Ядовитые капли

Адель отчаянно тянула на себя длинную цепь, била кулаками по кандалам, однако путы оказались куда крепче военной. Старший лейтенант стал звать на помощь, даже пошёл на самый рискованный шаг: начал кричать различные ругательства в сторону вампиров, чтобы хоть кто-нибудь обратил на него внимание. Барановой надо было понять, что происходит вокруг. Голос сорвался. — Ненавижу… Ненавижу вас всех!.. — хрипло ругалась в пустоту девушка, начиная крутиться на кровати. Бессмысленная борьба продолжалась недолго. Вскоре силы покинули Адель. Она устало легла на мягкие подушки, стала рассматривать спальню. Длинные полупрозрачные ткани балдахина закрывали бледное лицо пленницы от яркого света фонарей, которые горели снаружи. Баранова поняла, что она находится в городе вампиров, где нет солнца и луны, где свет исходит только от тусклых фонарей. Здесь живут истинные дети ночи. Бедняжка представила, как они, бессмертные твари, привозят сюда рабов. Мужчин заставляют работать не покладая рук, детей рассматривают, как дорогие деликатесы, а женщины становятся пленницами, услаждая хозяев своими телами и кровью. «И со мною поступят так же! Мне отвратительна одна только мысль, что вампир будет прикасаться к моему телу, будет шептать сладкие речи своим наигранно-сладким голоском. Лучше уж умереть страшной смертью, погибнуть героем, чем стать потаскушкой какого-нибудь аристократа! — наводила на себя страшные мысли голубоглазая девушка. — С другой стороны, я часто слышала, что вампиры — самые отвратительные существа на земле. Они считают людей скотом, убивают детей, насилуют женщин, но разве люди не делают тоже самое? Сколько раз в исторических книгах писали о человеческой жестокости, о рабстве, которое зародилось ещё в древности, о людских грехах, которые по сей день есть у каждого из нас. Так кто же лучше?» Раздался дверной скрип. Адель была не в силах приподняться на кровати, поэтому смогла только кинуть усталый взор на входящего в её покои. Её глаза встретили холодный взгляд Микаэлы, который пришёл навестить своего нового зверька. Мика — бывший человек, однако и он, как и все аристократы, поймал себе прелестную девчушку, заковал жертву в кандалы и вот теперь пришёл, чтобы посмотреть на её страдания. Хакуя предал людей?! На чьей он стороне? Быть может, Юи всегда ошибался, считая, что его брат остался человечным. — Ненавижу тебя! — из последних сил крикнула в лицо юноше пленница, готовая к любому исходу. Мика молча сел рядом с ней на кровать. Адель кое-как смогла сесть, попыталась вцепиться ноготками в бледное горло вампира, чтобы вражеская кровь полилась на его белоснежные одеяния, чтобы хотя бы такая маленькая месть свершилась, но Хакуя оказался куда проворнее своей уставшей жертвы. Юноша повалил бедняжку на бледно-розовые простыни, прижимая своим телом к кровати, которая начала скрипеть из-за отчаянной битвы между двумя разными существами. Вампир сразу же прильнул к девичьей шее, осторожно прокусывая фарфоровую кожу. Баранова не издала ни звука, почувствовав острую боль в месте укуса. Она не собиралась проигрывать врагу: пыталась столкнуть его с себя, ёрзала по кровати, ругалась на чём стоит свет, а Микаэла никак не реагировал на её слабые попытки возмущения. Юноша освободил одну руку пленницы. Адель попыталась ударить Мику по лицу, но почувствовала, как враг медленно потянул лямку лёгкой сиреневой сорочки, обнажая хрупкое плечо и красивую девичью грудь, начиная ласково гладить её, иногда сжимая мягкое полушарие в своих длинных пальцах. От таких прикосновений разум покинул тело девушки. Неизвестные до сегодняшнего вечера стоны стали подступать к её горлу, пытаясь вырваться наружу. Баранова из последних сил сдерживала их, чтобы не показать свою слабость врагу. Микаэла рывком разорвал лёгкую материю, обнажая красивый бюст, он отстранился от лебединой шею пленницы, припал губами к потемневшей вершинке груди, поддерживая с жертвой зрительный контакт. Девушка попыталась прикрыть своё обнажённое тело руками, однако её ладони наткнулись на преграду в виде широких плеч юноши. Девичьи пальчики сильно сжали мужские плечи, а сама Адель издала первый запретный стон, который словно просил вампира продолжать ласкать пленницу и не останавливаться. «Быть может, это и к лучшему,» — подумала Адель, вовсе забыв про свои протесты и поддавшись ослепляющему и незнакомому чувству, которое могло полностью изменить её судьбу.