От смерти в воздухе спасёт противогаз.

      По «непонятным» причинам Колина не пустили в медотсек. Дженкинс кое-как выпросил типичные средства обработки и хоть какие-то бинты, которые ему всё-таки предоставили, общими фразами сказав что-то типа «На, только отъебись».       Колин прекрасно понимал, в чём дело. Ему не нужно было объяснений, чтобы понять. Единственное, что так и не могло уложиться в его голове, это сам факт того, что взрослые мужики толпой до полусмерти отпинали ребёнка.       «Неужели вы настолько боитесь правды?» — Колин задавал себе этот вопрос постоянно.       Раны Фишеру он, конечно, обработал и прошло уже достаточно времени, чтобы они зажили, но кое-что Колин залатать так и не смог. СиДжей замечал, как изменился Сал после того случая. Во взгляде парня пропала детская наивность, на всё вокруг он смотрел по-другому, совсем не так, как раньше. Казалось, что-то внутри него щёлкнуло и запустило необратимый процесс, что сильно настораживало и даже пугало Дженкинса. Сейчас он переслушивает свои записи. Казалось, что они были сделаны миллион лет назад.       Сигарета тлела, от едкого дыма щипали глаза, отчего Колин невольно поморщился, вспоминая аварию, вспоминая всё то, что смог узнать о вирусе «Эпиль».       Сейчас о нём известно куда больше. Большинство теорий Сида совпали, например то, что вирус имеет накопительное действие, а не проявляется сразу. То есть в своей мере каждый человек является носителем вируса, но не у каждого его концентрация или, как говорят врачи, коэффициент «Эпиль» достигает предела, после которого этот вирус начинает проявляться. По сути, как обещало правительство, таблетки, выдаваемые людям, должны были не лечить непосредственно сам вирус, а останавливать рост этого самого коэффициента, но Колин сейчас сам прекрасно осознавал, что это всё лишь лапша, тоннами свисавшая с ушей народа.       Способ лечения так и не нашли. Насчёт обстановки сверху не говорят ни слова, не известно, как обстоят дела в других странах, неизвестно ничего. Люди не задавали лишних вопросов, а если и задавали, то после этого их переводили в другие отсеки. Никто не сказал даже сколько этих отсеков. Наверняка многие, и Колин в частности, понимали, что всё-таки сверху идут какие-то торговые отношения, ведь провизия поступает, и государство её оплачивает. Неизвестно только как это всё происходит, ведь основная масса населения сейчас не работает, а значит, не платит налоги. Сейчас Колин видел только два исхода, и ни один из них объяснить это не мог. Либо страна всеми силами восстанавливается, либо грядёт полный её упадок с последующим перезапуском уже здорового населения. Как и зачем Колин всё так же не понимал.       Одна мысль о том, что людей, несущих коэффициент «Эпиль» хотя бы наполовину близкий к максимальному убивают, сильно пугает. А ежемесячная сдача крови лишь добавляет монетку в копилку новых предположений Дженкинса. Сейчас Колин снова начал задаваться вопросами, которых было безграничное множество.       «Чёрт, я должен разобраться».

***

      «Чёрт, я должен разобраться!» — думал Сал, разглядывая своё отражение в зеркале.       — Ну и урод… — раны Фишера уже более менее подзатянулись и почти не болели. Глаз, рассечённый осколком, покрылся плёнкой и практически не мог видеть. Единственное, что он различал, это колебания света. Никакой картинки. Только свет и тьма. Другой глаз прекрасно функционировал, как и прежде.       Лицо отныне «украшали» шрамы, один начинался от середины лба, расчерчивая бровь и глаз, и заканчивался почти на середине щеки, другой оставил чёткий крест на противоположной скуле. Шрам был светлым и выпуклым и, как говорил сам Сал «прикольным и мягеньким на ощупь». Так парень пытался отвлечь себя от своего нынешнего уродства.       «Хотя Бен сказал, что так я выгляжу более брутальным, хах…» — Сал завесил зеркало тряпкой, чтобы сильно не пылилось, и улёгся на одно из сидений старого вагона. Масляная лампа приглушённо светила жёлтым светом и потрескивала. «И всё-таки спиртовые лампы так не горят».       Вдруг Сал резко начал думать о ребятах. «Только они мне и поверили. Остальные и слушать не хотели, что в моём нынешнем состоянии виноваты черти из правительства». Так действительно и было. Все были убеждены, что у Сала случилась очередная потасовка с кем-то из ровесников, и что он, в силу своего юношеского максимализма, решил таким образом приукрасить события обычной мальчишеской драки. Иными словами, Салу никто не поверил, кроме ребят и Сида.       Вдруг Сал услышал звук шагов. Из проёма показалась знакомая блондинистая голова.       — Приятель, сильно занят? — Сид потрепал свои волосы единственной рукой.       — Как видишь. Как сюда забрался? — на этот вопрос Колин рассмеялся.       — Несколько лет дрочки одной рукой не прошли бесследно — в этой малышке, — Дженкинс помахал своей рукой, — сил побольше, чем в твоих двух, ха-ха! А вообще обидно, когда ты смотришь на меня, как на беспомощного калеку.       — Прости.       — Да… Забей, приятель, я пришёл не за этим. В общем, поговорить хочу, — блондин немного мялся, пытаясь подобрать правильные слова, Салу же было просто пофиг.       — Слушаю.       — Ну, короче, эм… С чего начать-то… — Сид смешно переступал с ноги на ногу.       — Начни с начала.       — Хах, действительно… — повисло секундное молчание. — В общем, Сал, твой отец… Ох, как сильно я его предаю сейчас. Наверное, где-то там он уже разминает кулаки, чтобы хорошенько ебануть мне при встрече. В общем… Твой отец знал всё. Он узнал всё и именно поэтому от него избавились…       — Я знаю, — после этих слов Колин впал в немой ахуй и открыл рот.       — Знаешь? Откуда?       — Сначала это было лишь догадкой, а потом я решил порыться в твоих вещах и нашёл записи. Ничего более отвратительного я в жизни не слышал.       — Ты послушал все?       — Не, выборочно. Их там слишком дохуя, я выловил суть из парочки прослушанных, этого было достаточно, — Сал приподнялся на локтях. — Но шутки про дрочку я оценил, да-да.       — Что ещё узнал?       — Ничего. Только сделал вывод о прошлом моего отца.       «Значит, о Лизе и Ларри он не в курсе. Ну не обязательно его сейчас грузить этим, думаю, ему нужно сначала всё переварить ».       — Где папин дневник?       — Надеюсь, всё ещё в могиле Дианы. Если никто его оттуда не выкрал. Но поверь, парень, я думаю, что там далеко не всё. Главная суть происходящего канула вместе с Мистером Фишером, — Колин и Сал переглянулись. — Пора валить, — сказал Сал и с хрустом размял шею.       — Да, но позже. Нужно подготовить почву. Тогда и уйдём. Сейчас подсобки с проходом сюда считаются закрытыми и недоступными, так что, я думаю, тут вполне безопасно.

***

      Каждый день для Сала становился всё большей и большей пыткой. Чего только стоили косые взгляды других «обитателей» чудесного мира. Минуты растягивались в часы, а желание поскорее свалить росло. Было тошно смотреть на обывателей, которым плевать на свою жизнь, которой… и нет-то теперь.       Сал стал судить о мире «там» по-своему, но всё же отчасти по рассказам Колина, который пытался расписать мальчишке всё красочно, но не слишком, чтобы пытливый ум даже и не думал сунуться наверх. Хотя после недавнего происшествия у Фишера появилась цель в жизни — плюнуть с моста в воду! Да, конечно, это такая… промежуточная цель перед главной, о которой пока никто не знает, даже сам Сал. Он действительно ещё не определился с тем, чего хочет больше всего. Отомстить или пожить нормально? Эти два желания терзали его душу, как лишайные коты, которые точат когти о сухой пень.       Салу исполняется шестнадцать лет. И на шестнадцатилетие Сала Колин раздобыл настоящий раритет для данного времени. Чудо техники, которое было только у тех, кто каким-то чудом прихватил его с собой в бункер. Видимо, это у них попадало в разряд «самые важные вещи» наравне с документами и одеждой.       Это был кассетный плеер! Чёртов плеер, мать твою! Вместе с ним были наушники и кассета. Двусторонняя. По песне с каждой стороны."Так себе разнообразие, но…» со слов самого Колина.       Хотя на вопрос, где он вообще его взял, Сид категорически отказывался отвечать, точнее, он отвечал, но максимально «на отъебись», как говорится. Неужели Дженкинс до сих пор даже не подозревает, что Сал знает о его тёплых отношениях с одним из охранников, который вечно поставляет ему сигареты и другие полезные вещи, как списанные шмотки и даже… оружие. Да, с недавних пор и такое пришлось провернуть.       Конечно Дэвид долго ломался, как девчонка-отличница в каком-нибудь элитном университете, но в конечном итоге сдался и раздобыл целый ящик оружия. Чудо, а не человек.       — Ох, как славно, не буду слушать стоны ебущейся парочки за стенкой, — с насмешкой проговорил Сал, избавляясь от «упаковочной бумаги», в которую был завернут плеер и которая на деле была просто старой газетой. Но подарок есть подарок и его обязательно нужно завернуть в упаковочную бумагу, чтобы именинник и понятия не имел, что представляет собой подарок до того, как вскроет упаковку.       Колин тихо посмеялся и покачал головой, однако он даже чуть спустился, ибо какого черта его так пробирает на «хи-хи» от этих тупых шуточек Сала, которые сводятся к сексу и дрочке. Вроде взрослый человек, а чувство юмора — даже стыдно.       — Спасибо, Колин, — с лёгкой улыбкой произносит Сал и смотрит на название песни, написанное от руки чёрной ручкой, которая даже немного размазана. Видимо кто-то не дождался, пока ручка высохнет и провёл пальцем по надписи, размазывая привередливые чернила. Кривым, немного угловатым и размашистым почерком написано: «Kansas — Carry On Wayward Son», а на другой стороне «Redbone — Come and Get Your Love».       — Второе — это сопливое что-то? — отвлечённо спросил Сал, аккуратно засовывая кассету в плеер.       — Ну да? А откуда ещё брать познания о любви, кроме как не из песен? Это классика, Сал, привыкай, что любовь — это не только то, что происходит за стеной каждую ночь.       Лицо Фишера искривилось в максимально глупом выражении.       — С чего ты вообще взял, что я не знаю, что такое любовь?       Сид же искренне рассмеялся, смотря на чужое лицо.       — Ну потому, что я об этом тебе никогда не рассказывал.       — Считаешь, что нужно? — с усмешкой проговорил Сал, надевая наушники.       — Мы, вроде как пропустили период объяснений «взрослых вещей». Я бы сказал, что детей находят в капусте, но у нас тут и капусты нет! Так что да, детей находят в… — Колин дотронулся пальцами до своей бороды, а после почухал её, размышляя, — в консервах!       — Серьёзно? — Фишер наиграно удивился и провёл подушечками пальцев по кнопкам.       «Так, это пауза».       — На полном серьёзе. И конкретно ты был найден в рыбных консервах, Мистер Фишер, — ехидно проговорил Колин, вытягивая каждую гласную букву чужой фамилии.       — Очень смешно, — закатывая глаза, фыркнул Сал, стараясь не показывать того, что этот каламбур его действия повеселил, а после нажал на кнопку с треугольником, плёнка в кассете пару секунд покрутилась, а после в наушниках начала играть приятная слуху мелодия и мужской голос начал петь. Put your head on my shoulder, Hold me in your arms, baby Squeeze me oh so tight, Show me that you love me too.

***

      «Я обещал зайти в гости».       После той «выходки» Сала поменялось многое — кроме лица самого Фишера, изменилось и отношение к нему. Многие считали его больным на голову. Неугодным, которого нужно изолировать от общества, так как он может плохо на него повлиять. А некоторые, напротив, проверили. Конечно таких было мало, но радовало то, что они вообще были.       Одними и, пожалуй, единственным в этом отсеке (да, слухи просочились и в другие отсеки), была семья Кохэн. Именно Чак застал Фишера в туалете после избиения и тут у него отпали все сомнения по поводу слов Фишера. Кохэна и других членов его семьи перевели в отсек Сала относительно недавно. Неделю, может, две, назад.       И, Чак признавался, что даже рад, что попал именно в этот отсек, ведь ему наконец открыли глаза и ткнули носом в правду. Он говорит, что его дочь и жена для него самое важное, что есть в его жизни, и он хочет для них только самого лучшего.       Когда-нибудь я покажу Соде небо, и мы вместе запустим бумажный самолётик.       Он произвёл на Сала и Колина хорошее впечатление, и семья Кохэн очень быстро стала для них другом.       Мейпл, жена Чака, зачастую звала Колина с Салом на «семейный ужин», конечно, поедание консервов было трудно назвать «ужином», но им этого хватало. В такие вечера можно было расслабиться, и Колин ходил, играл с маленькой Содой, вспоминая то, что вот совсем недавно Сал был точно такой же. Маленький и смешной, только вот Соде повезло в тысячу раз больше, ведь с ней её родители, живые и здоровые, готовые прийти на помощь и быть рядом во что бы то ни стало. А вот Сал никогда не ходил на импровизированный «семейный ужин», в свободное время он размышлял, как поступить в будущем.       После той стычки, в качестве наказания, еды стали приносить в два раза меньше, то есть только на Колина, ведь он, в отличие от Сала, не создавал проблем. Пайки распределяются по количеству людей. Сколько человек, столько и еды получит семья, и не важно, грудной там ребёнок или взрослый человек, то есть никто с этим не заморачивался, поэтому Мейпл часто делилась едой с Колином и Салом, ведь Сода была ещё маленькая и до консервов ей ещё, как до поверхности. Ну не на столько, но всё же ещё далеко.

***

      Время не шло, а летело. За несколько лет под землей ничего не изменилось. Изменились обитатели. Изменился Сал. Его лицо уже покрывали не тонкие усики, а грубая щетина. И мыслить Сал стал иначе. В его голове пачками зрели замыслы и различные теории. Эшли говорила, что сейчас Сал выглядит устрашающе.       Фишер смотрел на пустой лист блокнота и думал. Думал, с чего начать. «Как говорится… Начну с начала». 1984 год. Год моего рождения. Год, когда я потерял всё, так и не успев приобрести. В этот год я потерял отца и мать. И в этот же год люди забыли о солнце. Как много из пяти миллиардов человек, населявших Землю, остались живы? По моим предположениям, треть, скорее всего, даже четверть. Но, как бы грубо это ни звучало, важно даже не это. Как обычный взрыв на АЭС смог загрязнить атмосферу всей планеты настолько, что люди умирали пачками? Вот что важно. Почему никто не задаётся вопросами? Мне кажется, что я сижу в этой канаве слишком долго. От малого всю свою жизнь. Я не заметил, как прошло ещё два года. Никто не заметил. Но зато теперь мы полностью готовы уйти. Год 2002. Человечество целых восемнадцать лет ждёт часа, когда я наконец начну действовать. Для начала я должен найти след своего отца и следовать этому следу. И самая первая зацепка — могила моей матери. По словам Колина, мы жили довольно-таки далеко, так что добраться незамеченными будет проблематично, учитывая, что наш поставщик отказался по-тихому вывезти нас на служебной машине. Дэвид тоже явно что-то темнит, но это не настолько важно. Главное, чтобы мы не нуждались в провизии, об этом мы тоже позаботились. Мейпл, Чак и Сода остаются в бункере, по причине недееспособности малышки. Ради её безопасности. Провизию будем воровать из-под носа правительства. А Чак и Мейпл в этом помогут. Сейчас почти всё готово. Осталось выждать момент. Это первая запись моего дневника. Я начинаю действовать.       Сал отложил карандаш и захлопнул блокнот, убирая его во внутренний карман своей грубой куртки.       Сняв с шеи респиратор, он проверил фильтры на исправность и оглядел комнату, в которой он жил на протяжении восемнадцати лет.       «Скоро всё изменится».       Фишер достал из заднего кармана плеер, подаренный Сидом на шестнадцатилетние. Этой штукой Сал очень дорожил. Кассет у него с того момента поприбавилось. Сал проверил наличие краски в плеере, убеждаясь, что не перепутал её с другой и не забыл.       Сидя на кровати, Фишер снова совершал свой любимый обряд. Парень прикрыл глаза, надевая наушники, и щёлкнул нужной кнопкой, после чего кассета немного пожужжала, и из наушников начала литься мелодия. Она была ритмичной и даже немного торжественной, инструментное сочетание было довольно интересным, от такого ритма у Сала замирало сердце. Empty spaces — what are we living for? Abandoned places — I guess we know the score. On and on! Does anybody know what we are looking for?       Текст песни вдохновлял и ещё сильнее воодушевлял. Сал представлял себе всех ребят. Сида, Эшли, Бена, Чака, Мейпл, Тодда и даже этого придурка Трэвиса. Голубоглазый вышел за порог и прикрыл дверь. Another hero — another mindless crime Behind the curtain, in the pantomime. Hold the line! Does anybody want to take it anymore?       Сал уже был близ закрытых подсобных помещений. Мельком глянув вокруг, он тихонько открыл дверь, направляясь к вентиляции, через которую он приноровился лазить, хотя его плечи стали гораздо шире, чем раньше. Как правило, в этой части бункера немноголюдно, так как тут в основном живут пожилые люди, чей возраст превышал семьдесят лет. По здешним нормам этот возраст считается возрастом полной недееспособности.       «Шоу должно продолжаться!» — пропел в своей голове Фишер, скользя вдоль трубы вентиляции.

***

      Песня играла уже несколько раз подряд, Сал решил снять наушники только когда сбился со счёта. В тоннеле метро как всегда было темно, но Фишер знал, что находится уже близко к вагону, который несколько дней как полностью оборудован. Помимо этого, общими усилиями вышло подвинуть вагон подальше от вентиляции — теперь топать до него надо было чуть ли не в три раза больше.       Вообще Сал ходил дальше вдоль тоннеля, который простилался далеко вперёд. Там он обнаружил платформу, дальше неё он ещё не заходил.       «Если хоть изредка толкать вагон дальше, то так и до платформы доползём, а там и обустроиться будет проще…» — Сал кивнул сам себе, убирая наушники и плеер во внутренний карман ветровки.       Нос Сала под респиратором сильно чесался, ему хотелось сорвать эту штуку и выбросить куда подальше, но пренебрегать средством защиты всё же не стоит. Все ребята, включая Сала, редко снимают респиратор, тем более сейчас они отошли на довольно приличное расстояние.       За мыслями Сал не заметил, как дошёл до самого вагона, из которого доносился заливистый смех Эшли. Сал закатил глаза и зашёл внутрь.       Эш о чём-то увлечённо болтала с Сидом, который периодически отпускал свои, по мнению Сала, несмешные шутки, а Кэмпбелл показушно над ними смеялась.       «Боже, у неё на лбу написано «Отдамся Колину Дженкинсу». И как долго она по нему сохнет? Да, в общем, плевать».       Стоило Фишеру отвести глаза, как его взгляд упал на огненно-красные волосы младшего Кэмпбелл. Казалось, они и вправду настолько горячие, что раскаляются до такого цвета. Фишер счёл свои мысли абсурдными и детскими, но того факта, что он частенько по непонятным причинам залипал на волосы Бена, не отрицал, парня действительно завораживал их цвет. Кэмпбелл-младший словно почувствовал, как Сал прожигает его затылок, и резко обернулся, заставляя Фишера врасплох, на что голубоглазый не стал реагировать, продолжая смотреть прямо на Бена, на что Кэмпбелл лишь вскинул бровь, не понимая причины действий Фишера.       — Сал? — Тодд, сидящий рядом с Беном, снял очки и зачем-то надел их на голову как ободок. — Ты уже закончил?       — Как видишь, — голоса из-под респиратора звучали приглушённо, и это безумно бесило Фишера. — Как меня бесит эта хуёвина, лучше сдохнуть, — возмутился вслух голубоглазый и снял респиратор, оставляя его висеть на шее.       — Ну, учитывая сколько времени мы провели тут без респираторов… В общем, померли бы давно, если верить моим записям, так что под землей в любом случае безопаснее, чем наверху, — Сид с умным видом стянул респиратор следом за Салом и вставил в рот сигарету, — но лучше не рисковать.       Чиркнула зажигалка, и в тесном помещение тут же запахло табаком, что учуял только Сал, так как остальные решили пока респиратор не снимать.       — И откуда ты такой умный… Смотри, не согнись, когда кончатся твои сигареты, — в ответ Сид лишь с усмешкой выпустил дым. Сал прошёл вдоль вагона и уселся на свободное место перед Тоддом и Беном.       Пробежавшись ещё раз глазами по всем присутствующим, Фишер не обнаружил Трэвиса.       — Где этот? — все, конечно, сразу поняли, кого Сал имеет в виду.       — Свалил сразу после тебя. Сказал, что к отцу, — Эшли перевела вес с ноги на ногу, Сал лишь пожал плечами.       — Вернётся и всё обсудим, — голубоглазый откинулся назад и прикрыл глаза, в то время как Кэмпбелл резко стала чем-то недовольна.       — Сал Фишер, не будь таким беспечным! Нет и доли подозрений, какой из тебя лидер?       — Да что не так-то?! — Сал действительно не понимал заскоки Эшли, её привычка всё драматизировать и принимать близко к сердцу безумно раздражала, но тем не менее для Сала она была неотъемлемой частью команды.       — Тодд узнал кое-что… Расскажешь? — Эшли глянула на Моррисона, который в ответ ей кивнул.       — В общем-то, никто, кроме тебя, Эш, об этом пока не знает, так что это новость для всех, не только для Сала, — несколько глаз с удивлением уставились на Тодда, рыжеволосый поднялся и вышёл вперёд, пройдя вдоль сидений, чтобы все могли его видеть. Глаза подняли все, кроме Бена, что Моррисон для себя заметил.       — В общем… Я знаю одну шишку из правительства. Этот человек общался с моим отцом до его смерти, это было ещё в бункере другого штата. В общем, довелось мне однажды его увидеть. Не помню, то ли он генерал, то ли ранг повыше… В общем, одно лицо Трэвис. Я думал, совпадение, может, показалось, всё-таки я был ещё ребёнком. Но вы видели пистолет Трэвиса? Такое оружие только высоким должностям выдают. Ещё что странно. Здесь в бункере Трэвис живет без отца, один, хотя отец у него есть, и он видится с ним каждый месяц в дни привоза провизии и большого рейда, то есть в дни, когда высшие военные лица приезжают глянуть, не подохли ли мы тут. После случая, когда у Сала произошла стычка с людьми правительства, Трэвис перестал говорить об отце, будто чего-то опасаясь…       — Бред несёшь, рыжий! — чуть ли не выкрикивал младший Кэмпбелл. Все вокруг лишь молчали, переваривая сказанные Тоддом аргументы.       — А ты, Бен? Ничего не хочешь нам рассказать? — Моррисон сложил руки на груди, в то время как Бен резко вскочил с места.       — Не понимаю, о чём ты.       — Хуёвый из тебя актер. Всё-таки ты ещё дитё, раз выдаешь себя эмоциями, а ведь я всего лишь блефовал, — Моррисон неодобрительно кивал. — Когда я начал говорить, ты даже глаз не поднял. Будто бы знал, что я сейчас скажу. Знал ведь? — Бен сжал кулаки и прожигал Моррисона взглядом. Обстановка вокруг накалилась. Все прекрасно понимали, чем чреваты такие связи с правительством.       — Мы всё равно хотели вам рассказать… В общем, Трэвис вернётся и сам всё скажет, — Кэмпбелл опустил глаза.       — То есть это правда? Значит, ты знал и молчал?! — Эшли быстро зашагала к брату, хватая его за грудки. — Знал о том, что Трэвис подпёздыш какого-то генерала! Ты хоть понимаешь, что это значит?! — Эш чуть ли не срывала голос, но спокойный бас Сала тут же разрядил обстановку.       — Успокойся, не драматизируй, — Сал даже не выпрямился, а наоборот, развалился на сиденье ещё сильнее, чем до этого. Казалось, его не волнует абсолютно ничего, будто всё сказанное Тоддом Сал пропустил мимо ушей.       — Рассказывай, — Фишер посмотрел на Бена. Кэмпбеллу этот взгляд показался таким холодным и разочарованным, из-за чего в груди почему-то зажгло.       — Я, ну… Сал, пожалуйста, дождёмся Трэвиса, я обещал ему, что мы поговорим об этом с вами вместе.       — Обещал, значит… — после этих слов Фишера Бену стало ещё хуже, хотя сам Сал, казалось бы, сама невозмутимость. Бен всегда восхищался этим качеством Сала. Всегда такой спокойный и сдержанный, готовый адекватно взвесить ситуацию, не поддающийся эмоциям. Единственное, что Сал выражал в большей мере, — это гнев. Бен думал, что больше ни на какие эмоции Фишер не способен. — Что ж, подождём. Эш, метнись за Мейпл.       — А Чак?       — А Чак в вентиляцию не пролезет, мы пытались. В любом случае, кто-то должен остаться с Содой.       — Поняла, — Эш кивнула и, поправляя волосы, вышла наружу, тут же переходя на бег.       — Кохэны не уходят с нами? — Сид надел респиратор обратно и присел рядом с Салом, мельком глядя на Бена, всё так же стоявшего на месте.       — Они будут помогать нам с провизией.       — Воруем прямо из-под носа правительства… — Сид снова глянул на Бена, на этот раз неодобрительно.       Пусть все и делали невозмутимый вид, тем не менее каждого озадачила новость Тодда.       «Фелпс… Ты как всегда что-то темнишь. Загадочный настолько, что бесит», — подумал Сал, сжимая в кулаке ткань штанов.

***

      Спустя время, за которое, в принципе, ничего не произошло, кроме того, что Сид выкурил ещё несколько папирос подряд, вернулась Эш с Мейпл. Вид Кохэн был весьма озадаченный.       — Я думала, что мы увидимся только в следующем месяце, что-то стряслось? — девушка убрала за ухо выбившуюся прядь серых волос. Мейпл действительно не понимала, что же такое могло случиться, что Сал, только распрощавшись, уже хочет о чём-то поговорить. Фишер договорился с Мейпл и Чаком, что каждый месяц в одно и то же время они встречаются у рубильников, чтобы передавать провизию, которую Кохэны будут подворовывать с закрытых складов.       — Позже узнаем, — Сал сложил руки в замок и глянул на девушку. С первого взгляда и не скажешь, что она уже является матерью. Низкий рост и безумно невинная, почти детская внешность, волосы, подстриженные под каре. Эшли всегда умилялась Мейпл, называла её «мышонком» и всяческими другими милыми прозвищами типа «кнопка», «кукла» и тому подобная мишура.       — Вашего отсутствия пока никто не заметил… Салли, надеюсь ты понимаешь, что после момента, когда они поймут, что вы покинули бункер, обратного пути уже не будет?       — У меня нет другого пути с самого начала, — Сал мельком глянул на Сида, который в свою очередь смотрел на Сала, не отрывая взгляд. Эшли встала рядом с братом, неодобрительно поглядывая на него исподлобья.       — Ох, и наживем мы с тобой врагов… В тебе же ни капли дипломатии… — Эш перекинула собранные в хвост волосы через плечо.       — Хочешь быть главной, Гильза? Флаг тебе в руки, — Сал говорил сейчас без грамма надменности, абсолютно спокойно, и, несмотря на это, Эш решила ничего не говорить в ответ. Сал натянул респиратор обратно на лицо.       «Как всегда опаздывает. Блондинистый кусок пидора», — подумав так о Фелпсе, Сал зачем-то глянул на Сида. Подумав про себя, что это не просто совпадение, Сал хотел было усмехнуться, но сейчас было совсем не до шуток.       — Трэвис нам не враг… — Бен резко вывел Сала из мыслей и хотел было ещё что-то сказать, но Фишер его перебил.       — А может, он не враг тебе? О каких нас может идти речь, когда вы плетёте какие-то интриги прямо у меня под носом? Были бы мы, сказали бы раньше. А недосказанность это всё то же, что и ложь, не считаешь? — Сал кинул грозный взгляд на Бена, смотрящего в пол.       — Ты многого не знаешь, Сал…       — Именно это и бесит, капитан Очевидность, — у Сала начинало серьёзно подгорать с того, как сейчас беспечен Бен. Ничего не отрицает, но и не подтверждает, просто выкидывает пустые фразы. Сам Бен в этот момент не думал ни о чём. В груди почему-то саднило, каждый косой взгляд Сала словно резал.       «Оправдываюсь, как девчонка…». На самом деле Бен сам не был до конца уверен в том, насколько прав Фелпс, но отступать уже было поздно. «Чёртов Тодд. Умеешь же ты доебаться, молчал бы, и никто бы ни в чём не сомневался».       — Мы не знаем всего наверняка, Сал, не кипятись так… — в разговор вступил Сид, надеясь, что сможет немного поубавить пыл Фишера.       — В нашей ситуации мы не можем закрывать глаза на предположения, с этого момента мы только на них и должны полагаться. Где гарантии, что нас только что не предали и не лишили ног в самом начале пути? Их нет, правильно, — Сал поднялся и почти в плотную подошёл к Бену, заглядывая в его зелёные глаза. — Если хотя бы одно из моих худших предположений насчёт Фелпса верно, и ты к этому причастен, будь готов к худшему, — в этот момент Бен чувствовал давление Фишера лишь по одному взгляду и, несмотря на то, что сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю, всё равно не отводил взгляд.       — Ты хочешь сказать, что мой брат — предатель?!       — Пока что я ничего не хочу сказать, — так же холодно Сал отвёл глаза и уселся на место. Бен зачем-то выдохнул, причём с такой силой, будто всё это время вообще не дышал.       — И тем не менее ты торопишься с выводами… — Колин встал рядом с Беном и Эш, засунув одну руку в карман плаща.       — Назови хоть один сказанный мной вывод. По-моему, тут только вы двое с выводами спешите. Я же просто жду Фелпса, чтобы задать ему вопрос, — все вокруг, особенно Кохэн, пребывали в жутком ахуе, не столько от самой ситуации, сколько от накопившейся обстановки.       — Какого фига вообще происходит? — Мейпл сама не знала, кому задает этот вопрос. Конечно же, ответа она не услышала.       Приглушённые шаги. Все, кроме Сала, посмотрели в сторону входа.       «Явился».       — Тесно у нас тут, ребятки… — Фелпс остановился в дверях, отряхивая штаны.       — Фелпс… — Сал поднялся и прошёл вдоль вагона навстречу Трэвису.       — Вау, как официально, — Трэвис по одной интонации Сала сразу всё понял.       — Есть разговор, — произнесли одновременно оба.

***

13.05.2002 Сегодня начнётся моя история. История о том, как я полюбил жизнь, ненавидя всё вокруг. История загнанного в угол зверя. Сейчас у меня две цели, вытекающие друг из друга. Сначала я должен найти дневник отца. Узнать всё об этой аварии и что действительно произошло. Сейчас я не знаю ничего, имею лишь предположение о том, что происходит. Геноцид. Полное истребление даже предполагаемых носителей вируса Эпиль. Это лишь моя теория, которую я пока ничем не могу обосновать. Возможно, я не прав. Очень надеюсь. Помимо этого, я, так же, как и все мои союзники, подозреваю, что АЭС было лишь прикрытием чего-то более страшного и масштабного. Кто и зачем за этим стоит? Слишком много вопросов, и я отвечу на каждый. Вирус Эпиль — это совокупность химических элементов, входящих в состав воздуха после аварии и находящиеся в обратимой реакции, от чего его концентрация в воздухе не уменьшается. Неизвестное науке соединение, которое вступает в реакцию с чистым кислородом, в свою очередь продукты реакции реагируют с углекислым газом, образуя такие же соединения, и так по кругу. Соединения сначала поражают дыхательные пути, в лёгких кровь насыщается ядом и поступает в органы, поражая слизистые. Эпиль имеет накопительное действие, значит, что прежде, чем полностью поразить организм, концентрация соединений должна достигнуть нужного предела, это значит, что болезнь проявляется не сразу. Коэффициент Эпиль — это средняя концентрация вируса в организме на пике, после которого организм заболевает. Заражение у людей происходит с поглощением чистого воздуха со всеми примесями, также передается через кровь или половым путём. Животные устойчивы к вирусу, заражение происходит только через кровь, очень схоже с распространением собачьего бешенства. Метод лечения науке неизвестен. Авария — взрыв так называемой АЭС, радиус поражения — весь атмосферный слой, из-за вышеназванных реакций химические элементы быстро распространились, по крайней мере, нам так говорили. Взрыв средней мощности, поразивший всё вокруг. Люди, которые говорили о своих подозрениях, пропадали без вести. Обстановка в других штатах и других странах неизвестна, возможно, у них другая версия происходящего. Людей постоянно переводят из отсека в отсек, но в действительности переправляют лишь половину из переведённых. Куда ссылают остальных — неизвестно. Цели правительства — неизвестны. Кто за всем стоит — неизвестно. Это всё, что мы знаем на данный момент. Думаю, сведений более чем достаточно, чтобы начать действовать. Я должен пойти по стопам отца, что бы там от меня не скрывал Колин Дженкинс. СиДжей. Твои мотивы и знания до сих пор неизвестны мне, хоть ты и рядом с самого детства. Надеюсь, когда-нибудь я смогу тебя понять. А сейчас я должен действовать. Сейчас мы должны уйти как можно дальше от вентиляции, чтобы не появился хвост. Оставаться на одном месте опасно. Это конец моего начала. Всё начинается прямо сейчас. Вторая цель — возвращение мирной жизни.