Рассказы ни о чем

Однажды, маленькая Мария была на кладбище… Тогда над огромным серым городом сгущались черные мрачные тучи и вот-вот небо должно было разверзнуться в грозе, одарив серые улочки освежающей влагой. Вдалеке гремел гром, маленькая Мария держала за руку свою маму, которая куда-то спешила. Мария никак не могла за ней поспеть. Добежав до дороги, маленькая девочка заметила машину одного маминого знакомого, который, облокотившись на ее капот, докуривал сигарету. — Мам, а куда мы едем? — спросила Мария, сидя на заднем сидении машины. — Повидать бабушку и дедушку, милая, — ответила ей мать, смотря в окно на серый город, который постепенно сменился бескрайним лесом. На лобовое стекло упали первые капли осеннего дождя, вдалеке блеснула молния. На улице стало совсем темно, дождь усилился, все барабаня по металлической крыше старой машины. Мария ненадолго закрыла глаза. Шум дождя, воды под колесами, шум дороги убаюкивал ее, как колыбельная. Где-то на окраине своего засыпающего сознания, Мария вдруг подумала: «А ведь ни дедушки, ни бабушки, как говорила мама, уже нет в этом мире» — Мама, — позвала сонным голосом засыпающая девочка, — А можно мы и папу тоже навестим? — Прости, дорогая, — ответила ей мама, — Папа в другом месте, не в том, в которое мы едим. Мария задремала. Дорога была долгая, ближе к концу пути дождь кончился, разбудив тишиной задремавшую девочку. Открыв глаза и посмотрев в окно, она увидела лес. Все тот же бесконечный лес, тянущийся вдоль всей дороги. Затем, впереди показалось нечто пёстрое, яркое. Подъехав ближе, Мария поняла, что это цветочные лавки. Целый квартал цветочников, торгующих розами, пионами, тюльпанами, гвоздиками, букетами разных цветов и венками. Венков было особенно много. Дальше показалось что-то серое. Камни. Город камней, серых, но таких разных. Они стояли вряд, на некоторых были ценники. — Что это такое? — спросила девочка, указав на плоских солдатиков. — Могильные камни, милая, — ответил ей водитель, чьего имени она не знала, — Надгробия. Это рынок. Ей были незнакомы такие слова, как «могила» и «надгробие», но спрашивать она больше ничего не стала. Ряд серых камней кончился и дальше, какое-то время, продолжался все тот же зелёный лес. А потом, между деревьев, начали мелькать оградки, кресты и те самые камни, украшенные венками. Мария тут же поняла, куда они приехали. Она много слышала о таких местах, куда увозят людей, когда их душа больше не связана с их телом. Она много слышала о том, что бездушных принято закапывать в специальных местах, ставить именной камень, чтобы отличить своих родных от чужих людей, навещать их и приносить им цветы, показывая тем самым, что не смотря на то, что они теперь лишь бездушное тело, зарытое в земле, их все ещё помнят, все ещё любят. Машина остановилась. Водитель остался сидеть на месте, а мама же направилась куда-то вглубь леса, усеянного молчаливыми камнями. — Последи за ней, — попросила она своего друга, на что Мария тут же запротестовала. — Куда ты без меня! — возмутилась девочка, на что мама просто ей ответила. — Я только за цветами, а потом мы пойдем к бабушке и дедушке, хорошо? Мария просто кивнула. Любезный водитель молча достал сигарету. Мария подумала о том, зачем нужно навещать покойников? Их же, по сути, там нет. Там лежат лишь оболочки, а сам человек давно уже отправился в другой мир, что так далеко, что и представить трудно. Так зачем приходить сюда из года в год, зачем приносить цветы? Мария хотела спросить у друга своей матери, но он, будто догадавшись о чем она думает, задумчиво ответил: — Мы приходим сюда, потому что нам так проще. — Что? — переспросила девочка. — Нам проще думать, что наши любимые все ещё здесь, с нами, просто они все время молчат, слушая, как мы говорим с ними. — Но какой смысл говорить, если они не отвечают? — спросила девочка, непонимающе похлопав глазками. Водитель выбросил окурок на дорогу. — Мы хотим верить, что они нас слышат. С неба упала пара одиноких капель. Небо все ещё было серым, прямо как те камни в траве. Мария пошла вдоль дороги, стараясь слишком далеко не уходить от машины. Вдруг, перед ней расстилалось бесконечное поле. Поле, усеянное камнями. Они были не такими, как те, что в лесу. Те были самыми разными: какие-то больше, какие-то меньше, где-то темнее, а где-то совсем белые. Эти же камни были одинаковыми. И ни на одном из них не было ни единого цветка. — Что это? — спросила Мария, будто бы сама у себя, но ей из-за спины, вздохнув, ответил подошедший водитель. — Ветераны, — просто сказал он, — Воинское кладбище. — Это те, что на войне? — Да, они самые. Они пробирались сквозь высокую лесную траву, что росла меж оградок. Их было много. В одной оградке порой помещалось по пять могил. Все они были мокрыми, ровно как и трава, что, колыхаясь, будила лесных обитателей ото сна, в частности, комаров. Мария невольно подумала: «Как их много. Неужели, они все и впрямь мертвы?». Мама держала в руках три маленьких букета. В одном было пятнадцать тюльпанов. Мишель когда-то слышала, что дедушка любил тюльпаны. Во втором, были алые, как кровь, розы… Наконец, ее мама остановилась около одной из оградок. За ней находилось всего две могилы, небольшая лавочка и росло дерево. Мама открыла калитку, подошла сначала к дедушке, подарив ему тюльпаны, а затем к бабушке, порадовав ее алыми розами. — Мария, дорогая, поздоровайся с бабушкой и дедушкой, — сказала ей мама, на что девочка подошла поближе. — Здравствуйте, — неловко промолвила она. Мама присела на лавочку, держа в руках третий не подаренный букет. Мария ещё немного посмотрела на камни, затем на маму, потом на небо. Из-за туч мельком проглядывало кое-где тусклое осеннее солнце. Мария пошла по заросшим тропинкам. Под ее ботиночками булькала вода. «Как давно их никто не навещал, им, должно быть, очень грустно» — думала она, оглядывая камни вокруг себя, около заросших тропинок. Она ходила то в одну сторону, то в другую, рассматривая надгробия, читала имена и пыталась различить даты, понять цифры, узнать, сколько прожили эти люди и как давно умерли. Кем были все они, какие у них любимые цветы? Чем они занимались до того, как их души предались забвению? Вдруг, недалеко от себя, Мария заметила свежую могилу. Земля вокруг нее была рыхлой, цветов было больше, чем на других, а на маленьком надгробии сидел маленький розовый кролик, немного намокший от дождя. Рядом с ним горела свечка. Ее зажгли совсем недавно, как раз после того, как дождь кончился, иначе бы она потухла. Мария посмотрела сначала на свечку, а потом на фотографию, стоящую в цветах, с которой прямо на нее смотрела маленькая девочка примерно ее возраста. Девочка радостно улыбалась ей с фотографии, сверкая своими счастливыми голубыми глазами. Марии вдруг стало невыносимо грустно и по ее розовой щеке покатилась одинокая слеза. Мама окликнула ее и Мария поспешила вернуться назад и попрощаться с дедушкой и бабушкой. «Ей не должно быть грустно, — подумала девочка, — К ней ведь приходят. Ей не одиноко». Мария вновь стояла возле водителя, что любезно подвёз их с мамой до кладбища. Водителя, как оказалось, зовут Александр. И он курил уже третью сигарету, пока мама опять куда-то убежала. Она попросила Марию подождать ее у машины и строго запретила идти за ней, взяв с собой тот третий букет. Кто-то когда-то говорил ей, что ее папа очень любил георгины… Возле поля с одинаковыми камнями располагалось нечто, вроде свалки. — Их выбросили? — спросила Мария, указав на каменную свалку. — Надгробия заменяют, — пояснил Александр, — Покупают другие. Дороже или лучше, старые выбрасывают. — Но какой в этом смысл? — спросила она. «Разве им уже не все равно?» — хотелось ей добавить, но она промолчала. — Наверное, что-то да есть, — задумчиво сказал Александр. Время близилось к вечеру. Трое мужчин в серых куртках выкапывали глубокую яму прямо на окраине леса. Мария никак не могла понять зачем. — Что вы делаете? — наконец спросила она. Один рабочий усмехнулся, вытирая намокший лоб. — А ты как думаешь? — Не знаю, — моргнула девочка, — Роете яму? — Ага, вроде того, — согласился рабочий, продолжая копать. — А… для, — она замялась, — Для кого эта яма? — немного помолчав, все же спросила Мария. — Да черт его знает для кого, — буркнул рабочий, продолжая копать. — И неужели вам ни капельки не интересно? — Да какая к черту разница, — буркнул уже другой рабочий, — Он уже все равно помер. Кем бы он там ни был. Внезапно подул холодный вечерний ветерок, разгоняя серые облака. «Кладбище — очень одинокое место», — подумала Мария, уже сидя в машине. Закат окрасил небо в оранжевый, облака стали цвета персика, а ее мама все смотрела в окно, думая о чем-то своем. «А ведь там, — подумала девочка, — на том кладбище, целый свой мегаполис». Целый город, невероятно одинокий город, окруженный молчаливыми деревьями. Город печальных цветов, город зажжённых свечей, город серых памятников. Город памяти и город скорби, город слез. Город ушедших в далёкое путешествие, из которого никому не суждено вернуться.