Пустошь

      Кошмар.       В Разведкорпусе творился дикий ужас. Все как-то странно молчали, никто ничего не говорил, все молчали сидя за завтраком. Саша тяжело вздохнула несколько раз и, невероятно, отказалась от еды.       Тревожность, бессилие, ничтожность.       Никто не в силах повернуть время вспять и исправить свою ошибки. Для остальных разведчиков Эрвин приказал говорить, что у Микасы был аппендицит. Он не хотел, чтобы эта грязь вышла наружу, чтобы бедную Микасу осуждали, а ей и так сейчас было плохо. Капельницы сменялись болючими уколами. Строгая диета, постельный режим, потухший безжизненный взгляд. Она не хотела ни с кем разговаривать. Рэми пытался её подбодрить, но ей было плевать. Она смотрела в одну точку, иногда плакала, иногда смотрела по часу в окно. Её перестало волновать в этой жизни что-то.       С Леви дела обстояли нормально. Рэми опровергнул инфаркт, но всё равно хотел провести тщательное обследование, подозревая, что с сердцем могут быть проблемы. Должное оборудование было лишь в Митре, Аккерман отказывался ехать туда и сидел целыми днями возле Микасы, пытаясь хоть как-то успокоить её. Сначала она его выгоняла из палаты, била одеялом, а последнее время просто смотрела на него каким-то стеклянным взглядом, чем очень пугала.       Леви не знал как загладить свою вину. Он каждый день размышлял об их с Микасой ребёнке, думал, почему он так быстро принял это решение, да и Микасу заставил просто подчиниться ему. Вряд ли для Разведкорпуса ребёнок был бы катастрофой, как молодые родители, они бы смогли получать небольшие деньги и потянули бы. Вокруг всегда кто-то находился, готовый помочь.       Аккерман сел на пол, облокотившись спиной на каркас кровати. Он обхватил свою голову двумя руками и зажмурил глаза. Леви никогда ещё не чувствовал себя так отвратительно и сильно нервничал. Он держал все свои переживания в себе, от этого было невыносимо трудно. Поговорить о таком было с кем, но Леви боялся разговаривать на такие личные темы. Немного собравшись с мыслями, мужчина пошёл к Микасе, считая её на данный момент своим самым близким человеком.       Микаса стояла у окна в ночнушке светло-персикого цвета. Хельга и Ханджи насильно помыли девушку и переодели. Кормили её тоже насильно. Леви подошёл к ней сзади и положил на её плечи свои руки. Девушка продолжила смотреть в окно безразличным взглядом.       — Я такой дурак, мразь... Микаса, не молчи, обзови меня как-нибудь или ударь, прошу! — Леви развернул к себе девушку, а она смотрела на него лишенным жизни взглядом и молчала. Она уже три дня ни с кем не разговаривала.       На окно прилетела маленькая птичка-синичка. Микаса развернулась и посмотрела на её красивые, разноцветные перышки. По щекам опять потекли слёзы, а глаза сильно заболели.       — Микаса, — капитан тяжело вздохнул. Все его желания, мечты в один миг умерли, ради одной: чтобы Микаса ответила ему хоть что-нибудь, хотя бы обозвала, сказала, что ненавидит его, но только бы не молчала, но нет. Девушка продолжала упорно молчать. Каждое движение отдавалось ей болью в нижнюю часть позвоночника. Рэми говорил, что это фантомные боли. Правда, Микасу эти боли вообще не волновали. Её волновал только один вопрос, но она стеснялась его задавать.       Леви простоял возле Микасы почти три часа, а потом ушёл. Девушке было трудно видеть его сейчас. Ей хотелось, чтобы он уехал на время. Её раны должны были затянуться. Она поскорее хотела вернуться в строй и приносить пользу человечеству.       Для Рэми оба Аккермана стали первыми пациентами после долгого перерыва. Будучи очень чутким человеком, ему было жалко Микасу, но он не считал, что слова поддержки ей помогут, видя, как она мучается морально. Стивен предложил ему дать девушке антидепрессанты, но Рэми сказал, что они не нужны. Микаса должна вытащить себя из этого ада сама.       Рэми осмотрел Микасу. Как обычно спросил её о самочувствие, о сне. Девушку мучили кошмары. Хельга в тайне от Эйвери давала ей снотворное, но это мало помогало. Кошмары, конечно, не были настолько сильными, но всё же присутствовали.       Наблюдая, как врач записывает свои наблюдения в блокнот, Микаса, наконец-то, решилась задать мучающий её вопрос:       — А я смогу, — она закусила губу. Нет, она опять не готова к этому вопросу. Её щеки сильно загорелись.       — Я знаю, о чём вы хотите спросить. Женщины, в большинстве случаев, предсказуемые натуры. Просто за вами нужно наблюдать повнимательнее, — Рэми улыбнулся. — Я не могу ответить на ваш вопрос однозначно. Женский организм очень сложный и непредсказуемый. В своей жизни я повидал многих женщин в самых нищих странах, знаете, я часто удивлялся насколько эти хрупкие создания были выносливы. Бывало такое, что мои точные прогнозы не подтверждались, чему я радовался, хоть и прагматик по природе.       — Так всё же, — Микасу, иногда, забавляли истории Эйвери. Очень он красочно описывал случаи из своей практики. Было видно, что он знает о человеческом теле почти всё.       — Вы должны понимать, что я врач, а не Бог. Я не могу быть уверенным в своих прогнозах на все сто процентов. Ваш организм довольно сильный, вы быстро идёте на поправку, но пока ваш цикл не установится, пока я не прокалю вам специальные лекарства, которые нужно ещё добыть, я не могу быть уверен. На ваш вопрос: сможете вы когда-нибудь родить, я отвечу так: шансы пятьдесят на пятьдесят. — Расписал Рэми.       — Спасибо за честность, — девушка облокотилась на подушку, закрывая глаза. Ей казалось, что всё плохое, что только может быть в этом мире, обязательно должно было случиться с ней.       — Знаете, шанс есть всегда. Наши эмоции, мысли, желания заряжают наш организм, включают внутренние механизмы, заставляют двигаться вперёд. Однажды на полигоне, где мы тестировали взрывные устройства, одному парню попало несколько осколков в ногу. Я, будучи единственным врачом на несколько километров, не думал, что ногу можно спасти, так как риск заражения был очень велик. Паренёк запретил мне отрезать ногу, я вытащил из его ноги двадцать семь осколков, его кость была сломана в нескольких местах, я наложил ему гипс и не надеялся ни на что хорошее. И знаете, этот парень выжил, правда, у него появилась хромота. Я никогда не верю в чудеса, потому что знаю каждое побочное действие от любого ранения, от операций, но я считаю, что сам больной должен верить в себя и в хороший исход. Вот и вы верьте и никогда не сдавайтесь, только так можно выжить. — Рассказывал свои истории Рэми. Микасу это немного зашевелило. Ей стало немного легче. Она впервые почувствовала небольшое расслабление, только вот чувствовала свою вину, что не смогла спасти, уберечь и защитить своего ребёнка. Нужно было убежать в тот день из больницы. Но она просто растерялась в этот момент и не знала, что делать.       — Спасибо вам большое, что возитесь со мной, — Микаса посмотрела на Рэми. Он заметил в её глазах небольшой огонь к воли жить. Это было хорошим знаком.       — Это мой долг. — Эйвери вышел из палаты, радуясь, что его пациентка пошла на поправку.

***

      Дэвид топал по штабу, держась за штанину Джины. Дороти не могла заниматься домашними делами и успевать следить за непоседливым ребёнком, который начал неуверенно ходить и открывать нижние ящики мебели в доме.       — Джина, — Хименес ухмыльнулся, видя бывшую с ребёнком. На Дэвида он смотрел каким-то ненавистным взглядом. Джине хотелось расцарапать Хименесу лицо.       — Чего тебе? — Джина взяла Дэвида на руки, он что-то говорил. Словарный запас у него был слишком маленьким, всего где-то десять слов.       — Я вот смотрю на Дейва...       — Дэвида! Его зовут Дэвид! — возмутилась Купер.       — Да не суть... Почему он не похож ни на тебя, ни на этого... твоего, — было видно, что по самооценке Стивена проехали на танке. Мужчине было сложно сказать слово «муж», если это не относилось к нему. — Кто-то из вас нагулял его?       — Нагуливают аппетит и заболевания, когда суют свой хер в каждую дырку. — Возмущениям Джины не было предела.       — Ну всё же, кто из вас кому изменил и подсунул под нос чужого отпрыска? — Хименес улыбнулся и подергал бровями.       — По себе других не судят, — девушка развернулась и пошла подальше от бывшего, который явно её провоцировал на скандал, пытался задеть её, но в итоге задевал сам себя.       Хименес был в ярости, когда вернулась Рикки, а Венера ей рассказала про Эшли. Стивен встал на дыбы и запретил Рикки приближаться к ребёнку. Пока он с Киммель делил дочку, Джина могла дышать спокойно. Хименес отстал от неё на время.       Эрвин был погружён в работу. Плановые вылазки сорвались из-за Аккерманов. Командир никогда не думал, что его подведёт Леви, но учитывая ситуацию, когда произошла между капитаном и рядовой, не трогал обоих. Эрвину, внезапно, но ожидаемо, пришёл чек за лекарства Микасы. Казна почти опустела, ещё пару дорогих укольчиков и Разведкорпус разорится.       — Джина, мне кажется, что Рэми лечит Микасу на широкую ногу. — Эрвин посмотрел на диван, где Купер уложила Дэвида на дневной сон.       — Не ори! — Джина подошла к столу и взяла в руки чек. Её глаза расширились от ценника. — Где нам можно взять или заработать деньги? — её не волновали цены на лекарства, её волновала возможность заработать на это лекарство.       — Я не знаю, я устал. Впервые сталкиваюсь с подобным, — Смит покачал головой и стал говорить потише, дабы не разбудить Дэвида.       — Погоди, — девушка вдруг задумалась, — я как-то слышала, что люди говорят о пересохших каналах и дамбе. Если мы починим дамбу, то возможно, сможем заработать?       — Дамбу? Ты себе это представляешь как? Я чиню дамбу, которую видел пару раз издалека? — слегка возмутился Эрвин.       — Рикки и Стивен починят. — Джина пожала плечами.       — Нужно ехать к Хистории и говорить с ней на эту тему, — командиру ни разу не нравилась эта затея с дамбой.       — Хорошо. Сейчас поедем. — Джина начала собираться.       — Какой сейчас? У меня работа!       Но Купер было плевать на эти бумажки, в которых целыми днями копался муж. Сейчас для девушки было главным достать денег, а всё остальное ерунда.

***

      Стивен, Рикки, Леви, Эрвин и Джина прибыли в столицу. Где их, конечно, не ждали, но Хистория собрала целый совет, когда узнала, что у Джины появилась какая-то идея по восстановлению водоснабжения по засохшим каналам.       — То, что ты приняла за дамбу, на самом деле плотина, — шепнул Джине Стивен перед совещанием.       Огромный сбор людей, сидящий за большим столом, напомнил Джине лекции Хименеса, которые она терпеть не могла. Все с безразличием смотрели на Джину, кто-то игрался ручкой, кто-то рисовал на своём листике. Без дела мало кто сидел.       — Мне нужна карта, — сказала Джина.       — Эрен, принеси карту, — вздохнула Хистория, поглядывая на часы.       Йегер послушно принёс карту и кинул её на стол. Купер начала искать плотину, но в картах она разбиралась так себе. Отсутствие говорящего навигатора сейчас больше всего остро ощущалось.       — Мы восстановим плотину и запустим воду по пересохшим каналам. — Сказала Джина, не понимая где на карте расположена плотина.       — Но её завалило, уже четыре года туда никто не ездил, неизвестно в каком там всё состоянии, — Хистория немного оживилась, но тут же её интерес угас.       — Нет, вам предлагают помощь, а вы носом воротите! — Стивен поднялся с места и начал обходить стол. Люди периодически поворачивались на него, пытаясь понять, кто он вообще такой. — Ненавижу пессимистов, особенно тех, кто сам ничего не делает и другим не даёт.       — А вы кто вообще такой? — напряглась Хистория, видя непонятно кого у себя на собрании.       — Стивен Хименес, учёный из БИАВ.       — БИАВ? — Эрен вдруг схватил Хименеса за грудки и начал бить его. Браун и Гувер еле оттащили Йегера от Хименеса. — Из-за тебя я теперь гребу навоз, а не делаю компьютерные игры! Сука! Ненавижу учёных! Ненавижу вирусы! Ненавижу эпидемии! Ненавижу Пустошь! — орал Эрен, пока его выгоняли за дверь.       — Идиот, губу разбил... — Стивен трогал своё лицо, приходя в ужас. — Если завтра синяк будет, я из него овоща сделаю на несколько дней!       — БИАВ? — все так переглянулись, засуетились.       — Вы должны нас провести на север в вашу лабораторию! — Хистория поднялась с места, облокачиваясь на стол руками.       — Нет. Генри меня пристрелит, если я появлюсь возле Вондер-Уизард, который невозможно объехать, а попасть в лабораторию можно только через лагерь Генри. — Хименес взял стакан и попил воды. Его губа распухла, но теперь на него напала Джина, ударив его коленкой между ног.       — Генри Маршалл жив? — Купер ударила Хименеса в живот ногой. — И ты молчал? Кусок ты сраного ублюдка!       — Джина, мы не хотели...— пришла на помощь ученому Рикки.       — Ты тоже знала? — Джина откинула волосы назад. — Две мразоты! Две сраные мразоты! Так... Хименес, ты везёшь меня в Вондер-Уизард сейчас же!       — Ага, сейчас. Пусть Уэгельс везёт, я не дурак, — Стивен сидел на полу, Рикки пыталась его успокоить. Полковник сразу занервничал.       — Погодите, я что-то до конца не поняла, — Джина повернулась в сторону Уэгельса, он отъехал на стуле назад, поднимаясь с места.       — Балаган, как обычно. — Леви прикрыл глаза рукой. Ему было стыдно.       — А кто такой этот Генри? — не понимала ничего Хистория.       — Эта сволочь её отец, — Стивен наконец-то поднялся с пола.       — Выбирай выражения, уёбок. — Джина уже хотела ударить Хименеса по новой, но её схватил полковник и прижал её голову к столу, а руки заломил назад. — Ай! Больно!       — Знаете, мне кажется, что вас всех нужно бросить в тюрьму. Я терпеть не могу подобные разборки и нарушение правил, установленных мною на моей земле! — тараторила Райсс.       — А плотину мы восстанавливать будем? — спросила Рикки.       — Пусти меня, я переломаю тебе все пальцы! — рычала Джина, ворочаясь по столе.       — Пусти её, Уэгельс. — Стивен перестегнул свои часы и сел на стул. Полковник отпустил девушку, и она откашлялась.       — Да пошли вы со своей плотиной. Так и сидите дальше, устраивая свои сборы. — Джина направилась к выходу из помещения, но Берт и Райнер перекрыли ей дороги, говоря, что собрание ещё не закончено и ей нужно вернуться на своё место. Купер недовольно фыркнула и села на место.       Начался решаться вопрос о плотине. Казалось, что вопрос водоснабжения пересохших каналов, увеличение площади полей волновал только Разведкорпус. Конечно, ведь уже семь минут назад начался обед! Какая к чёрту плотина? Все поглядывали на часы, как школьники, спешащие в столовку. Хименес сломал карандаш пополам от этого хамства и опять вскочил с места.       — Если вам это так неинтересно и скучно, то мы не будем ничего делать! Лично у меня уже нет желания восстанавливать плотину. Сидите дальше без воды! — возмущался Стивен.       — Действительно! Чего мы тут распинаемся, если всем плевать! — Джина тоже поднялась с места.       — Да успокойтесь вы, — пыталась успокоить Джину и Стивена Хистория. — Мне нравится ваша идея и если у вас получится осуществить её, то наши территории расширятся, появятся дополнительные рабочие места для жителей. Голодных станет меньше.       — У нас есть условия! — впервые что-то за собрание сказал Эрвин.       — Какие же? — Райсс заметно напряглась, помрачнела.       — Нам нужно два места в больнице, дорогие лекарства…       — И повышение для Джины Купер. Я хочу быть специальным агентом. — Сказала Джина.       — Джина, твою мать, — Леви покачал головой.       — Так и знала, что вы не просто так это устроили, — Хистория покрутила в руках ручку. — Места найдутся, лекарства тоже. Да и повысить Джину не проблема. Только осуществите задуманное. Это действительно будет большой прорыв для Пустоши и, возможно, единственный за четыре года.       — Фух, спасибо! — Джина улыбнулась. Всё шло, как по маслу.       — Командир Разведкорпуса остаётся в Митре до того момента, пока плотина не начнёт функционировать и каналы не наполняться водой, — сказал Дариус. — В случае неудачи, Эрвин Смит будет снят с занимаемой должности.       — Как так? — удивилась Джина.       — Мы не играем здесь в игры. Нам некогда тратить время на ваши жалкие попытки повысить свою самооценку, пытаясь придумать что-то умное, на ваш взгляд. — Покачала головой Хистория.       — Конечно, вам некогда тратить время, у вас же сейчас обед начался. До свидания! — Джина чуть не снесла своим бегом Райнера и Берта вместе с дверью. Она была злая на всех, пытаясь понять, что она сделала не так.       Эрвин был очень недоволен таким раскладом. У него никогда не было проблем с Хисторией и Дариусом, а тут сразу снятие с должности. Вдруг, плотину невозможно восстановить?       — Извини, я не знала, что так всё будет, — сказала Джина, подойдя к Эрвину.       — Просто восстановите водоснабжение, мне не до твоих извинений сейчас. Леви, а ты дожидаешься Рэми и ложишься на обследование! Это приказ! — переключился с Джины на Леви Эрвин.       — Я здоров и я поеду к плотине, — заявил Аккерман.       — Нет, ты никуда не едешь и проходишь обследование. Что из этого тебе непонятно? — было видно, что Смит на нервах. Перебранка, которую устроили Хименес и Купер его вообще никак не обрадовали, ещё и они едут к плотине вместе.       Энни было поручено съездить за некоторыми личностями в штаб Разведкорпуса. Остальные остались в столице. Их, правда, покормили и напоили чаем. После, Эрвина отправили в свободную небольшую квартиру, к нему приехали Дороти и Дэвид, оставшись с ним. Хистория приказала Джине, Стивену, Рикки, Эрену, Жану и Марко ехать и чинить плотину. Они сели на байки, взяли взрывчатку и помчались, чтобы не терять времени.       Рэми, как только приехал в Митру, сразу начал с обследования Леви. Он нацеплял на него какие-то проводки и сказал ходить так сутки. Потом Эйвери поставил капельницу Микасе, дал Энни список лекарств и всего необходимого. Девушка вышла на улицу, подкатывая глаза.       — Не думал, что нам когда-нибудь придётся работать всерьёз, — недовольно бубнил Райнер.       — Ага. Этот врачишка дал мне целый список лекарств, как будто я поеду за ними, — слегка улыбнулась Энни, сминая и кидая бумажку, исписанную Рэми в мусор.       — Ребят, ну нельзя же так, — Гувер не побрезговал залезть в урну и достал оттуда смятую бумажку.       — Ой, Берт, выкинь ты эту дрянь, не будем мы ничего делать для разведки, — Райнер подбоченился. — Ещё и лекарства для них доставать.       — Ну... Они же обещали починить плотину, Райнер, Энни, мы не обломимся, если сходим за лекарствами, — Берт развернул бумажку и немного её выровнял.       — Раз так хочешь, то сам иди, а мы с Райнером пойдём отдыхать и есть наггетсы. — Энни и Райнер ушли в сторону общежития. Гувер же решил съездить за лекарствами, а потом купить кетчуп и пойти отдыхать.       Бертольт, сжимая в руках коробку с нужным перечнем медикаментов, зашёл в больницу и начал искать Рэми Эйвери. Парню объяснили, где найти врача, который оттяпал себе чуть ли не половину больницы. Гувер отнёс коробку Рэми и ушёл домой.