8. Меня зовут Сал Фишер!
20 октября 2019 г., 17:57
Столько лет прошло. И с каждым годом люди просто начали теряться во времени. Какой сейчас месяц? Какой день? Некоторые даже потерялись во времени суток, так как солнца они не видят и не понимают, когда наступает ночь, а когда день. Витамин D отсутствует напрочь, как и ещё некоторые вещества, полезные для организма. В травмпункт чуть ли не каждый день попадают люди с переломами конечностей. Жуткое зрелище.
Но чтобы этого избежать, правительство решило в обязательном порядке поить население добавками в таблетках.
Утром, в обед и вечером, вместе с привычным для всех пайком приносили и капсулы в небольшой картонной коробочке от спичек. Так себе условия, но никто не жаловался, так как за все годы все успели привыкнуть к подобным условиям и сопротивляться было бы глупо. Все боялись остаться и без этого.
Странно, но даже после целого курса приёма препарата, ой, простите… витаминов, никому не стало лучше.
То есть показатели двигались, но не в ту сторону, в которую нужно было.
Может быть, никто этого не замечал, а может, замечал, но у кого откроется рот сказать, когда живёшь на плечах у правительства? Правильно — ни у кого.
Никто не укусит руку, которая тебя кормит. И все живут этим.
— Опять эту дрянь пить? — жалобно простонал Сал, открывая спичечный коробок, из которого после извлёк три таблетки. Одну желтоватого оттенка, вторую, белую капсулу, а третью странного тёмно-бордового цвета. — Фу… — последним звуком подытожил голубоволосый своё мнение обо всех этих таблетках.
— Да, Сал, пей давай, — отвлечённо отозвался Сид, пытаясь что-то найти в выдвижном ящике прикроватной тумбы.
— Да-да… — внимательно осмотрев своего собеседника, голубоглазый сунул таблетки в карман толстовки, а после залпом выпил стакан воды, который после с громким шумом поставил на ту же тумбу. — Кстати, дубина, ты чего там копаешься? — мальчишка склонил голову вбок, а потом его будто осенило и, спрыгнув с кровати, он подскочил к Дженкинсу, крепко хватая за запястье.
— Моя тумба вообще-то! — завопил Сал, ногтями впиваясь в кожу блондина.
— Эй, мелкий. Во-первых, подстричь ногти тебе надо, а то как росомаха ходишь, — с тихой насмешкой проговорил СиДжей, медленно вытаскивая руку из ящика, намекая, что больше не лезет туда и его можно спокойно освободить от хватки цепких пальцев.
— А ты побрейся, — с язвинкой фыркнул мелкий, отпуская чужую руку, после пристраивая свои руки в карманах толстовки.
Сид же задумчиво потер свою бороду и повернулся к маленькому зеркальцу, в которое сам себе подмигнул.
— Нет. Я её отращиваю наоборот, — утвердительно кивнул блондин, по виду явно гордясь собой и своей бородой.
— Ну-ну. А девушка появится? Как же ты ей ли… — Сал резко завёл язык в сторону, облизывая верхнюю губу, а Сид посмотрел на пацана с отцовской строгостью, сдвигая брови.
— Позволь спросить, где ты этого дерьма набрался, а? — уже неким басом спросил Дженкинс, сверля Сала взглядом.
— Что? Что я понабрался? — что-что, но строить миловидное личико Сал умел, что, кстати, сейчас и сделал.
— Вот этого всего! Про отлизать и… — закончил СиДжей лишь шумным вздохом, кинув в сторону Сала непонятный жест рукой, мол «хуй с тобой и дело с концом».
— Ха! — Сал аж на кровать с победной улыбкой заскочил, медленно облизывая верхний ряд зубов, а потом его внимание привлекли две резинки, которые были надеты у него на запястье.
«Тц. Надо Эш отдать», — подумал Сал, но тут в его голову пришла гениальная, как ему тогда показалось, идея.
Так как волосы у Сала были чуть ниже плеч, то он с лёгкостью смог собрать их в два хвостика, которыми он игриво вильнул.
— Алло, Сид, сбрей бороду! — чуть ли не на ухо прокричал Сал Дженкинсу, а после сразу дал дёру на верхний этаж кровати с довольным и гадким хихиканьем.
— Да чтоб тебя! — рявкнул блондин и повернулся в сторону подростка, дабы поругать, мол, в ухо кричать нельзя, но как только ему на глаза попался Сал с хвостиками, вся злость мгновенно улетучилась и парень стал захлебываться смехом.
— Вот так и ходи! — чуть отойдя от смеха проговорил СиДжей, вытирая пальцами выступившие слёзы. А вот Салу его поведение совсем не понравилось, поэтому подросток лишь фыркнул, медленно-таки стягивая резинки со своих волос.
— Ага, хрен тебе, дурила.
— Хрен-хрен и желательно с салом, а то жрать хочется, — почесав бороду, ответил блондин, приземляясь задницей на ближайшую тумбу, спиной же откидываясь на стену.
— Видишь, у тебя уже блохи там, — мерзко похихикал Сал, не спуская взгляд с бородки Сида.
— Да нет там никаких блох, малой! — продолжал парировать Дженкинс, хоть и прекрасно понимал, что номер гиблый и этого «сына своего отца» хер переплюнуть.
— Ну да, ну да… — как бы согласился Сал и откинулся спиной на кровать, устало потягиваясь и выпрямляясь, как струна.
В комнате повисла тишина. Ни одному, ни другому не хотелось её нарушать и снова начинать спор, ибо обоих он утомил.
СиДжей шумно выдохнул и облокотился на стенку спиной, зачем-то заглядывая за спинку кровати.
— Хм… — Дженкинс напряг зрение, а после рукой залез за спинку, хватая двумя пальцами какой-то пакет и вытаскивая, дабы лучше рассмотреть содержимое.
— Чего ты там шуршишь, дурила? — отозвался на шум Сал и приподнялся на локтях, дабы посмотреть, что там делает СиДжей.
Блондин же в этом время извлёк из пакета хорошую такую горсть таблеток, кстати, большая часть которых осталось в пакете, ведь просто не влезла в руку.
— Ты все это время их не пил? — вот теперь Колин поднял на Сала действительно строгий взгляд и голубоволосый весь съёжился.
— Ну, как тебе сказать? Когда не удавалось их спрятать… я их пил! — очень оптимистично заявил Сал и одним прыжком спустился с кровати. — Пить таблетки — это бред, Колин.
— Нет, не бред! — казалось, что возмущению Дженкинса не было предела. Сал, если честно, ещё никогда его таким не видел.
— Если тебе сказали их пить, значит, надо их пить! Ты сдохнуть хочешь, я не пойму? — уже на более повышенных тонах сумбурно проговорил СиДжей, сжимая таблетки в кулаке.
— Да мы и так все сдохли уже, понимаешь?! — Сал подскочил и выхватил у Колина пакет с оставшимися таблетками, доставая оттуда белую капсулу и вскрывая её, дабы показать блондину, что таблетка — просто оболочка, а витаминов как таковых нет и не было. — Видишь?! Пусто! Пустышка! — крикнул подросток, швыряя оставшиеся таблетки в лицо парню. — И ты. И я. И все остальные люди. Они сдохли! — Фишер сжал руки в кулаки, грозным взглядом смотря на растерянного Колина.
— Эти таблетки… тц, — на Фишере просто лица не было, ибо сейчас его переполняла злость на всех и в первую очередь на правительство.
— Сал, погоди… Это…
— Что это?! — резкий крик Фишера заставил Колина дернуться и заткнуться, ибо теперь и он не особо понимал смысл всех этих таблеток. — Люди не должны их пить! Понимаешь?! И я скажу. Скажу им всем и ты не остановишь меня! — Сал бросил непонятный, однако очень убедительный жест в сторону двери, а после, чтобы у Колина даже не хватило времени отвечать, схватился за ручку металлической двери, дёрнул её и выбежал в коридор, поспешно сворачивая за угол, оставляя Колина наедине со своими мыслями.
У неё вся жизнь впереди.
Брюнетка подняла ложку и присела около горелки.
— Та-а-к… — задумчиво протянула и, прокрутив краник, сделала огонь чуть меньше, ибо газ тратить не хочется, да и не нужен он большой на обычную ложку.
Девушка поднесла пакет с сахаром к лицу, откусывая уголочек, тем самым открывая себе доступ к рассыпчатым белым сладким кристалликам.
Она насыпала сахар в ложку, рукоять которой предусмотрительно завернула плотной тканью, чтобы не обжечься после, а потом поднесла ложку к огню, терпеливо дожидаясь, пока сахар не превратиться во вкусную сосательную конфету.
***
— Как думаешь, Сал скоро придёт? — Эш повернула голову в сторону брата, отвлечённо перебирая пальцами кончики своих волос. — Ох, а ты, вижу, совсем неравнодушна к нему, Гильза? Патрон для себя нашла? — Бен захихикал и с неким вызовом в глазах глянул на сестру, которая до кончиков ушей покраснела от возмущения. — Да как ты смеешь? Он же малявка, прям как ты! — дуя губки процедила брюнетка, отправляя в брата подушку, от которой сразу во все стороны разлетелись маленькие пёрышки. — А вообще… мне нравится мальчик из другого отсека, — тихо добавила девчушка, отворачиваясь и закусывая губу. — Ой, правда, что ли? — на лице младшего появилась гадкая улыбочка. — А я-то думал, ты лесбиянка. — Кто бы говорил! — крикнула Эшли и поднялась с пола, убирая зеркало под сиденье, чтобы не дай бог мальчишки-негодяи не вздумали его разбить. Да, старый вагон превратился в полноценный дом. Кровати, которые раньше были сиденьями, перекладины для рук стали турками и сушилками для вещей. В одном углу ребята соорудили некий уголок для отдыха, разместили там несколько матрасов, старые куртки, пледы и подушки, которые спёрли у ничего не подозревающих жителей бункера. Особое место занимал плюшевый медведь, который, прям как глава семейства, восседал на самом видном месте, пронзая всех своим взглядом одного глаза-пуговки, который Эш заботливо пришила, сперев пуговку с рубашки Трэвиса. Консервы и другая еда тоже лежали под сиденьями, защищенные просто прочнейшей грязной простынью. В другом углу валялись журналы «Для взрослых», которые мальчишки берегли как зеницу ока до такой степени, что даже хотели положить на матрасы, что Эш, конечно, делать запретила, как в принципе и то, чтобы журналы лежали на сиденьях. В середине вагона стояла газовая горелка, которая была для ребят и теплом, и местом, где они что-то готовили. Ну… пытались. — Бен! А давай сделаем леденцы! — вдруг предложила брюнетка, ринувшись к сиденьям и заглядывая под них, дабы найти хоть немного сахара. — Леденцы! Отличная идея! — послышался голос откуда-то снаружи. Бен и Эш сразу дернулись, вставая на ноги и устремляя свой взгляд на открытые двери вагона. Из темноты сначала показывается блеск линз, а после прямые рыжие волосы. — Эй, ребят, вы чё будто призрака увидели? — с улыбкой на лице проговорил Тодд, попутно скрещивая руки на груди и останавливаясь в проёме. — Да, призрака. Рыжего такого и страшного! — с нескрываемым сарказмом произнесла Эшли и снова наклонилась, всё же надеясь, что её поиски сахара окажутся успешными. Бена тут же прорвало, и он с диким хохотом свалился с матраса, захлёбываясь смехом. — Господи! А-ха-ха! Тодд! — мальчишка взялся за живот, а остальные бросили на того весьма непонимающие взгляды. — Ну… Довольно привлекательный призрак, чего вы? — нервно поправляя очки, пробухтел Тодд, после получая по груди пакетом с сахаром, который весьма удачно умудрился поймать. — Ага, призрак, давай, будешь помогать. Эш присела на корточки и открыла краник на горелке, пуская газ, а после подожгла его спичкой, получая малоконтролируемый, но огонь. — Отлично! Ребята, найдите ложку! — приказным тоном крикнула брюнетка и кинула непонятный жест рукой в сторону мальчишек. — С каких пор мы тебе подносить все должны? — с явным недовольством процедил сквозь зубы младший Кэмпбелл, но однако послушно полез в коробку со всяким хламом, старательно выискивая нужный столовый прибор. — С тех пор, как появились на свет! — не скрывая гадкой улыбочки, заявила Эшли. В ответ от Бена поступило лишь недовольное фырчание, а Тодд же прыснул в кулак. Его всегда очень веселили отношения этих двоих. Вроде брат и сестра, а ведут себя, как две собаки, лающие друг на друга ради забавы. Однако, в отличие от Бена, в голосе Эш всегда была искренность и её плохие поступки по отношению к брату никогда не были слишком вредоносными. Эш — настоящее воплощение сестринской любви и заботы. Эта далеко уже не маленькая девочка заменила ему и мать, и отца, и грязное общество, в котором он мог бы жить, не будь её, не будь Эш. — Ну! Ты нашёл? — чуть сдвигая брови, спросила девушка и развернулась, строго смотря на брата. — Да! — с довольной улыбочкой ответил младший и со всей силы запустил ложку в сестру, но ловкости у Эш не занимать, поэтому она с лёгкостью увернулась от летящего в неё предмета. — Ты совсем больной?! — возмущённо воскликнула она, когда повернулась и посмотрела туда, куда прилетела ложка. Благо, ничего не пострадало. — Ловить надо было, идиотка, — Бен показательно закатил глаза и цокнул, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. Боже, как же Кэмпбелл сейчас хотелось врезать по роже своего дорогого братишки, но она сдержалась, решив прекратить эти бесполезные задирательства друг друга. Как-никак она очень хотела карамель, а врезать она может и потом.***
Надрывистый кашель сотрясал воздух в комнате. Горло будто раздирали изнутри до такой степени, что любой вдох давался с трудом для маленькой Эш и даже шарф, который был обмотан вокруг тонкой шеи девчушки не особо помогал, скорее, просто кололся, заставляя Кемпбелл недовольно ёрзать и оттягивать его пальцем, чтобы противное чувство ушло. Ей хотелось просто снять его, но мама строго настрого запретила это делать, ведь шея должна быть в тепле. — Ма… — кашель — Ма-…ма! — с хрипотой в голосе крикнула Эш, тихо хлюпая носом. Хейли, услышав, как её зовёт дочь, оторвалась от мытья посуды и кратко глянула на дверь в детскую. — Иду, милая! — с улыбкой на лице отозвалась женщина и стала ополаскивать руки от пены, а как закончила, вытерла их полотенцем и направилась в комнату к Эш. Увидев в дверном проёме свою мать, девочка улыбнулась, но ненадолго, ибо всё снова прервал рваный кашель, а Хейли лишь вздохнула, опускаясь на кровать рядом с Эш, начиная плавно гладить её по голове, перебирая пальцами короткие тёмные пряди. «Вся в отца». — Мама, я хочу что-нибудь сладкое, — прикрыв глаза, проговорила Эш и сжала пальцами пуховое одеяло, натягивая его чуть ли не до самого носа. Хейли молчаливо улыбнулась и отвела взгляд, ибо сладкого в доме не было, а расстраивать Эш, когда она в таком состоянии, женщина совсем не хотела. — Хорошо, милая. Сейчас что-нибудь принесу, — с улыбкой ответила Хейли и наклонилась, легонько целуя дочь в лоб. Женщина встала и поспешно ушла на кухню, где из шкафчика достала пакет с сахаром. «Осталось совсем мало. Нужно бы сходить в магазин завтра», — думала женщина, пока высыпала сахар в небольшой сотейник. Эш вздохнула и прикрыла рот рукой, снова кашляя и жмурясь от сильной боли. А через минут десять, в комнату к дочери снова зашла Хейли со столовой ложкой в руках, которую она протянула Эшли. — Вот, держи, только аккуратно, карамель очень горячая, — даже с некоей ноткой приказа проговорила женщина, опять же опускаясь на край кровати. — Хорошо, мам, — девочка кивнула и сначала попробовала лизнуть ложку языком, а после, поняв, что она всё же не такая уж и горячая, погрузила её в рот, посасывая и искривляя уголки губ в довольной улыбке. Сладость так приятно обволакивала горло и казалось, что даже боль отступает на второй план.***
«Тупой бородатый придурок, блять!», — Сал был вне себя от злости, он шёл стремительным шагом, пиная какой-то ржавый гвоздь, который нашел по дороге. Вагон был уже близко, Фишер отдалённо слышал голоса и смех ребят. «Вокруг одни дебилы, боже, неужели никто ничего не понимает?!» — Агрх!!! — Сал недовольно провопил, хватая из-под ног тот самый гвоздь и кидая его куда-то далеко, после чего послышался мимолетный глухой металлический звон. — Сука, как бесит! — не то, чтобы Фишер сам что-то понимал. Всё в точности да наоборот. Он понятия не имел, что происходит, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало ему, что творится что-то неладное. Салу очень хотелось разобраться что к чему, лучше узнать об аварии, понять, что это за вирус такой, понять всё. «Ещё и пронумеровали, как банки с анализами, даже не спросили!», — Сал потёр своё плечо в районе набитой татуировки с персональным номером, после чего сжал ткань ветровки. В последнее время его жутко раздражало это место и его порядки. Свой номер он получил ещё будучи младенцем, как, впрочем, и многие дети, живущие в бункере. «Скоро и по имени звать перестанут, твари. Личность, видите ли, этот номер подтверждает, ну охуеть». Сал не заметил, как уже стоял у двери вагона. Он заглянул внутрь, и где-то минуту потупил на ребят, которые непринуждённо пыхтели и ёрзали, увлеченно что-то обсуждая. — Вам, видимо, весело, — три пары удивлённых глаз тут же уставились на Сала. Тодд с Эшли переглянулись и лишь пожали плечами, а Бен почему-то начал глумиться над недовольным подростком. — Салли-лицо-Тревису-кромсали, у тебя сегодня эти дни? — Бен начал неистово ржать, а у Эшли в этот момент из рук выпала ложка, которая звонко ударилась об пол, после чего девушка почему-то начала краснеть. Тодд же лишь невольно прыснул от смеха, но тут же прикрыл рот ладонью, чтобы не смущать девушку ещё сильнее. — Я просто сделаю вид, что не слышал этого… — Сал прошёл вдоль сидений и уселся на одно прямо с ногами, спиной облокачиваясь на стену. Повисло неловкое молчание, ребята продолжили стучать какой-то посудой, на что Сал лишь закатил глаза, после чего потянулся под сиденье, чтобы достать какое-нибудь очередное эротическое чтиво, которое Фишер уже знал чуть ли не наизусть. — Готово, пусть кипит, — Эшли довольно сложила руки на груди. — О боже, опять… — Кэмпбелл недовольно глянула на Сала. — Ну, а что? Не все такие святые монашки-девственницы, как ты, Гильза. Было бы мне, как тебе, восемнадцать, я бы зажёг, ха-ха! — Бен с ухмылкой глядел на Фишера, пока его сестра покрывалась смущенным румянцем. — И с кем бы? — Бен подлетел к Салу, выхватывая у него из рук журнал и плюхаюсь рядом. От такого его действия Салу пришлось согнуть ноги в коленях, что причиняло ему неудобство. — Ну ты и расселся, блин! — Фишер демонстративно закинул ноги на Бена, отчего тот мгновенно поубавил свой пыл, но вида не подал. — С кем бы, спрашиваешь… Хмм… — Сал с хитринкой глянул в сторону Эш, которая ещё не оправилась от дозы смущения. -Ну, будь я девушкой… То с СиДжеем, ха-ха! — Сал сложил руки на затылке, после чего начал смотреть на реакцию Эшли, казалось, у неё после этих слов волосы на макушке дыбом встали, девушка замерла в максимально неестественной позе, ещё сильнее краснея. Бену стало снова смешно даже не от реплики Сала, а от обескураженного вида его «непробиваемой» сестры. Тодд же неодобряюще качал головой, и тем не менее на его лице прослеживалась улыбка. Всё же он решает сменить тему: — Так что ты сегодня такой недовольный? — Сал хмыкнул, прикрыв глаза, в то время как Эш старалась не выглядеть смущённой, а Бен пытался пристроить куда-нибудь свои руки так, чтобы не касаться ими ног Сала. — Слушайте… — голос Фишера резко стал серьёзным и более басистым, хотя он ещё не до конца сломался. — Вам не кажется это странным? — все трое молчали, вопросительно глядя на Сала. — Всё это… Эти номера, удостоверяющие личность, люди правительства, творящие, что им вздумается… эти чёртовы таблетки, а ещё… люди. Людей становится меньше, они будто… исчезают, что ли. Я помнил столько лиц… Где они все? — ребята продолжали молчать, внимательно слушая монолог Фишера. — Тут точно что-то не так. Мы живём, как тараканы под плинтусом, которых травят всякой дрянью, так ещё и пронумеровали каждого. Неужели мы так и проведем остаток своих дней в этой яме? — все немного помолчали, пытаясь переварить эти слова в голове. — Ну и что теперь? — Эшли уселась прямо на пол в позе «лотоса». — У нас нет выбора. — Совсем дура? — Сал недовольно вскинул бровь. — А что ты предлагаешь? — Эшли действительно не понимала, о чём таком думает Сал. — Лучше не рыпайся и тогда всё будет нормально. — Что я предлагаю?! Я предлагаю действовать! Сказать всё людям! — Кто тебя, пятнадцатилетнего молокососа, послушает? Окстись, нам остаётся только… — Потакать этим гадам из правительства? Пусть сосут! Я предлагаю донести всё людям, сказать им… — Но ты же даже не знаешь правды! — А по-моему, всё пиздец как очевидно! — Тодд и Бен молча следили за перепалкой ребят, сохраняя свой нейтралитет. — Ну ты давно прикладом по хребту не получал, видимо, да? Что ж тебе не сидится тихонечко, ну не лезь, Сал! Мы ещё дети! — За себя говори! Ты как этот блондинистый СиГей! — Фишер вскочил и стремительно направился к выходу. — Я уже достаточно взрослый, чтобы всё это понимать, достаточно взрослый, чтобы что-то сделать с этим дерьмом! — Сал открыл дверь. — Постой! — Эшли хотела податься за Салом, но резко остановилось от того, что голубоглазый резко повернулся, тыкая в неё пальцем. — Пошла в жопу! — Сал поочерёдно начал указывать пальцем на остальных ребят. — И ты, и ты тоже! Достали! Слепые, это вам всем надо окститься! — Фишер вышел за пределы вагона, оставляя позади друзей. — Я всем докажу! — Сал специально выкрикнул эту фразу, чтобы все трое её услышали. Сал ушел, оставив в недоумении переглядывающихся ребят. Сахар для леденцов уже расплавился и начал подгорать, от чего к неприятным ощущениям добавился ещё и очень противный запах жжёного сахара.***
«Пятнадцатилетний молокосос, охерела! Выросла, блин, кобыла, строит из себя заботливую мамку, аж тошнит!», — Сал со злостью отряхивал штаны после вентиляции. Сейчас парня переполняла злость, которая всё новыми и новыми порывами била по его рассудку. — Вообще-то пятнадцать лет — это уже достаточно серьёзный возраст, сучка! — Фишер говорил это так, будто Эш прямо сейчас его слышала. Спустя несколько минут он уже вышагивал вдоль коридора. «Что я могу… Да я всё могу!». Сал резко остановился, сжимая руки в кулаках до такой степени, что ногти начали впиваться в кожу. Он наблюдал. Наблюдал за тем, как люди высовывались из своих отсеков, перемещались между комнатами, кто-то просто прогуливался в этом тёмном и пахнущем сыростью узком коридоре. Мальчика удивляла их беспечность, он не понимал, насколько нужно отупеть или ослепнуть, чтобы вот так вот просто взять и привыкнуть к этой жизни. Жизни, в которой не хватает еды, нет нормальных условий для того, чтобы просто существовать. Жизнь в страхе и полном неведении того, что там за пределами подземных помещений. Сид рассказывал Салу о том, как всё было до аварии. Дети ходили в школу, взрослые работали, всем хватало пищи, а личность подтверждали не номером на плече, а документом с именем, фамилией, местом жительства. У всех были свои дома, а самое главное — люди ничего не боялись, жили спокойно, не думая о том, что кто-то из их близких может пропасть; их не пичкали таблетками с непонятным содержанием. Ещё Сид рассказывал про лес, деревья, море, про то, что если выйти наружу, то там, если посмотреть наверх, ты не увидишь обшарпанных потолков и тусклых запылившихся ламп. Там было то, что Сид называл «небо». Сал никогда не видел всего этого, никогда не был за пределами этой бетонной коробки, наполненной отчаянием. Всё, что он мог наблюдать, — это картинки в различных журналах и книгах, которые люди правительства по непонятным причинам конфисковали. Сал часто представлял себе небо. Оно может быть серым и тусклым, может быть ярко-голубым, как его волосы. Может быть алым, ярко оранжевым. А когда оно чернеет, то начинает сиять. — Словно кто-то рассыпал сверкающую крупу прямо на небосвод… — Фишер шёпотом повторял себе эти слова Сида, мечтая о том, что когда-нибудь он своими глазами увидит внешний мир. Хоть голубоглазый и не знал прошлой жизни, тем не менее он очень хотел её вернуть. «Тогда не могло быть хуже, чем сейчас», — Сал дошагал до большого помещения, где, по рассказам Колина, раньше был общий отсек. Когда-то людей было настолько много, что все не помещались в комнатах, и спали тут, прямо на полу, кто-то на койках. Сейчас же это просто разделение между первым и вторым крылом. Люди тут просто сидели, собирались, общались, чтобы хоть как-то скрасить своё существование. Размеренный гул людских разговоров сейчас бесил сильнее, чем обычно. «Кто, если не я?». — Эй вы! — Сал выкрикнул это достаточно громко, чтобы его услышали, но тем не менее никто не обернулся, даже ухом не повёл. «Сука, ну хорошо!». — Разойдитесь, военные патрулируют, уйдите с дороги! — Сал пытался выкрикнуть это как можно громче и на этот раз гул тут же приутих. «Или я внимание умею привлекать только посредством лжи, или вокруг меня тупое стадо…». Осуждающий взгляд нескольких десятков человек тут же пал на Сала и, нельзя не сказать, что это немного сбавило его пыл, но не остановило. Мальчик скользнул внимательным взглядом по недоумевавшим лицам и сжал руки в кулаки. «Я должен. Я могу все исправить! Наверняка не я один замечаю, что вся эта херня странная до ужаса!». — Вы! Да, вы все! Каждый! — с ноткой неуверенности в голосе кинул в толпу Фишер. «Да ладно, кто меня послушает?». Сомнения просто сжимали глотку, пока что по-дружески предлагая отступить и оставить эту чёртову затею где-нибудь далеко в своих мозгах, но вдруг где-то подсознательно всплыли слова Колина. Он был… таким же упрямым. — Был упрямым… — тихо, сквозь зубы процедил Фишер, вспоминая всё, что Сид говорил ему об отце, а потом достал из кармана таблетки, которые не выпил в обед. — Слушайте сюда! — скомандовал Сал, поднимая руку с таблетками вверх. — Таблетки! Таблетки, которые нам дают, — это никому ненужные пустышки! Почему мы должны их принимать? — Фишер стиснул зубы и отправил эти три несчастные капсулы на пол, к толпе. — Вы когда-нибудь ради интереса вскрывали оболочку? Нет? Попытайтесь! Там нет ничего! Ничего, что может нам помочь! Вот скажите, куда делись ваши родственники? Друзья? И не делайте вид, что ничего не знаете или не замечаете! Да мы для правительства просто скот, который они используют в своих непонятных целях! А потом… нас просто отведут на убой! Этого ждёте?! — Фишер стиснул зубы и стал наблюдать, как люди стали шептаться между собой и бегать взглядом по помещению. — А что насчёт доказательств, пацан? — кто-то крикнул из толпы. «Доказательства? Серьёзно?». Салу всегда народ казался тупым куском дерьма. Но сейчас, когда у них есть возможность проверить самостоятельно свои таблетки, у него не хватало сил назвать их даже дерьмом. — Доказательства? А раз-… — где-то сзади послышались шаги. «Боже, только не это. Эти уроды снова пришли поучать людей». Фишер повернулся к ним лицом, дабы гордо встретить и продолжить отстаивать свои точку зрения, но не успел, так как его тут же подхватил под руки двое мужчин в форме и грубо крутили запястья. — Доигрался, пацан. Знаешь, что делают с теми, кто пускает панику? — человек в форме говорил шёпотом прямо Салу на ухо. Фишер резко дернулся, стараясь освободиться от чужой хватки. — Какого хрена?! Почувствовали, что жареным запахло? Ха! Так и знал, что вы, уроды… — зашипел Сал, но опять же договорить ему не дали, так как, заведя за угол, подальше от толпы, где все люди лишь пожали плечами и продолжили заниматься какими-то своими делами, один из охранников ударил прикладом Фишеру в живот. Дыхание свело, и Сал резко выдохнул воздух, скрючившись от боли и стиснув зубы. — Уро… ды, — Фишер процедил это сквозь зубы, но на этот раз мужчины в форме его проигнорировали и потащили куда-то прямо по коридору, а Сал в это время потупил взгляд куда-то в пол. «К корпусу? Вроде наш… Как будто сам не могу до комнаты дойти». Сал поднял голову и глянул на ряд дверей. 118, 120 Повернул голову в другую сторону. 121, 123 Двери быстро сменялись одна за другой, и Сал успевал улавливать лишь номера на них. Их комнату с Сидом они давно прошли, что и озадачило Фишера. «Куда они меня ведут?». Честно говоря, хотелось бы, чтобы ответа на этот вопрос не последовало, поэтому, сжав руки в кулаки, Фишер дёрнулся изо всех сил, в надежде освободиться. В его голове всё выглядело просто. Первое. Резко дернуться и освободить руки. Второе. С силой ударить одного из них ногой куда-нибудь по яйцам. И третье. Пока они будут стоять в шоке, убежать и скрыться в метро, пока всё не уляжется. К сожалению, реальность никак не совпадала с планом пятнадцатилетнего мальчишки. Его мигом скрутили и больно заломили локти назад, с силой приложив лбом о ближайшую стену, отчего в глазах Фишера резко помутнело, а в голове раздался противный звон. — Не убей его, эй! — Да ладно тебе? Зачем нам он? — Он как больное животное в стаде… А от больных, дорогой, надо избавиться, — отозвался другой голос откуда-то справа. «Ага, засоситесь тут ещё, пидорасы», — подумал про себя Сал, ведь постепенно стал приходить в себя. Он почувствовал, что его держат за волосы и вот тут пожалел, что их длина чуть ниже плеч. Короткие волосы можно было бы куда быстрее освободить из чужой хватки. — Так это же… Выродок того урода, из-за которого мы сидим в этой яме. Смотри как похож, ха-ха! — третий голос. Теперь слева. «Да сколько их тут?!». Фишер перенес руки вверх, пытаясь разжать чужие пальцы, но сделать ему этого не дали, лишь потянули вверх, вызывая из глотки Сала глухой крик. — Отпусти, придурок! — В ссальник его. Кровь будет легче смывать! — с гадким смехом приказал жирный охранник и Фишера тут же потащили в сторону туалетов. И как бы Фишер ни старался освободиться, все его попытки были растоптаны. Скрипнула дверь и Сала толкнули на кафельный холодный пол. Он попытался встать, но один из мужчин прямо-таки сел на него сверху и ткнул лицом обратно в плитку. — Кажется, мальчик хочет пить. Хей, Стэн! Что насчёт отлить? Ты вроде хотел! Послышался звук расстёгивающейся ширинки. — Только на руки мне не нассы! — фыркнул мужик, который вжимал Сала в кафель, а Фишер всё это время тщетно пытался выбраться. — Да отъебитесь вы! Уроды! — кричал Сал, держался, стараясь скинуть с себя мужчину в форме, но силы довольно быстро покидали его. — Давай! Прямо на лицо! — со смехом кричали мужчины, которые остались сторожить около двери. И недолго им ждать пришлось, потому что справляющий нужду очень быстро выполнил их желание, а Фишеру оставалось лишь отплевываться от мерзкий мочи, в которую его несколько раз ткнули носом, хотя вроде ссал не он и если следовать логике, ткнуть в вонючую лужу должны были не его, а того мерзкого мужчину. — Хей, ну все брызги полетели на меня, — капризно кто-то процедил и, как только мужик встал с Сала, мальчишке прилетело ногой в живот, что заставило его снова скрючиться и стиснуть зубы. Полежать парнишке не дали, его схватили и на этот раз приложили лицом о зеркало, которое тут же разлетелось на мелкие кусочки, а некоторые из них наткнулись в кожу, рассекая собой уголок губ, щеку, а последний, самый большой осколок рассёк бровь и ниже к щеке, чудом не задев глаз. Фишер закрыл один глаз рукой, пытаясь заглушить боль, которая появилась вокруг него. — Ему, кажется, мало! — Ага, ты прав. Сала снова схватили за волосы и ударили о раковину, после резко отпуская. Фишер не смог удержаться на ногах и свалился на пол, упираясь в него лбом и пытаясь заглушить боль. Парень изо всех сил старался сообразить, в какой стороне дверь, ведь всё ещё надеялся убежать. Но возможность отступления снова забрали и наступили ногой на затылок, ну, а потом обрушили на Фишера ещё несколько ударов ногой, и тут разум не выдержал, и Сал начал терять сознание. — Такой же неотёсанный балбес, как и твой отец. Где теперь твой папка, пацан? Наверняка его кости уже обглодали дикие звери, а все потому, что он, так же, как и его дебил-сынок, пытался что-то кому-то доказать, — последнее, что услышал Сал перед тем, как окончательно отключиться.***
Неизвестно, сколько там он ещё лежал и сколько времени ещё его колотили, да и бросили, наверное, только потому, что посчитали, что Сал умер, что, конечно, было бы возможно, ударь они его ещё пару тройку раз. Парень очнулся, пытаясь сосредоточить свой взгляд на лампочке, которая противно мигала. Пытка для эпилептиков. Тело парня будто пропустили через мясорубку, а голову зажали в тиски и не хотели отпускать. Кровь загустела, отчего ресницы склеились между собой, поэтому было ещё испытание вообще открыть глаза. Фишер медленно, кряхтя, приподнялся на локтях и сплюнул кровь в сторону, а после постарался прокашляться и избавиться от кома в горле, причиной которого, кстати, тоже была кровь, которой он наглотался в процессе избиения. — Бл-я-я-ть… — прохрипел парень и принял сидячее положение, взявшись рукой за свои волосы, которые были все крови и в моче того мужика, которому, не помешало бы член оторвать и засунуть в задницу. «Ну, в следующий раз», — довольно оптимистично рассуждал Сал, попутно пытаясь встать на ноги, которые сейчас были больше похожи на кровавое месиво. Все в синяках и порезах, потому что его без зазрения совести гоняли по разбитому стеклу. Взявшись за раковину и оперевшись на неё, Фишеру удалось встать и посмотреть на себя в зеркало. «И как это они мной все зеркала не пересчитали?». Сал положил руки на щёки и оттянул пальцами нижние веки вниз, как бы проверяя наличие глаз. Они были на месте, но правый абсолютно не хотел открываться и жутко болел. — Тц. Фишер взял прядь своих волос и покрутил её между пальцев, а после посмотрел в соседнюю раковину, в которой лежали осколки от зеркала. Сейчас парень чувствовал жуткую ярость. Теперь он уверен во всём этом гадстве, что творит правительство, уверен, что все его теории верны. «Ну… Скажите пока». Голубоглазый взял осколок и попытался отрезать им прядь своих волос, что выходило не очень, а после повернулся, осматривая кафельный пол. Где-то в осколках лежал небольшой складной нож, который, видимо, выпал у одного из охранников. Хромая, Фишер подошёл и поднял раскладушку, а после, так же ковыляя, вернулся к зеркалу, взяв новую прядь, которую так же, с трудом, но обрезал. Такую процедуру он провёл со всеми волосами, пока они не стали короткими, как у обычных парней. — Ну привет, — облизывая губы, поприветствовал своё «новое» отражение парень. Отражение же поприветствовало его в ответ. Сейчас он чувствовал облегчение, ярость куда-то пропала. Единственное, что не давало ему покоя, это слова военных об отце. «Что же ты скрываешь, СиДжей…». Выдохнув и облокотившись двумя руками на раковину, Фишер запрокинул голову, смотря на потолок и так минуты три. Абсолютно без движения, почти не дыша, а потом Сал завёл руки назад, хватаясь за горловину футболки, за которую потянул, дабы снять лишний сейчас элемент одежды. Он посмотрел на тату, набитую на его правом предплечье. Его «имя». А-В33. — Меня зовут Сал. Сал, мать его, Фишер! — крикнул он в пустоту и его слова эхом отразились от стен туалета. Сал Фишер. После парень взял свою футболку зубами, с силой сжимая челюсть, а после приставил к татуировке нож и провёл им вдоль руки как бы «ребром», словно счищая эпидермис, и продолжал совершать эти движения лезвием вверх и вниз. «Я смогу. Смогу!». Всё, что оставалось от татуировки, — это драная кровавая рана с ошмётками кожи и мяса. Адская боль пронзила всё тело, но рука парня уверенно продолжала сдирать один слой кожи за другим. Боль продирала до костей, зубы сжимались настолько сильно, что, казалось, если бы не футболка, они бы все до одного треснули. Рука Фишера отпустила нож, который со звоном грохнулся на пол. Кровь накапала уже в довольно приличную лужу. Из-за сильной боли и потери крови у Сала подкосились ноги, и он просто свалился, срываясь на крик, который уже так давно комком застревал в его горле. — Узнаю. Всё узнаю и каждую крысу отправлю в ад! — голос начал хрипеть, но крик так и вырывался. Сейчас это была уже не боль, а чистое отчаяние, жажда мести и справедливости, которые отныне двигали Салом.
