Ядовитые капли

Наконец, Микаэла оторвался от пухлых губ девушки. Адель переводила дыхание, искала руками свою саблю, собираясь напасть на врага. Вампир быстро перехватил её руки, поднял их над её тёмной головкой и прижал к холодной стене. В его взгляде не было ни ярости, ни злости, ни нежности, ни ласки, в общем, ничего. Чего она хотела ожидать от бесчувственной твари? — Я не собираюсь с тобой бороться… — сказал юноша, чувствуя на своей безжизненной коже горячее сбитое дыхание девушки. — Пусти! Прекрати! Больно! — завопила Адель, и прозрачные горькие слёзы потекли по её щекам. Эти слёзы падали на каменный пол, оставляя тёмные пятна. Вампир попытался смахнуть с её дрожащих ресниц. Слёзы, словно ядовитые капли, ожигали его руки сквозь перчатки, хотя боли Мика не чувствовал. Ему казалось, что это болит его душа, которая замерла после смерти человеческого тела, а теперь из-за слёз девушки забытые чувства вернулись к Микаэле. Он слизал с поверхности перчатки прозрачные капли. «Горькие! Какие же они горькие! Наверное, отчаяние и имеет такой вкус… Жаль, что я больше не чувствую его… Даже такое мерзкое чувство, как отчаяние, помогало мне взлетать ввысь, карабкаться по скале несчастий, глядя в светлое будущее, оно заставляло изменить образ жизни. Эта девчонка отчаялась! Она вся дрожит, боится, что скоро её жалкая жизнь оборвётся. Хотя… Подождите! Сквозь пелену слёз я вижу её ясные голубые глаза, в которых ещё горит пламя борьбы. Так что же она выберет? Отдаться отчаянию и погибнуть или рискнуть и выжить? Эта мерзавка чем-то похожа на Юи. Он тоже шёл против течения, порой натыкаясь на камни отчаяния. Она — борец по жизни! Вот только зачем бороться со всем миром, если можно убежать далеко-далеко и спрятаться в девственном лоне природы, где тебя никто не побеспокоит,» — размышлял юноша, ослабляя железную хватку. Адель не обрывала зрительного контакта с вампиром. Военная не понимала, почему сейчас ей хочется разглядывать безжизненные глаза напротив. Её щёки и уши горели от нахлынувшего румянца, беспричинные, по мнению самой Барановой, слёзы жгли глаза, а в груди горело от ярости, которая боролась с влюблённостью и юношеским порывом. Вроде бы, Мика был вампиром, значит, был её врагом, однако он отличался от других тварей и старался не навредить людям, дерзил другим вампирам. Микаэла — истинный бунтарь. Адель — обычная пешка, которая плыла по течению. Скажете, что уйти на войну девушке — это бунтарство? Нет! Это одно из многих жизненных течений, которое захватывает в свой водоворот смертного человечишку, навсегда изменяя его судьбу. Девушка могла бы выбрать и другие течения: остаться среди гражданских, стать волонтёром, перейти на сторону вампиров, предав тем самым человечество, наложить на себя руки, чтобы больше не видеть этот прогнивший мир… Всё это различные сценарии, которые каждый выбирает сам. Нет, Баранова вовсе не бунтарка. Она простая пешка, которая хочет стать королевой на шахматной доске среди блёклых фигурок. Внезапно раздались чьи-то голоса. Мика перекинул через плечо старшего лейтенанта, но тот всё равно смог ранить вампира острой саблей. На белоснежном плаще выступили алые капли крови. Затем Адель почувствовала сильный удар по голове и отключилась.

***

«И почему мне нравились его поцелуи? Почему его укусы приносили моему телу блаженство? Моя голова идёт кругом! Моё тело кричит от желания. Боже, какие картины рисует моё воображение! Как мне стыдно!» — думала девушка в глубоком сне. Голова ещё болела от удара, однако сознание по мелким крупицам возвращалось к военной. Веки были настолько тяжёлыми, что Адель не могла открыть глаза. Она попыталась позвать кому-нибудь, но вместо скромного «кто-нибудь» из её рта вылетело непонятное мычание. Никто не ответил на призыв бедняжки. Она была одна во вражеском помещение, куда её, скорее всего, принёс Микаэла. Ох, его юные и уже очень сильные руки несли её тело, они прикасались к Барановой, возможно, даже там, где нельзя… От таких мыслей старший лейтенант закусил губы до крови. «Я ещё раз попытаюсь проснуться! Моя особа не сдастся врагам!» — решила Адель и снова попыталась приоткрыть глаза. Тонкая яркая полоса света ударила в приоткрытые голубые глаза девушки. Она рефлекторно прищурилась, села на кровати. Раздался звон цепей. Баранова заметила кандалы на ногах. Видно, кто-то очень не хочет отпускать её. Быть может, это Микаэла? Опять Мика! Там он, сям он! Что же творится с хладнокровным лейтенантом, который прибыл в Японию только, чтобы выполнить запрос этой страны, который был прислан на её далёкую Родину? Возможно, здесь впервые проснулись замёрзшие чувства Адель, которые так и не смогли проснуться в России. Надо сдерживать свои подростковые эмоции, пусть они и бывают один раз в жизни!