Неудержимые

— Десятый, — озадаченно сказал Гокудера, вырвав Тсуну из размышлений, но взгляда в ответ удостоился не сразу: прежде чем обратить внимание на Хранителя, тот посмотрел на крышу корпуса напротив. — Гокудера-кун… ты ведь тоже не видел Хибари-сана в последнее время? Тот, к облегчению иль к опасениям парня, тоже насторожился. — Раз вы сказали… я уже несколько дней ничего от него не слышал. — Волнуешься? — к недовольству подрывника вмешался Ямамото. Тот кивнул. — И не без оснований, наверное… после всего что с нами случалось. Взять хотя бы историю с Мукуро… — Десятый, — перебил Ураган переживания босса. — Хотите, чтобы я его нашел? — Ну-ну, — почти улыбнулся мечник, но особенно уверенным ни выглядел. — Ведь он уже в старшей школе числится, авось об обучении вспомнил. Тсуна несколько секунд взвешивал свое решение, но все же кивнул. — Рассчитываю на тебя, Гокудера-кун. Начни со старшей Намимори, только будь осторожен. Врагов может и нет, но если Хибари-сан узнает, что о нем заботятся, то всех изобьет. Ямамото неловко рассмеялся, и Тсуна снова устремил взгляд на пустующую сейчас крышу. *** Из-за появления Фонга необходимость выяснить отношения со странной пришелицей отпала сама по себе. Девчонка не удивлялась ничему. Вообще. Ни фиолетовому пламени из ниоткуда, ни малышу с мудрыми глазами, а после ее рассказа Кёя понял, почему. Когда она закончила, вечер уже давно накрыл их своим пологом и думал уступать место ночи. Что того удивительнее, аркобалено воспринял всерьез все от первого до последнего слова. Роль самого Хибари свелась к редким уточняющим вопросам и была необязательной вообще, но парень так и не ушел. Помогать рыжей он не собирался, но наблюдать предпочитал с места в первом ряду. — Вот оно как, — прикрыл глаза Фонг. — Твоя история действительно впечатляет. Ичиго с Кёей вместе фыркнули. Вместе переглянулись. И отвернулись друг от друга, цыкнув языком. Аркобалено даже улыбнулся. — Я и сама знаю, что поражает, но — все. Всему конец, цирк уехал. Расскажите лучше о том… как его? — Пламя предсмертной воли, — подсказал тот. — Вместе с пульсом, с кровью в наших телах протекает определенная энергия, индивидуальная для каждого. В отличие от реятсу, ее источник — именно наше физическое тело; из общих черт в этих явлений — лишь способ подпитки: и первое, и второе может усилить решимость пользователя. — А проще? — Специфическая форма реятсу для живых людей. — Ну, так-то лучше. Но, малыш, — начала она озадаченно, — ты поверил мне на слово, знаешь такие вещи… откуда? Кто ты такой? Но аркобалено лишь загадочно улыбнулся: — Лучше попробуй вызвать пламя. Твоего опыта должно быть достаточно даже, чтобы сделать это без подготовки. И Ичиго закрыла глаза, вспоминая забытое. Мощь, которую она когда-то вывалила на Абараи Ренджи, танец духовных частиц, шипение кипящей крови. Улыбки: того же Ренджи, сестер и отца, Иноуэ и Рукии, Чада и Исиды. Верный занпакто в руке и гецуга, окутывающая клинок разрушительным теплом. Отчаянно сосредоточившись на этих трепетных образах она сжала кулак, представляя, как передает мечу свою реятсу… Кожу обожгло. Глаз она так и не открыла, позволив ореолу гецуги окружить себя всю. Та подчинялась неохотно, но знакомые треск и шипение не позволяли в этом разувериться. И вдруг звуки умножились надвое. Вторые были другими: мягким, но угрожающим шепотом, точно как смертоносная реятсу спокойного с виду Улькиорры, и дежавю было настолько сильным, что она тут же сорвала с себя пелену транса и открыла глаза. Крыша была разрушена. Ичиго окружал неистовый вихрь яркого огня, иного, чем у Кёи, который сейчас хищно улыбался, наклонившись и приготовившись к битве. Он тоже был в кольце собственного пламени, защищаясь от ее неожиданного буйства. Его пламя отличалось, напоминая высокие перистые облака, что бывают только летом. Натянутые, отрывочные, они казались невесомыми и тонкими, но девушка откуда-то знала: протянешь туда руку и можно прощаться с пальцами. Пожалуй, отрежет подчистую. Ее же огонь сильно искрился, местами сиял, и только по этим признакам можно было определить масштабы вихря, потому что основная «масса» была настолько прозрачной, что только чуть оттеняла желтым. Стального цвета глаза позади слабой солнечной дымки играли желто-фиолетовыми бликами, но они были последним, что она видела, прежде чем, потеряв сознание, упасть на землю. До начала битвы представителей оставалось шесть дней. *** Пахло татами. Девушка сонно открыла глаза, вяло рассуждая, как такое могло случиться. Татами. В ее доме такого не было, в ее квартире в Намимори тоже. Магазин Урахары провонял лекарствами настолько, что впервые она различила этот запах во всей его японской красоте только в поместье Кучики. Неужели… но… нет! Резко приняв сидячее положение Ичиго тут же об этом пожалела: в глазах потемнело и пришлось упасть обратно на пол. Осмотреться. Сёдзи были плотно закрыты, а рисовая бумага чуть пропускала лунный свет, впрочем, того хватало, чтобы осмотреться в комнате. С минимализмом хозяева явно переборщили, потому что кроме девушки и футона в комнате не было ничего. Уж точно, Бьякуя. Вяло откинув одеяло (усталость была такой, будто она действительно использовала финальную гецугу) она, к облегчению, различила на себе школьную форму, а вместо подушки ей под голову подпихнули ее же гакуран. Стараясь не думать, что завтра в школе она будет выглядеть как бомж, она аккуратно поднялась и почти поползла на слабый свет. — Уже проснулась? От внезапно раздавшегося голоса она отскочила с невиданной для своего состояния энергией и только после осознала, кому он принадлежал. В тусклом освещении аркобалено был совсем неприметный, и девушка с досадой толкнула ближайшую створку. Чертов младенец знай себе притаился в уголке, будто только и ждал, чтобы её напугать, но ругаться не было сил, и она сползла вниз по гладкой древесине. — Не делай так, а… сколько я спала? Что вообще… где… — Сейчас примерно три часа ночи, — просто ответил тот. — Мы в поместье семьи Хибари — хотя Кёя-кун собирался оставить тебя на крыше школы. Пришлось уговаривать. Не произошло ничего страшного: ты не рассчитала силу и уснула от истощения. — …Ох, — только и смогла произнести она. Выглядела, как после тяжелой и продолжительной пьянки, но по-своему мило. — А… — Все получилось: ты владеешь пламенем предсмертной воли. Впрочем, научив тебя этому, я обязан рассказать все остальное. О природе твоего пламени, его свойствах, способах и рисках использования. И чем раньше, тем лучше. — А может, все-таки позже? — зевнула она, и Фонг мягко улыбнулся. — Тучи сгущаются, — туманно сказал он. — У нас может не быть времени на промедление. Полностью проснулась девушка только где-то к середине повествования, слава богу, успешно выцепив из него самое главное. И подытожила вслух, осоловело пялясь на открытое взору небо, где как раз загорался рассвет: — Пламя солнца. «Активация», регенерация, повышение физических способностей. Значит, оно как очень концентрированная реятсу? И выпускать его «просто так» крайне нежелательно? — он только кивнул. — Ну, это мне подходит. Смогу развить тот уровень, которым владела как шинигами, если потренируюсь… и все-таки, кто ты? — К сожалению, не тот, с кем стоит общаться. Как и Кёя-кун. — Почему? — Ты говорила, что искала силу, чтобы защищать сестер и друзей. — Ну да… — Вот и ответ. Она притихла, обдумывая все сказанное. И так надолго, что казалось, мол давно уже уснула. Фонг надеялся, что она учтет все, и не ошибся, но сделанный ею вывод заставил его усомниться в своем понимании слова «логика». — Грядет битва, в которую мне лучше не ввязываться, иначе в опасности окажутся мои близкие, да? — почесала она затылок. — Ну, как раз. Отдам вам долг и вернусь домой, а ребят уже как-то защищу. Они тоже не из робкого десятка, — («и черта с два после Айдзена с Эспадой кого-то из нас напугают живые люди», — ехидно продолжила она в мыслях и поднялась, отряхивая невидимую пыль с пятой точки). — Только скажи, вы с Кёей на одной стороне? — По крайней мере надеюсь на это, — уклончиво ответил аркобалено, осторожно наблюдая за ее движениями. Но нет, она вроде не собиралась разразиться безумным смехом под стать ненормальному для адекватного человека образа мышления. — Тогда предоставь его мне, — улыбнулась она и добавила, вспомнив Бьякую: — И не с такими чудными дело имела. — Боюсь даже спрашивать… *** — Вставай. Распластанная на земле Ичиго едва смогла пошевелить рукой, не то что встать. Кёя был в препаршивом настроении и бил ее методично, усердно и безжалостно на глазах у Фонга и своего отца. Старший Хибари производил тот же впечатление что и Улькиорра, и будь у Куросаки время и силы на размышления, она бы точно подметила сходство между отцом и сыном, но последний не давал ей на это ни шанса. — Ты не стараешься. — Нет, черт побери, стараюсь! — И не близко. Иначе не валялась бы у меня под ногами. Полный презрения голос Кёи вымораживал, выворачивал душу, не страхом — отвращением. К себе. Пусть прошло бы сто лет, а не один, девушка была уверена, что не забудет вкуса настоящего боя, но почему тогда на земле она? Не подросток, что отрабатывал удары на школьниках, а она? Приходилось, скрепя сердце, признать правоту ублюдка, но она не понимала, что делает не так. — Ичиго, — мягко произнес Фонг. — Ты достаточно потрудилась. Закончим на сегодня. — Кёя, — холодно прозвучало вслед, после чего девушку буквально за шкирку вытащили из имения и отшвырнули на каменный забор. Подняв голову, она смогла увидеть только удаляющуюся спину старшеклассника. Фонг запрыгнул ей на плечо. — Не стоит обижаться. Судя по атмосфере в доме, господин Хибари — крайне строгий человек, который из всех благ оказывает сыну только крышу над головой. Жизни ему приходится учиться самому, а отца слушаться беспрекословно. Считаю, мы и так прилично злоупотребили их терпением. Ичиго на такое только посмотрела на часы и чертыхнулась. Десять утра. Терпение, называется. — Изверг хренов, — попыталась ругнуться она, но получилось, честно говоря, не очень. Кёя был прав: она вела себя как последняя тряпка, и пока не исправится, на глаза ему показываться не стоит. Но об этом варианте не хотелось даже думать. О пламени предсмертной воли она узнала чуть больше двенадцати часов назад, но уже использовала его вполне успешно, а по словам Кёи могла куда больше… — Что будешь делать? — поинтересовался Фонг мягко, и она недовольно на него посмотрела. Он серьезно надеется, что она отступит? — Думать, — прокряхтел она, поднимаясь. — Пока выходной, съезжу в Каракуру убедить домашних, что живу здесь припеваючи и продолжу тренировки, не парясь, что они приедут, все увидят и начнут ворчать. — Они против? — Ну, прямо они об этом не говорят, — нахмурилась она своим мыслям и отклонила голову, позволив аркобалено сесть себе на плечо, — но слепому заметно, что беспокоятся. Я постоянно пропадала, то на войнах, то на тренировках, то валялась без сознания, вся прибинтованная. Здесь любой бы расстроился. «Но я не могу жить, как нормальный человек», — мысленно продолжил собеседник, и с таким окончанием фразы все вставало на свои места. Но если Ичиго продолжит в таком темпе и о ее связи с хранителем Облака Десятого Вонголы станет известно более широкому кругу лиц… — Сколько занимает путь от Намимори до Каракуры? — спросил он внезапно. Девушка удивилась: — Да где-то полчаса на автобусе. — Думаю, хватит, — кивнул он непривычно серьезно. — Я хотел бы рассказать тебе кое-что, если ты, конечно, не против моей компании. Ичиго была не против. *** Поздняя ночь давно закрыла небо непроницаемым пологом, но Куросаки Ичиго и не думала ложиться спать. День был очень богат на впечатления — такого не случалось еще из дней ее бытия шинигами. Изнемогающие от тоски за домашними заданиями двойняшки были крайне рады видеть свою старшую сестру, гиперактивного отца пришлось поздравить красивым пинком в лицо, а вытащенный на улицу Кенго умудрился парой телефонных звонков организовать полноценную встречу выпускников, плевать, что до настоящего выпуска оставалось полтора года. На фоне болтовни слишком радостных друзей рассказ Фонга казалось полу-фантастическим, но в темной тишине глубокого вечера он все же стал приобретать реальные очертания. Все вставало на свои места. Мафия. Мафия. Ну, разумеется! Кто или что еще может подвергать людей опасности одним своим существованием, кроме ядерного оружия, атомных электростанций и Хибари Кёи? Где еще могут собираться те из отморозков, которые выше других себе подобных настолько, что назвать их «подобными» язык не поворачивается? Или фрики вроде мудрых всезнающих младенцев — мастеров боевых искусств? Ладно, было кроме мафии два места: психушка и Сообщество Душ. Но их с Кёей банально не примут ни в одно: для первого они были еще здоровы, а для второго — еще живы. Вот несправедливость-то, а… Но, нет, подождите. Ичиго резко села на кровати, где уже около часа валялась безвольным мешком. О Сообществе Душ она уже привыкла думать только с сожалением, тоской по близким друзьям и упущенными возможностями. Ключевое слово — «привыкла». Цеплялась за воспоминания, за навсегда утраченную силу шинигами, которой никогда на самом деле не хотела — хотела только быть сильнее тех проблем, градом сыпались на их семью после смерти мамы. Сильнее всех, кто может навредить родным. И никого живого сильнее Кёи она прежде не встречала. В его пламени были все его чувства, которых он никогда не скрывал. Надоел — камикорос. Не понравился — камикорос. И плевать, что все соратники держатся рядом только из-за страха. Конечно, он не признал ее, жалко ноющую за прошлым и строившую из себя невесть что… С этим пора было кончать. Жалея себя, как можно защитить других?