Пустошь

      Страх.       Невозможно жить без страха, кем бы ты не был в этой жизни. Страх — часть жизни. Он присутствует вообще и всегда. Он окружает, сдавливает. Страх — паника — безумие — смерть. Никто и ничего не гарантирует в этой жизни. Цепочка жизни разрывается, не успев начаться. Близкие становятся злейшими врагами, а враги друзьями. Нелепые глаза смотрят с недовольством на нож, как будто это остановит её. Она всё давно решила, кем ей быть. Она уверена в этом больше, чем кто-либо другой, ведь она — лидер, вожак, наставница. Она безжалостна и беспристрастна, хоть в ней и бывают проблески сомнений. Тьма — заменила свет, поглотив его полностью. Нельзя сдаваться.

***

      — Требуй, что тебе надо. Исполню желание, но лишь одно.       Всегда есть но. Даже у этих мерзких шарлатанов, просящих позолотить ручку. Дай Джине денег, она тоже нагадает и тебе, и мне, и чёрту лысому. К чему этот фарс с хиромантией? Вот, линия жизни, судьбы, холм Венеры…       Венера!       Она сегодня приболела. Нужно навестить и отнести ей наконец-то лекарств. В последнее время Венера как-то разболелась. Джине это не нравилось. Но чем больна эта стерва? Джина не знала точно, врачом она не была, да и не стремилась. Ей хватало её байка, — единственное, что осталось от прошлой, беззаботной жизни. Теперь всё по-другому. Выживание — дело тонкое и опасное. Тем более последние два года, когда вокруг бегают мародеры, зомби, военные, учёные и прочая ерунда. Только и остаётся смотреть в оба и не попадаться полисменам на глаза. Они не любят байкеров, считают их мусором, грязными плебеями, отбросами, но часто ухлёстывают за девчонками Джины Купер. Джину это бесит, раздражает, выводит из себя. В её светлых глазах в эти моменты можно увидеть напряжение и гнев. Возможно, Венера что-то темнит? Она та ещё дрянь. Не зря у неё такое громкое имя. Ничего, Джина разберётся с этим, но чуть позже, сейчас главное проверить своих девчонок и не наткнуться на полицию.       Прямые волосы, достигающие плеч, выглядывали из-под кепки, надетой козырьком назад. Джина носила светлую джинсовую жилетку с изображением цербера на спине, который грыз цепи, а из его острых клыков текла кровь. Серые брюки немного раздражали, но они неплохо смотрелись на фигуре Джины, подчёркивая её. Высокие кожаные сапоги хорошо грели и придавали Джине брутальности. В кобуре на поясе у Купер всегда лежал пистолет с полной обоймой. Если кто осмелится напасть на неё, то она беспристрастно его пристрелит.       Джина Купер очень закрытая в себе и могла поговорить по душам лишь с одним человеком, которого не видела уже полгода и ужастно скучала по нему. Выживать очень сложно. Джине каждый день приходилось помогать своим подругам, чтобы они не сошли с ума. С Венерой и Хельгой Джина была знакома задолго до эпидемии, что превратила людей в каннибалов, жрущих плоть. С Рикки была знакома с детства и считала её своей сестрой. С Микасой, новенькой, была знакома последние четыре года, как раз с момента эпидемии. Микаса как-то сама прибилась к небольшой группе девушек на байках, правда, её пришлось лечить от воспаления легких, но это были мелочи. Главное, что Микаса была теперь с группой Джины, правда брюнетка всегда грустила. О том, кем она была до, Микаса не говорила. Молчала. Возможно, это было и к лучшему. Мало ли кем она была до эпидемии и чем занималась? В руках она всегда сжимала красный шарф, иногда куталась в него, хоть морозов особых и не было. Джина видела, что девчонка дорожит куском тряпки и не лезла к ней, не задавала лишних вопросов и занималась вопросами выживания.       Неизвестно, сколько людей осталось в живых после эпидемии, но те люди, которые окружали Джину, замуровались в трёх крупных лагерях, прозвав их Мария, Роза и Сина, разделились на социальные статусы, войска, козлов отпущения в лице обычных людей, пытающихся выжить, таких, как Джина и её подруги. Люди одичали, стали подозрительными. В один день опустели все тюрьмы и никто не знал, кто кем был до эпидемии. А, может, оно и к лучшему. Какая разница кем был человек, возможно, он мог поменяться, ощутив своей кожей четырёхлетний ужас.       Чёрные вертолеты кружили над землёй, оглушая звуками своих железных крыльев. Военные смотрели в бинокли, пытаясь разглядеть тот ужас, который творился на земле. Люди бежали голыми ногами по горящей земле и плакали. Женский плач перемешался с детским. Кто-то пытался уехать на машине, но мосты были перекрыты. Как же так? Их бросили? Привычного мира больше не было. На земле воцарился настоящий Ад. Толпы инфицированных лезли из неоткуда, нападая на невинных людей. Многие умирали, а многие становились подобными, как и эти твари, вырвавшиеся отовсюду. Сначала, военные пытались отстреливать тварей, но когда их перевалило за две тысячи, правительство свернуло лавочку и приказало всем уехать из города, окружённого солёным океаном. Людей бросили умирать.       У них был обычный день. Жители проснулись, проделали утренние процедуры, позавтракали с семьёй и ушли на работу. А после четырёх вечера в город пробрался десяток заражённых людей. Их кожа была тёмно-серой, на теле ужасные гниющие язвы, воняло от них чем-то тошнотворным, они были очень быстрыми, разрывали людей своими гнилыми руками и вгрызались мирным жителям в шею, точно перекусывая сонную артерию. Если заражённый успевал передать через свои острые клыки вирус укушенному, то житель выживал и присоединялся к этим тварям. Если нет — умирал, истекая кровью.       Выжившие обезумели. Холод, голод, паника… Людей охватили животные инстинкты. Все смешивались в одну большую кучу и дрались за кусок хлеба. Среди выживших нашлись личности, которые попытались собрать всех в кучу и начать бороться с заражёнными и пытаться добывать еду.       А теперь не осталось ничего, кроме истерзанных душ, ищущих путь на волю. Только, кто покажет им этот путь? Кто сможет помочь сохранить здравомыслие и найти в себе силы для выживания.       Река — заражена. Воздух — заражён. Неизвестно, кто ещё выжил в соседних городах. На связь никто не выходил. Люди были в панике, отстреливаясь от заражённых и поддерживали работоспособность электростанции.

***

      Небольшая комнатка. Судя по ободранными и грязным розовым обоям, когда-то принадлежала девочке. Возможно, подростку, так как игрушек там не было, только выгоревшие плакаты известных групп и людей. Правда, имена в новом мире стали неважны. Важен — навык выживания и точность стрельбы. В комнатке было чисто, даже пахло порошком. Полы были вымыты до скрипа, разбитое отверстие окна закрыто газетой. На кровати лежала брюнетка — Микаса Аккерман — с серыми глазами. Девушка кашляла, а её светлая кожа была красной из-за высокой температуры, которая держалась уже больше недели. Медикаменты кончились два дня назад, лечить девушку было нечем, а вокруг дома частенько шныряли заражённые, истекая слюнями и воняя, как куча ходячего навоза.       Микаса закашляла. Опять. Но на этот раз кашель был очень сильный. До нестерпимой боли в горле и чуть ли не до тошноты. Она думала, что это конец. Она умрёт, ведь, она осталась совсем одна. Приёмная семья и брат погибли. Её друзья мертвы, а она лежит в непонятном доме и умирает от воспаления лёгких. Микаса услышала рёв мотоциклов и подползла к окну. Небольшая группа девушек подъехала к соседнему дому. Они все были одеты в джинсы, жилетки с изображением церберов. На некоторых были банданы, а на некоторых кепочки козырьком назад.       — Джина, я устала колесить по этим брошенным городам. Пойми, он мёртв! — Венера была очень грубой женщиной. У неё были красные волосы, левый бок был выбрит, а правый бок был просто коротко подстрижен.       — Вер, я буду искать его до тех пор, пока не найду. Пусть я потрачу на это всю жизнь, но найду его! — Джина заявила это громко и чётко, будучи главной в их клубе до эпидемии. Она всегда пыталась сплотить своих девчонок и придать им силы в следующем дне.       Хельга Лант всегда молчала. Она совсем была не похожа на байкершу. У неё были кучерявые белые волосы до плеч. Губы были намазаны розовой помадой, а руки забиты различными татуировками. Рикки Киммель была темнокожей, ужасно красивой девушкой с пышными чёрными волосами и карими глазами. Они с Джиной учились вместе, потом вместе пристрастились к мотоциклам и организовали свой мото-клуб для девушек. Всё было так хорошо, пока не началась эта эпидемия, забравшая жизни многих дорогих людей. Байкершам так и осталось колесить на своих железных лошадях по «Пустоши», ища продовольствие и выживших. Исколесив шесть городов, девушки наткнулись лишь на зомби, но смогли запастись оружием и топливом.       Джина покачала головой, трогая своё обручальное кольцо. Она не знала, где её муж и очень хотела его найти, хоть не испытывала к нему тех чувств, какие должна испытывать супруга к супругу. Виной тому была банальная измена за месяц до эпидемии. Зачинщицей измены была Венера. После эпидемии Джина проглотила все обиды и начала искать мужа. Видеть Венеру было ужасно больно и невыносимо трудно, но Джина смогла подавить все свои чувства, поставив на первое место лидерство и ответственность за остатки их с Рикки клуба.       Микаса кинула в девушек пластиковую куклу, а сама резко схватилась за подоконник руками, громко кашляя. Ей было шестнадцать через пару месяцев. Джина заметила Микасу, Рикки измерила температуру, Хельга начала лечить. Микаса смогла выкарабкаться и выжить, примкнула к байкершам и никогда не снимала свой красный шарф — единственное, что осталось от приёмного брата.       — Как тебя зовут? — как-то спросила Джина, хоть и знала, что половина людей после эпидемии живёт под левыми именами. Возможно, это и к лучшему.       — Микаса… Йегер! — робко представилась девушка.       — Я Джина Купер, теперь ты одна из нас. — Джина обняла девчонку и сняла с пальца перстень — серебряный с изображением пик на нём.       Микаса позже получила жилетку, но перстень Джина ей оставила, как символ того, что она спасла её.       Микасе исполнилось девятнадцать. Она даже не отметила. Плевать… Девчонки жили в общежитии, где комнаты сдавались за копейки. Деньги девушки зарабатывали, охотясь за головами преступников. Хоть полиция и ненавидела байкерш, но за помощью к ним обращалась часто. Джине и Микасе было в радость гоняться за преступником и тащить его заказчику. Получив деньги, они покупали еду у фермеров. Благо, цивилизация не вымерла полностью и жить было можно. Надёжная, высокая сетка спасала от зомби, которые крутились рядом. Микаса всегда без интереса смотрела на сетку, пытаясь понять, почему так случилось. Кому было выгодно устраивать эпидемию и почему её брат умер?       — Джина, я вот была бы не против примкнуть к легиону, — тихо сказала Микаса, когда Джина вошла в комнату и принесла лекарства для Венеры, которую уже второй день мутило. Лекарства были на вес золота и достать их было ещё тем геморроем, но Джина неплохо постаралась, ради заклятой подруги.       — К самоубийцам? — Джина сняла свою кепку и жилетку и была довольно спокойна, немного загадочна.       — А кто кроме них найдёт других выживших? Таких, как я? — Микаса посмотрела на Джину растерянным взглядом.       — Знаешь, тогда зомби бегали по одиночке, а сейчас они бегают толпами, поэтому не вижу смысла жертвовать собой ради выживших. Если кто и выжил до этого момента, то выживет и до другого момента. — Купер сняла свои ботинки и отправилась к Венере, оставив Микасу в раздумьях. До Венеры дойти не получилось. Хельга перехватила Джину, находясь в истерике.       — Рикки… Её забрал легион по приказу полиции! — тараторила Хельга, у которой щёки сильно покраснели от крика, а из носа пошла кровь. Обладая очень хрупкими сосудами, Хельга была вынуждена таскать с собой кучу ваток, чтобы останавливать кровь.       — Что? Как? — Джина сунула в руки Хельги лекарства, собралась и помчалась выслеживать Легион Разведки.       Никто не смеет трогать Рикки, Хельгу, Венеру и Микасу.       Джина гнала свой мотоцикл в сторону главной площади. Наверняка полиция и разведка сейчас тусуются там. Она убьёт их всех, если они посмеют хоть пальцем тронуть Рикки. Бензобак был полон и раскрашен ребёнком. Обычные солнечные лучики, смешные рожицы. Джина помнила, как малыш разукрасил ей бензобак, когда она оставила его много лет назад возле супермаркета. Увидев, что чужой ребенок сделал с её бензобаком, Джина взбесилась, хотела заменить его, но сейчас рада, что не успела. Этот бензобак, раскрашенный детской рукой без корысти, был напоминаем об ушедших днях. О муже. О клубе. О другой жизни до.       Человек не всегда в состоянии изменить свою жизнь кардинально, но сделать её чуть лучше может. Джина пыталась улучшить свою жизнь и жизнь своих подруг, ведь кроме них у неё и никого не осталось. Рикки, Хельга, Венера и Микаса.       Джина, будучи на взводе, отвлеклась. Потеряла бдительность. Какая-то мразь попала в её колесо из винтовки. Байк перевернулся, а Джина упала на траву, отлетела от своего байка на полтора метра, ударившись подбородком об землю.       — Гляди, вторая номадка за день. Какая удача! — Джину схватили полицейские и куда-то потащили. Она сильно ударилась головой и не понимала, куда её тащат. В глазах темнело, а по лбу стекали тонкие струйки крови.       Рикки… — последнее о чём подумала Джина, прежде чем её окунули в бочку с холодной водой и начали держать там, схватив за волосы.