Эхо

Февраль 1943 года, пригород Берлина. - Так что вы скажете в ответ на мое предложение, доктор? – сидящий в кресле у камина темноволосый мужчина с усмешкой взглянул на своего собеседника, задумчиво перебирающего пальцами по подлокотнику. – В действующей армии вам делать нечего, а, взявшись за то, что я вам предлагаю, вы принесете Германии неоценимую пользу. - Можете не утруждать себя объяснениями, господин бригаденфюрер*, - чуть усмехнулся тот, кого назвали доктором. - Но я не состою в… организации, что может стать проблемой. - Этот вопрос легко решить. Так вы согласны? - Я почту за честь работать на благо нашей расы, - избежал прямого ответа доктор. - Но мне нужны ответы. Эсесовец поджал тонкие губы и откинулся на спинку кресла, жестом предлагая продолжать. - Самый главный вопрос. Как быть с материалом для исследований? Мы не можем позволить себе использовать немецких женщин. Это просто бесчеловечно… - он развёл руками и изогнул губы, пряча под усами жестокую усмешку, так не соответствующую тому, что он только что сказал. - Аушвиц вас устроит? Материала для исследований там более, чем достаточно. - Другая сторона монеты, да, господин бригаденфюрер? Это ведь не арийцы. Разве мы можем позволить себе испытания по созданию сверхчеловека на неполноценных? Военный только усмехнулся. Да, такой точный расчёт и преданность идее могут сослужить ему неплохую службу… - Доктор, не притворяйтесь. Вы должны понимать, это же элементарно. Количество материала, который погибнет в ходе исследований, невозможно спрогнозировать. Вы готовы принести в жертву науке такое количество немцев? – эсесовец встал и начал прохаживаться по комнате. Доктор некоторое время следил за его перемещениями, а затем понимающе кивнул. Военный довольно улыбнулся. - Я тоже не готов, господин Менгеле. Потому предлагаю вам использовать заключенных как лабораторных мышей. И привлечь к испытаниям представителей нашей расы только лишь на завершающем этапе, когда все исследования увенчаются успехом. В комнате повисло молчание, разрываемое только треском поленьев в камине. Бригаденфюрер молчал, повернувшись лицом к окну и глядя на темную улицу, доктор продолжал постукивать пальцами по подлокотнику кресла. Предложение было заманчивым. Отказываться от него, особенно, когда к тебе приезжает такой чин СС и предлагает работу, о который ты мечтаешь, было выше его сил. Интересовало Менгеле другое – этот человек явно связан с Анненербе, хоть и не носит знаков отличия, и предлагает ему в качестве материала для исследований не что-нибудь, а узников самого большого концентрационного лагеря. Заманчиво. Но неужели им не хватает талантливых врачей? Определённо, ответ на этот вопрос положительный - хватает, и ещё как. Анненербе всегда держит марку. Значит, им нужен кто-то, кого в организации еще не знают. Если он сказал, что вопрос с его принятием легко решить… - Я жду ответа, доктор, - гость отвернулся от окна и пристально взглянул на хозяина дома. На секунду тому показалось, что его глаза светятся зеленым. - Я согласен, господин бригаденфюрер. Когда я должен приступить к работе? – Менгеле медленно поднялся из кресла. - Даю вам два дня на сборы. О формальностях не беспокойтесь, - он взял со столика у окна тонкую кожаную папку и протянул ее доктору. – Возьмите. Это ваш контракт. Прочтите, подпишите. Завтра утром его у вас заберут. Хорошей ночи, доктор. Он надел фуражку, перчатки, и вышел из комнаты, оставив доктора наедине со своими мыслями и черной папкой. Внизу хлопнула дверь. Подошедший к окну хозяин дома увидел, как гость садится в черную, словно облитую лаком машину, и она резво, но почти бесшумно уносится в темноту. Вернувшись к камину, он раскрыл папку и углубился в чтение. Оторвался он только через полчаса, не дочитав и до половины. - Это просто сделка с Дьяволом какая-то. За этой фразой, сказанной вслух, последовал самодовольный смешок, заставивший доктора вздрогнуть и оглядеть комнату. Пусто. Показалось. Он направился к бюро, стоящему у дальней стены, выудил из верхнего ящичка письменные принадлежности и широким, уверенным почерком написал три слова в конце последней страницы контракта. «Доктор Йозеф Менгеле». Сделка завершена, осталось только выполнить работу. Если получится то, что озвучил бригаденфюрер, то его имя войдет в историю, как имя ученого, создавшего сверхчеловека. Май 1943 года, Польша. Поезд медленно полз сквозь удущающе жаркий воздух. Солдаты, стоящие в карауле у главных железнодорожных ворот лагеря, изнывали от духоты и назойливых мух, жалящих не хуже любой пчелы. Решетчатые ворота открывались навстречу приближающемуся эшелону медленно, почти лениво, словно им, как и охраняющим их людям, было жарко. Состав, напоминающий огромную коричневую змею, вползал в лагерные ворота, из которых он выйдет позже, оставив свой груз. В эшелоне был тридцать один вагон. И в каждом из них - люди. По восемьдесят-сто человек в каждом вагоне, в страшной тесноте, без еды и воды, они ехали сюда последние шестеро суток. От вагонов воняло - пылью, экскрементами... смертью. В каждом вагоне были умершие, не вынесшие таких условий перевозки люди. Часовые брезгливо морщились и ругались на проходящий мимо состав. Для них находящиеся в вагонах - всего лишь человеческий мусор, подлежащий уничтожению после того, как отработает свой ресурс на благо Германии. Чего их жалеть? Передохнут эти - привезут других. Каждый день привозят. И если бы всех их оставляли жить... Зачем? Арийской расе столько не нужно. Солдаты посмеивались и жестоко шутили, что газа в Германии на всех хватит, а горят они прекрасно без дополнительной помощи. Поезд дополз до станции и встал у огромной платформы. К вагонам тут же подошли вооруженные люди и начали открывать двери вагонов. Вонь, окутывавшая поезд, стала сильнее, и солдаты начали практически выбрасывать обессиленных людей из вагонов на землю. Упавших заставляли подняться и вместе с ещё держащимися на ногах построили в шеренги возле вагонов, в которых они прибыли в это жуткое место. Спустя полчаса рядом с лагерем растянулось несколько нестройных шеренг, которые то и дело разрывались из-за теряющих сознание людей. На этот раз охранники уже не поднимали упавших, а прошивали их короткими автоматными очередями, оставляя лежать там же, на раскаленной солнцем платформе. К платформе неторопливо шла делегация, состоящая из трех затянутых в форму СС мужчин. Один из них, довольно-таки молодой, с приятными чертами лица, на котором выделялись аккуратно подстриженные по последней моде чёрные усы, внимательно вглядывался во вновь прибывших. И улыбался. Такое количество материала! Анненербе, сами того не подозревая, дали ему огромную власть. Он стал руководителем проекта, который поручил ему его ночной гость, и получил в подчинение всю медицинскую службу лагеря. - Господин гауптштурмфюрер, эшелон номер восемьсот двенадцать разгружен, построен и готов к отбору! - молодцеватый автоматчик вытянулся по стойке смирно и отдал Менгеле честь. - Что с ними делали? Почему от них так воняет? - доктор скривился и помахал перед лицом кистью, затянутой в перчатку. - Не могу знать, господин гауптштурмфюрер***! - Женщин до двадцати пяти лет в санитарный блок - я осмотрю их отдельно, детей до девяти лет - тоже. Еще мне нужно тридцать крепких мужчин до тридцати лет. Хотя, их сложно назвать крепкими, - он окинул презрительным взглядом стоящую перед ним толпу. - Остальных - на ваше усмотрение. Он изогнул губы в ухмылке и кивнул стоящему от него по правую руку коменданту. - Позвольте вас покинуть, Рудольф**. Я не могу долго переносить такую жару, - он коснулся кончиками пальцев околыша фуражки и направился обратно, к стоящим невдалеке зданиям из красного кирпича. Вновь прибывшие узники смотрели ему вслед тысячами глаз. Если бы те, кто в будущем станет избранным Менгеле для своей миссии, знали, что с ними будет, они предпочли бы умереть от газа и быть сожженными в печах крематория Аушвица, не прекращавших дымить ни на секунду с того момента, как были запущены. * согласно общевойсковой классификации, звание «бригаденфюрер СС» соответствует званию «генерал-майор». ** речь идет о коменданте Освенцима, Рудольфе Хессе. *** капитан, командир роты