что она застыла. Конечно, он сыграл нечестно, но совсем в этом не раскаивался. Для битья и запугивания обычных людей всегда хватало голой физической силы, и даже в боях Вонголы он не всегда использовал пламя: редко кто мог составить конкуренцию Хранителю Облака. Что заставило его сделать исключение для рыжей девушки он не знал и сам, но приемлемых причин с первого дня накопилось достаточно. Вторжение в личное пространство. Непозволительная смелость и дерзость в противостоянии. Победа голыми руками над всей его бандой марала «хорошее» имя Дисциплинарного комитета, то есть его собственное (пострадавших по собственной глупости идиотов он не учитывал вовсе). Девчонка же сверхъестественными способностями определенно не владела и противопоставить решительно ничего не могла. В этой нечестной битве Кёя априори был победителем. Был бы. Если бы не одно «но», и только это сейчас останавливало его от нападения. Ичиго была шокирована до глубины души, но не его пламенем, не его жаждой убийства, не своим инстинктом самосохранения. Он не мог понять природы этой эмоции, и сказанное ею странное слово в этом совсем не помогло. Еще бы! Чтобы понять чувства Ичиго в тот момент, надо было быть Ичиго. Пройти через бои, которые выходили за рамки любого, даже совсем не здравого смысла, обрести силу, близкую к божественной, потерять всякие ее крохи и вернуться за парту в девятом классе. А потом через год снова увидеть то, чего не должно быть в рамках пресловутых школьных будней… — Это… реятсу??? — только и смогла просипеть она под недовольный взгляд едва знакомого школьника, и услышала в ответ: — Это явление называют пламенем предсмертной воли. Она резко обернулась. На столбике перил грациозно стоял младенец с уравновешенным, взрослым, теплым взглядом, красной соской и в откровенно восточном наряде. — Моё имя Фонг, — сказал он мягко, — и, кажется, сегодня нам с вами будет что обсудить.