Ядовитые капли

Мика схватил Адель за руку, повёл её обратно в свой дом. Больно. Больно он сжимает хрупкую девичью кисть, но пленница молчит, лишь изредка тихо шипит. Хакуя постоянно оглядывается. Он боится, что кто-нибудь заметит Баранову, которая стала желанной добычей среди вампиров. Каждый кровосос уже имел на бедняжку планы. — Какая встреча! Микаэла, мой милый мальчик, и его подружка! — послышался смазливо-сладкий голос Ферида. Светловолосый юноша недовольно цыкнул. Ещё этого подлеца не хватало! Военная удивлённо глянула на хозяина. Она впервые видела его недовольное выражение лица. Похоже, даже у вампиров есть свои распри. Затем Адель перевела взгляд на Батори, который важно, словно пёстрый павлин, шёл к парочке. Глаза у старшего офицера загорелись. Она вспомнила, что за голову этого аристократа дали бы огромную сумму и повышение. «Это хорошо, что я стала тесно общаться с Микой, но знакомство с Батори — запасной выход, а если повезёт, то можно сразу двоих сдать Имперской армии, — подумала девушка, не замечая коварной улыбки, которая появилась на её лице. — Нет, Мику не отдам. Пусть лучше он у меня останется в качестве раба. Быть может, тогда моё ненормальное состояние исчезнет.» Тем временем Ферид вплотную подошёл к Адель, не замечая грозного взгляда алых глаз юноши, который ещё крепче сжал кисть пленницы. Аристократ притянул к себе лицо девушки за подбородок. Его изящные пальцы, подходящие больше какой-нибудь важной барышне, чем мужчине, ласково гладили её фарфоровую кожу. Баранова не сводила глаз с вампира, подумав, что он весьма красив для монстра. Неужели её сердце снова бешено забилось? — Адель?.. — удивился Хакуя, рассматривая лицо девушки. — Бедняжка… Неужели я так тебя напугал? Ах, милочка, давай я смахну с твоих щёчек слёзы, они вовсе не идут к лицу главной нашей жертве, — хитро улыбнулся Батори, специально растягивая слова. — Слёзы? — не понимала аристократа Баранова, но стоило мужчине прикоснуться к её щеке, как что-то холодное скатилось на белоснежную перчатку вампира. Прозрачные слёзы. Девичьи слёзы. Ферид с лёгкостью смахнул их с кожи пленницы и пышных чёрных ресниц, а оставшиеся капельки на перчатке слизал. Почему-то военная подумала, что он поморщится от вкуса её слезинок. Она помнила, как Микаэла боялся её слёз. Они были для него медленным ядом, от которого юноша умирал бы в страшных муках. — Солёные… Наверное, наш Микаэла совсем тебя не удовлетворяет, милочка, — наигранно вздохнул аристократ и продолжил бы сладкую речь, если бы светловолосый юноша не нанёс ему удар мечом в живот. Алая кровь хлынула изо рта вампира, на белоснежной форме формировалось большое кровавое пятно. В этот момент Адель затаила дыхание. Она не раз видела, как убивали вампиров, да и сама убивала их, но сейчас её сердце сжалось от боли. Эта ситуация напомнила ей о далёком прошлой. Тёмная комната, разбросанные вещи, выбитые окна. Маленькая девочка прижимается к матери. Она старается не плакать, но слёзы ручьями льются из маленьких детских глазок. В таком юном возрасте познать столько горя! Вдруг раздаются чьи-то шаги. Женщина медленно подползает к полуразвалившейся тахте, пытается затолкнуть под неё дочку, которая мёртвой хваткой вцепилась в мать. — Всё будет хорошо. Милая, спрячься там, — умоляет женщина маленькую Адель. — Нет! Мамочка, я никуда не спрячусь без тебя! — рыдает малышка, сильно цепляясь за грязные рукава сорочки женщины. — Тише! — испуганно шепчет мать дочке, услышав приближающиеся шаги. Малышка прижимается к своей единственной защите, прячет головку в складках сорочки. Она не замечает, как мама оборачивается, собирается что-то сказать, но вместо слов раздаются невнятные стоны. Маленькая Адель вздрагивает, приподнимает голову. Из груди женщины торчит острое лезвие меча, по которому стекают алые капельки крови, капают на детское личико. Незнакомый мужчина улыбается малышке. Она замечает, как при тусклом свете луны блеснули два острых клыка. Вампир! Быть может, Адель умерла бы ту в ночь, но вовремя подоспели военные. Девочка осталась в живых, но потеряла родного человека. Всего какие-то пара минут оказались решающими. Баранова вырывается руку из крепких пут хозяина, бросается к раненному Батори, который распластался на полу, образуя под собой лужу крови. Её руки сжимают его руки, в глазах стоят слёзы, которые падают на окровавленное лицо аристократа. Ферид впервые испытал одно из забытых чувств. Он удивился.