Пустошь

      Эрвин влетел в лабораторию Стивена, схватил учёного за грудки и затрусил. Таким злым Смит себя давно не чувствовал. Ему хотелось по стенке размазать смазливого ублюдка.       — Что вы...       — Заткнись! — Эрвин оттолкнул учёного от себя и ударил его кулаком по лицу. Стив распластался на полу, держась за покрасневшее лицо. Он не умел драться и не знал, как противостоять разъярённому командиру. — Трахаешься с моей женой у меня за спиной? А? — Эрвин схватил Хименеса за ухо и начал прокручивать его в разные стороны. Учёный запищал, вцепившись в руку разведчика. Ухо жгло нереально сильно. Хименесу казалось, что этот псих открутит ему это ухо.       — Нет! Пусти! — молил Стив.       — То есть ты хочешь сказать, что у тебя с Джиной ничего не было? — Эрвин отпустил ухо и ударил Хименеса ногой в живот. Стивен завыл, кашляя кровью. Смит схватил учёного за его волосы, уложенные липким гелем и ударил головой об пол, выложенный из светлой плитки.       — Сукин сын! — Хименес, держась то за лицо, то за живот, отполз назад. Эрвин опять двинулся к нему.       — Ты спал с Джиной? Я буду бить тебя, пока ты не скажешь мне правду!       — До эпидемии! После мы даже не целовались! — Стивен выставил руки вперёд, склонил голову набок и зажмурился, затаив дыхание.       — Это правда? — Эрвин остановился возле учёного в нескольких сантиметрах.       — Да! Она же теперь твоя жена и после тебя я её точно трахать не буду! — кричал Хименес, продолжая закрываться руками.       Эрвина почему-то взбесили эти слова. Он ещё несколько раз отпиздил Хименеса ногами и отправился искать Джину и Дэвида, поняв, что он совершил ошибку. Дурак...       Стивен направился в больницу, снял побои. Рэми наложил ему гипс на руку. После больницы Хименес направился в полицию и накатал заявление на Смита, иногда постанывая от боли: у него сильно болела челюсть и живот. После полиции Хименес пошёл к Рикки, пожаловался ей на бывшую и Эрвина. Киммель ужаснулась, увидя, что у Стива все лицо синее, рука в гипсе, куча синяков и ссадин.

***

      Эрвин вышагивал к общежитию, где остановилась большая часть разведчиков. Он надеялся увидеть Джину и поговорить с ней. Без неё в его жизни было как-то пусто и неуютно. Он был настолько пьян вчера, что даже не помнил измену, смутно помнил, как ударил Джину, обозвал шлюхой, а она отдала ему два кольца: с сапфиром и обручальное.       Зайдя в общагу, мужчина сунул руку в карман брюк и потрогал кольца, которые таскал с собой весь день. И почему его так волновало прощение Джины? Почему он хотел, чтобы она была рядом с ним? Проснувшись утром в обнимку с Венерой, Смит ужаснулся. Осознание измены было омерзительно. Как он мог изменить милой, бойкой Джине с прокуренной, грубой Венерой?       Поспрашивав у жильцов в общаге про Джину, Эрвин поднялся в нужную комнату и зашёл в неё. Дороти складывала вещи Дэвида, которые вчера успела запихать в рюкзачок, а мальчик сидел на кровати, рассматривая картинки в красочной книжке.       — Папа! — Дэвид улыбнулся, увидев Смита и потянул ручки к нему.       — Вы... — Дороти испугалась. Из её рук выпали вещи прямо на пол. Она начала отходить к окну.       — Где Джина? — Эрвин взял ребёнка и присел на кровать.       — Она уехала по поручению. Будет вечером. — Служанка вроде и была напугана, но всё равно чётко отвечала на вопросы.       — Дождётесь её дома. Нечего вам в этом клоповнике сидеть. — Эрвин поднялся, крепко держа смеющегося Дэвида на руках. Дороти быстро собрала вещи и устремилась за мужчиной.       Возле подъезда Эрвина ждали полицейские. Они, правда, подождали пока Смит отдаст Дэвида Дороти, а потом скрутили его и куда-то повели. Дороти вернулась в общагу.

***

      Жан купил букет ромашек, немного фруктов и гранатовый сок, который был не из дешевых. Парень направился в больницу, чтобы навестить Микасу, которая до сих пор лежала в больнице.       Микаса сидела в своей палате и читала книгу о беременности и уходом за ребёнком. Книгу ей подарил Рэми, чтобы девушке не было скучно. Ей остался месяц лечения, а после Эйвери планировал её выписывать.       — О, привет! — Микаса спрятала книгу под подушку и улыбнулась, увидев Кирштейна. Ей было приятно, что её навестил кто-то кроме Армина и Джины.       — Приветик. Как ты себя чувствуешь? — Жан протянул девушке гостинцы и улыбнулся.       — Спасибо, хорошо. Остался месяц уколов и на выписку. — Микаса улыбнулась, предвкушая скорую выписку. — А в Разведкорпусе как?       — Та-ак, ну сейчас Майка назначили нашим временным командиром, пока Эрвин арестован. Штаб наш переносят, мы теперь будем в Митре располагаться в старом поместье. Пока там идёт ремонт мы временно живем в общаге, относящейся к полиции. — Рассказывал Жан.       — А за что арестован? — удивилась Аккерман.       — Да я не знаю. Нам не сказали, — парень пожал плечами. — Говорят, что учёного превратил в отбивную.       — Учёного? — Микаса задумалась. На ум приходило только два человека: Хименес и Эйвери. С Рэми полчаса назад всё было хорошо, значит по щам получил Стивен. Микаса даже догадывалась за что, но Жану говорить о своих предположениях не стала.       — Вроде, да. Не знаю. — Жан улыбнулся. — Не хочешь прогуляться? Погода отличная!       — Нет. У меня через пятнадцать минут процедуры. Давай в другой раз? — Аккерман улыбнулась, смотря на разведчика. Раньше Жан ей казался смазливым пикапером с извращённым чувством юмора, а сейчас он ей показался просто прикольным и симпатичным.       — Хорошо. Зайти к тебе завтра утром? — Жан улыбнулся, собираясь уходить.       — Да. Заходи часов в девять, сможем погулять в больничном дворе и съесть по мороженому, — улыбнулась Микаса. У неё сегодня было довольно хорошее настроение. Рэми говорил, что её организм почти восстановился. Правда, девушка всё ещё чувствовала какой-то дискомфорт при ходьбе.       — Сливочное, шоколадное или фисташковое?       — Сливочное. Жан, — Микаса поднялась с кровати и подошла к парню, — спасибо за цветы и гостинцы.       — Пожалуйста. Надеюсь, что тебе можно фрукты и гранатовый сок? — с опаской поинтересовался парень.       — Да. Благодарю тебя от души. Спасибо.       Обнявшись с Микасой по-дружески, Жан ушёл. По дороге он купил кетчуп и пачку замороженных наггетсов и вернулся в общагу. Энни сразу положила глаз на кетчуп и разрешила Кирштейну воспользоваться своей микроволновкой. Конечно, пришлось делиться с Леонхарт едой. Потом ещё и голодные друзья девушки пришли. Незатыкающийся Райнер и молчаливый Бертольт, который краснел, когда видел Энни, а они смотрела на Гувера с безразличием. Марко с этой троицей из полиции не подружился. Жана это удивило, ведь его друг в большинстве случаев находил общий язык со всеми, хотя... Энни, Райнер и Бертольт всегда находились в своей атмосфере и держались друг друга. Если Энни можно было увидеть с другими девушками, то Браун и Гувер проводили время исключительно вдвоём.       — Кстати, а за что толком Эрвина Смита арестовали? — поинтересовался Жан.       — За нанесение тяжких увечий некому Стивену Хименесу, — ответил Райнер, размешивая сахар в чашке.       — И много ему светит? — спрашивал Кирштейн.       — Этого мы не знаем. — Браун пожал плечами и хлебнул чая. — Сука! Горячий! — а потом улыбнулся. — Прямо как я!       Жан хихикнул. Райнер был довольно весёлым парнем, часто шутил, порой его шутки были пошлыми, но всё равно смешными. Скучно будет без Брауна, когда Жан переедет в другой штаб.

***

      Джина, привязав кухонный комбайн сзади, мчались прямиком к Хистории. Бензин был почти на нуле. Она опасалась, что байк встанет и ей придётся толкать его вручную. Так себе занятие толкать эту железную тушу руками.       Доехав до нужного здания, Купер схватила комбайн и потащила его к Хистории. Она целовалась в это время с Эреном. Она сидела на столе, а он стоял между её ног, поглаживал её бёдра и целовал в губы.       — Бип-бип, комбайн приехал! — Джина ногой открыла дверь и оказалась в кабинете. Эрен стыдливо отпрянул от жены, а Хистория спрыгнула на пол, поправляя причёску. Намеренное хамство со стороны Джины начинало напрягать. Вся эта наигранность, надменность вызывали смех. Самой Купер было смешно от своего поведения.       — Хорошо. На сегодня вы свободны. — Хистория подошла к комбайну и начала рассматривать картинки на коробке. Эрен смотрел на Джину с небольшой ненавистью. Он же просил жену закрывать дверь, когда они предаются плотским утехам на столе, а она на этот раз не закрыла дверь на ключ. Зато теперь у них есть кухонный комбайн.       Джина покинула кабинет Хистории и задумалась. Она хотела связаться с отцом по рации, но только вот как настроиться на нужную частоту? Генри любит общаться по скрытым каналам, чтобы его не слышали третьи лица. Купер решила зайти с утра сначала к полковнику, а потом к бывшему мужу. Хименес сто процентов знает нужный канал.       — Дайте бензина, пожалуйста, — Джина попросила у охранников бензина. Они не хотя дали ей канистру. — Спасибо. — Заправив бенз, девушка уехала в общежитие. Она очень устала. Ей хотелось принять душ и завалиться спать. Увидев заплаканную Дороти, которая что-то причитала себе под нос, испугалась. Что могло случиться за день? Почему служанка такая напуганная?       — Дороти, что случилось? — Джина погладила Дэвида по голове и посмотрела на плачущую женщину.       — Вашего мужа арестовали, он что, убил кого-то? — Дороти села на стульчик, сжимая в руках мокрую майку Дэвида.       — Как арестовали? — Купер поднялась с места, положив руки на бёдра. Она задумалась, что натворил Эрвин. Ей, почему-то, казалось, что он убил Венеру. Не став себя накручивать, девушка помчалась в полицию.       Молоденький полицейский не пускал Джину к Эрвину. Купер была возмущена этим, громко ругалась, скандалила и была дико зла. Она не улыбалась, была серьёзной, пыталась выяснить, почему арестовали Смита, но ей не говорили.       — Слушай, не испытывай моё терпение! — Джина схватила полицейского за воротник его рубашки. — Пусти меня или скажи, за что его арестовали.       — М-мне... Н-не положено! П-приказ! — полицейский, на вид которому было чуть больше двадцати, весь вспотел. Джина оскалилась сжимая воротник паренька ещё сильнее.       — Засунь свой приказ себе в жопу! — Купер поняла, что от паренька она ничего до добьётся. Ещё доведёт беднягу до сердечного приступа и сядет в соседнюю с Эрвином камеру. — Где ваш главный?       — На... В-втором этаже. Т-третья дверь.... С-слева! — сглатывая собственную слюну, говорил полицейский.       Джина отпустила побледневшего от страха паренька и направилась на второй этаж. Она сейчас была похожа на своего отца. Такая же властная, уверенная и немного вселяющая ужас. Генри часто брал дочку на работу, где он строил солдат. Купер часто старалась подражать отцу, пытаясь строить своих девочек в своём мотоклубе. Генри хотел, чтобы его дочь пошла по его стопам, даже хотел пристроить дочку в армию, но она решила стать переводчиком, чем огорчила папу. Он почти перестал с ней общаться. Присылал ей цветы на день рождение с открыткой. А когда Джина приезжала на день рождения матери, Генри накатывал рюмку-другую и начинал рассказывать, как хорошо сейчас в армии и как им не хватает одного человека там.       Джина постучала, а потом прошла в указанный кабинет.       — За что арестовали Эрвина Смита? — спросила Купер, пытаясь не орать и говорить, как можно тише.       — Вы кто такая вообще? — возмутился Найл, когда в его кабинет пришли.       — Я Джина Купер, почему вы арестовали Эрвина? — Джина всё ещё пыталась не кричать.       — За избиение Стивена Хименеса.       «Как только у этого ублюдка получается портить мне жизнь! Хименес! Сука!»       Джина выскочила на улицу, смотря по сторонам. К Эрвину её так и не пустили. Рабочий день подошёл к концу. Девушка решила навестить Хименеса и заставить его забрать заявление, только вот... Купер решила сначала пойти к Рэми и поговорить с ним. Стив наверняка нажаловался лучшему другу, что ему дали пиздюлей. Какой же Хименес всё-таки слабак. Вроде бы крупный, высокий, но постоять за себя не умеет.       Влетев в кабинет Рэми на нервах, девушка пыталась сдерживать гнев, копя его для Хименеса, но все бесило. Особенно пациенты, что никак не отлипали от Эйвери.       Спустя два часа Рэми закончил принимать больных. Они все радостные выбегали из кабинета, благодарили врача за чуткость и профессионализм. Джина толкнула последнего больного в сторону и влетела в кабинет друга.       — Рэми! Что со Стивеном?       — Джина, угомонись, — врач откашлялся, — он в ужасном состоянии. Какие-то ублюдки жестоко избили его, напав в тёмном углу!       — Да? Ублюдки? Ему Эрвин по щам надавал. А эта учёная скотина накатала на него заяву в полицию. А меня даже не пустили к нему, суки! — Купер ходила по кабинету, нервничая.       — Слушай, Стив мой друг, я буду за него, прости. У него сломана рука, двое ребер, синяки, ссадины. — Рэми качал головой.       — Так это ты снял побои. — Джина облокотилась на стол руками и вздохнула. — Хотя, ты же его друг. Я понимаю тебя. Ладно, я навещу его.       — Только не бей его. — Попросил Рэми.       — А это как получится! — Купер помчалась искать Хименеса. Он был в своей лаборатории с Рикки. Деррик и Итан – верные собачки Стива – сначала не хотели пускать девушку в лабораторию, но она их нагло растолкала в стороны и ворвалась к бывшему.       Стивен сразу понял, зачем пришла Джина. Он ждал её всё это время. Он соскучился по ней. Сегодня, когда Эрвин ворвался к нему утром и задал вопрос, спит ли Стив с Джиной, Хименес понял как ему не хватает бывшей, её объятий, смеха, улыбки, криков, когда он не хотел смотреть с ней фильмы. Он скучал по Джине. Стивен даже повесил её обручальное кольцо на свой браслет, на котором висели циферки, из которых можно было составить все памятные даты для него.       — Я ждал тебя и знаю зачем ты пришла, — откашлялся Хименес.       — Забери заявление, — девушка подошла к Стиву и одарила его злым взглядом, но увидев его состоянии и синяки, на минуту замешкалась.       — Нет. — Стивен схватил Джину за руку и потянул к себе. — Не заберу!       — Если в тебе осталась хоть капля человека, то забери ебучие заявление из полиции, или я тебя добью! — оскалилась Купер. Ей хотелось придушить бывшего. Он вымораживал своей наглостью.       — Если ты переспишь со мной, то заберу, — поставил условия Стив, держа девушку здоровой рукой за запястье.       — Мой отец прав. Ты не мужик, а занавеска, которая даже от душа не прикроет! — Джина плюнула в лицо Хименесу, выбежала из его лаборатории и решила с утра направиться к Хистории.       Джина всю ночь думала, зачем она это делает? Зачем ей нужно вытаскивать Эрвина из тюрьмы? По факту, он виновен, жестоко избил бедного Хименеса и должен за это ответить. А по другому факту, Джина считала, что Эрвин мало дал Стивену. Нужно было так треснуть, чтобы из глаз искры полетели, а мозги перевернулись. Купер решила идти до конца и освободить Смита.

***

      Джина с утра влетела в кабинет Хистории, держа в руках жёлтую папку с документами. У Райсс проходило собрание. Купер обрадовалась этому, она беспардонно кинула под нос Хистории папку и скрестила руки на груди.       — Что вы себе позволяете? — возмутилась Райсс, отодвигая папку в сторону.       — Вы…— Джина одним махом, находясь на пределе сдерживания своих эмоций, скинула со стола блондинки все документы, которые разлетелись в воздухе. Апогеем стало то, что Купер залезла на стол.       — Слезьте со стола! Агент, ваше хамство переходит границы! — Хистория подскочила на ноги, отодвигая от себя стул.       — Да очнитесь вы все, границ больше нет! Я четыре года скиталась везде, где только можно было, все государства пали, я пыталась связаться с друзьями из других стран, но всё бестолку! Мира больше нет! — на нервах, эмоциях говорила Купер, путешествуя по столу.       — Вы были на севере? — Хистория опять начала заводить свою шарманку о БИАВ.       — На севере поставили лагерь военные! Они расстреливали всех людей, если к их воротам приближался хоть кто-то! Людей расстреливали на моих глазах, я еле смогла уехать оттуда с подругами. — Купер спрыгнула со стола и подошла к Хистории, которая отходила назад. — Вы выращиваете свои тыковки круглый год, знаете как подвязывать помидоры, умеете держать вилы в руках, но зачем вам нужен север? Он холодный и не любит чужаков. Он по ним выстреливает из пулемётов, которые никогда не замолкают.       — Мы хотим узнать про вирус! Мы хотим правды! — повысила голос Хистория.       — Я отвезу вас на север, если вы освободите Эрвина. — Джина подбоченилась. Райсс смотрела в глаза Купер и видела в них решимость и неотступность. Такие как Джина идут по головам ради достижения цели. То, что Купер выжила в этом кошмаре, не прибившись к лагерю было чудом.       — Вы постоянно осмеливаетесь ставить мне условия, считая, что вы единственная, кто может провести нас на север, но вы забываете, что у вас есть подруги, которые не против за небольшую сумму отвести нас туда, куда нам нужно! Вы наглая, лишённая малейшего понятия воспитания, такта и хороших манер номадка!       — Помадка! — оскалилась Джина. — Я не единственная, кто знает, где север. Вы и сами знаете, где он, ведь, у вас есть компас. Я надеюсь, что вы знаете что это такое и как им пользоваться, только за четыре года вы ни разу не осмелилась съездить туда. Вы боитесь мародёров, луддитов, последователей Ноя, разбойников, беглых преступников, людей, которых вы иногда выгоняете из Пустоши. Вам нужен не проводник, а охранник, готовый защищать вашу жопу, держа автомат.       — Вы забываетесь!       — А вы повторяетесь. Придумайте что-то новое, более практичное, чем то, что я забываюсь. — Джина передохнула. — Я готова подчиняться вам. Условие я сказала выше. Решение остаётся за вами.       Хистория торжествовала. Так удачно совпал этот арест Эрвина, заявление от Хименеса и очередной спектакль от Джины. Райсс нашла рычаг давления на своего специального агента. Она не хотела пока ехать на север, но у неё было важное дело, которое Хистория хотела поручить только Джине.       Купер было отвратительно. Если бы отец видел бы её сейчас, то отрёкся бы от неё. Дочку Генри Маршалла смогли подчинить, нашли слабые места и вставили в них рычаги управления. Это не укладывалось в голове... Из-за этого было горько.       — Подчиняться? — глаза Хистории заблестели. Она выгнала всех из кабинета в приказном тоне. Подчинённым не следует видеть всего. Им достаточно увидеть слегла подавленный и потерянный взгляд Джины. Взгляд послушной собаки, готовой приносить ветку своей хозяйке. Взгляд покорности. Взгляд… Такой хороший, приятный пустой, лишённый воли взгляд.       — Я готова выполнять ваши поручения, не задавая вопросов, которые меня не касаются. — У Джины дрожал голос. Она чувствовала себя волчицей, которую насильно сажали в клетку, словесно били, чтобы подчинить.       — Кажется, что вы стали разумнее с нашей вчерашней встречи. Это меня радует. — Хистория села на свой стул, довольно улыбаясь. Она как-то поспорила с Имир, что может подчинить себе абсолютно любого человека. Райсс пока что выигрывала спор.       — Если вы освободите Эрвина, то... — Джина прикусила губу. — То я буду преданна вам.       — Хорошо. Надеюсь, вы поняли, как нужно себя вести на земле наглых южан? — улыбнулась ещё шире блондинка, слегка покраснев от счастья.       — Я не хотела вас вчера обидеть. Приношу вам свои извинения, — агент говорила без сарказма, но и без искренности. Её тошнило от осознания самой себя. Так было гадко признавать себя ведомой.       Купер сломала все свои принципы. Засунула свой гонор куда подальше и всё ради человека, который ей изменил. Всё было хуже некуда...