Для нас двоих

Следующим утром Пятница сообщает, что для Питера приготовлена машина. Мистер Старк даже не выходит из комнаты, чтобы попрощаться. После этого звонки прекращаются, а сообщений отправляется всё меньше. Если они и приходят, то оказываются скупыми и формальными. Они доводят Питера до слез. К тому же, как Питер решает после трех дней почти полного молчания, это совсем нечестно. Не он тогда напился — не его и стоит наказывать. Честное слово — Питер лишь хотел помочь. Просиживая самый скучный на всем белом свете урок математики, пропуская слова учителя мимо ушей, уже в миллионный раз проигрывая в мыслях события той ночи, Питер отчаянно сердится. Мистер Старк держался так близко к нему; казалось, ему нравилось присутствие Питера. А теперь он решил вообще не разговаривать? В нервном порыве быстро набирается сообщение: «сэр, без обид но меня игнорировать это хреновое решение» Прежде чем Питер успевает это отправить, учитель замечает у него в руках телефон и раздраженно вызывает к доске решить задачу. К тому времени, как Питер возвращается на место, он успокаивается и удаляет написанное. В глубине души он понимает, что никакое это не наказание. Мистер Старк наверняка просто растерян. Растерян или... что-нибудь другое. Что-то такое, возможность чего Питеру не хочется признавать. Потому что он не позволяет себе довериться той тревожной надежде, которая поселилась в нем еще после первой их встречи. Но и сбрасывать со счетов настойчивые воспоминания о прикосновениях мистера Старка — ладонь проводит по спине, пальцы касаются запястий, дыхание щекочет шею — он не может, ведь они напоминают о себе в самые неподходящие моменты, такие яркие, что от них больно. И заснуть без звуков его голоса гораздо сложнее. Отрицать это невозможно — это факт. Когда Питер просыпается посреди ночи, еле переводя дыхание — а такое случается каждую ночь, — то старается убаюкать себя, представляя их прошлые разговоры. И, может быть, до такой степени забываясь от усталости, что становится невозможно больше отдавать себе отчета в том, что он делает, Питер воображает и мозолистые руки, гладящие его волосы, и шепот, убеждающий его, что всё будет хорошо. Только не очень помогает. *** После тревожной недели, проведенной в тоске по общению ближе неуклюжих и формальных сообщений об очередной и, откровенно говоря, ненужной функции костюма, Питер сочиняет более взвешенное послание, которое, как он надеется, донесет его мнение насчет всей этой ситуации, и притом Питер не покажется слишком настойчивым. «мистер старк, если что-то произошло на прошлых выходных то извините, пожалуйста, но не нужно закрываться от меня» И почти добавляет: «про заботу друг о друге я говорил тогда серьезно», — но ни смелости, ни наглости у него не хватает. Наверное, Питер уже написал слишком много, да и он не уверен, что мистер Старк вспомнит, о чем речь. Он старается не поглядывать на телефон в ожидании ответа, но терпит головокружительный провал. На английском Нед спрашивает, что случилось, и Питеру приходится срочно соврать, что вот-вот должно прийти важное сообщение от Мэй: Питер любит Неда и доверил бы ему собственную жизнь, но всё-таки подобным делиться не стоит даже с тем, кто сумел сохранить секрет Человека-Паука. Звонок на перемену — Питер замечает, что мистер Старк печатает ответ. Несколько раз начинает, останавливается и снова продолжает, и Питер нервничает до тошноты. И наконец-то, наконец-то самое долгое ожидание за всю его жизнь оканчивается — хоть и проходит меньше минуты, но кажется, что целый год, — и сообщение приходит. «Нужно, Паучок. Дело не в тебе. Прости. Это моя вина». Такое чувство, будто Питеру всадили нож в самое сердце. Во вспышке ярости он швыряет телефон на землю — экран трескается, и неровная линия излома прорезает обидные слова. Супер. Просто класс. И просить мистера Старка заменить телефон он не собирается. К счастью, Питер знает хорошее местечко — до того, как от Железного Человека чуть ли не каждый месяц стали приходить подарки, он часто туда захаживал. Когда жизнь была еще логичной и понятной. До магазинчика далековато, но можно прогуляться. Разочарованно вздохнув, Питер быстро шагает и надеется, что хорошая погода хоть немного его подбодрит. Стоит один из редких весенних дней, когда до сих пор свежо, но при этом тепло и не душно. У Питера руки чешутся выпустить паутину и пронестись по городу, растворившись в пьянящем чувстве полета. Может, этого и хватит, чтобы тугой комок разочарования, засевший где-то у него в животе, растворился и не возвращался. Но Питеру нельзя. У него нет ни костюма, ни пускателей паутины. Остается только шагать — одна нога за другой. *** Магазинчик совсем не поменялся: он до потолка завален старой электроникой, отовсюду свисают толстые провода — дизайнерский ужас. Колокольчик на двери оповещает о том, что пришел посетитель, и Фарид, владелец, поднимает глаза и расплывается в улыбке, узнавая Питера: — Мистер Паркер! А я уж боялся, что любимый покупатель совсем обо мне забыл. Что на этот раз? — Да ничего интересного: экран разбился, — предупреждает Питер, выуживая телефон из рюкзака. Когда Фарид берет мобильный в руки, краткое его разочарование моментально превращается в восхищение, и Питер слишком поздно вспоминает, что эта модель еще не продается. Он тут же отговаривается тем, что в стажировке есть свои преимущества — на это Фарид впечатленно приподнимает бровь. — Ну, как у вас тут дела? — добавляет Питер до того, как сообразительный техник спросит, почему бы ему не попросить своего «босса» просто заменить телефон. — Прости, меня долго не было. Улыбка Фарида сразу же угасает: он с печальным вздохом кладет телефон на витрину и рассказывает, что в последнее время в округе происходит много краж: — Мисс Рабинович даже угрожали пистолетом! — он качает головой, уныло пожимает плечами и продолжает осматривать треснувший экран. — Как лично мне кажется, полиция их не слишком-то стремится найти. И что нам теперь делать? Фарид замечает выражение лица Питера и, видимо, неправильно его истолковав, прибавляет: — Телефон будет храниться в сейфе, не волнуйтесь. До завтра управлюсь. И хотя Питер не пытается его разубедить, по дороге домой его озаряет одна очень-очень нехорошая мысль. Очень-очень нехорошая мысль, дающая Питеру какой-никакой повод отвлечься от человека, оттолкнувшего его в ту же секунду, когда понял, что стал ему нужен. *** Этой же ночью Питер вытаскивает старый костюм из-под потолка. И правда —уже маловат, но ничего, и так сойдет. Хотя бы очки всё еще помогают сконцентрироваться, а вот старые пускатели... говоря откровенно, отстой полный, но пока что работают. Это ведь обычные воришки, сдались здесь Питеру все эти передовые технологии. Перед глазами вдруг возникает доставучий и непрошеный образ мистера Старка, его рук, скользящих по ткани костюма, искривленная улыбка, едва ли скрывающая печаль во взгляде, обещание впредь давать Питеру только самое лучшее. «Чудеса моего авторства специально для Питера Паркера», — так он говорил. Ну и ладно. И гроша ломаного эти слова не стоили. Питер выкарабкивается из окна и мчится по воздуху к ближайшему зданию. Это даже лучше, чем ему вспоминалось — как будто впервые за несколько недель он может дышать полной грудью. Расстояние до квартала, где живет Фарид, Питер преодолевает меньше чем за десять минут и чувствует разочарование — слишком быстро. Пожалуй, за поимку преступников стоит себя наградить и вернуться домой длинным путем. Питер приземляется на крышу. В самый последний момент он решил взять с собой Карен. Питер вставляет наушник и быстро объясняет ситуацию. — Я думала, тебе нельзя ходить на патрули, — неодобрительно замечает Карен. — Да, знаю, — шепчет он в ответ, оглядывая улицу. — Но Фарид — мой друг. Кто-то же должен рано или поздно это сделать. Никто и не узнает, что я здесь. На улице пусто. Целый час ничего не меняется. А потом — еще час. Питер бы давно с ума сошел, если бы Карен не включала его любимые научные подкасты, — а иначе бы мысли забрели туда, о чем думать сейчас совсем не к месту. Именно тогда, когда Питер начинает осознавать, что этот план — далеко не самый продуманный, из-за угла появляются трое мужчин. Они одеты в черное и вышагивают с целеустремленностью, неподходящей для блуждающих по городу в два часа ночи. Питер приседает на корточки и спохватывается с досадой. Жалко, нет маски от обычного костюма: в нее был встроен приближающий экран, сейчас бы такое очень пригодилось, и не нужно было бы подбираться ближе. Мужчины направлялись прямиком к магазинчику Фарида. Один бросил сумку на землю и вынул что-то похожее на паяльную лампу. — Вот и попались, — Питер спрыгивает с крыши и мягко приземляется всего в нескольких футах от столпившихся у двери воришек. — Эй, парни, что задумали? Те разом оборачиваются. Их лица закрыты лыжными масками — даже как-то неоригинально? — но в движениях явственно видится удивление. — Пшел отсюда, сука, — рычит один из них так хрипло, что почти вызывает смех. — С радостью, — отшучивается Питер, стреляет паутиной в лампу и вырывает из рук грабителя, — только вот вы грабите магазин моего друга. Мужчина делает выпад в его сторону. Питер тут же опутывает его паутиной и опрокидывает на землю. — К тому же, — добавляет он, оборачиваясь к оставшимся двоим, — там мой телефон. Защищаю частную собственность. — Питер намеревается обезвредить мужчину, который нес лампу, но тот оказывается гораздо ловче, и ему удается увернуться. — Так поступают в Америке. Гражданское право. Учитесь! И Питер стреляет еще раз... То есть, пытается. Не получается. Он встряхивает механизм и пробует еще раз. Издается лишь маленький, печальный всхлип — паутинка не отлетает и на метр. — Карен? — нервно спрашивает Питер, сразу же вспоминая, что сейчас она, конечно, ничего не сможет поделать. — Похоже, пускатели неисправны, — сообщает она. — Я бы предложила удалиться с места конфликта. — Ни за что! В эту секунду мужчина хочет схватить Питера — он уворачивается. Так, паутины теперь нет. Не страшно. Это ведь какие-то два мужика. Питер с психопатом-инопланетянином сражался — и ничего, победил. Вроде. Грабитель бьет кулаком, и Питер хватает его за руку и отталкивает — несильно, чтобы не причинить увечья, а вывести из строя. Питер оборачивается к последнему грабителю — и вдруг всё взрывается. Как будто целая вселенная разрывается на части. Он падает на колени, правый бок отдается жгучей болью. Питер задыхается, легким не хватает кислорода, сознание ошеломленно борется с нахлынувшими ощущениями: нервы полыхают, в ушах стоит душераздирающий рев. «Подстрелили», — как будто издалека доносится трезвая мысль. Он ощупывает бок — на пальцах липко. Так. Ладно. Значит, подстрелили. Это будет трудно объяснить Мэй. Питер пытается подняться, но каждое движение разрывает его тело изнутри. Он давится воздухом. В ребра с хрустом врезается ботинок. Питер чувствует, как что-то ломается со звонким щелчком, и изгибается от боли; в глазах темнеет. Сквозь гул доносится стон, полный страдания, — должно быть, его собственный. Еще один удар выбивает из-под него руку. Лицом он ударяется о тротуар, и там остается лежать, хватая ртом воздух. Довольный сделанным, грабитель снова хватает паяльную лампу и возвращается к решетке на дверях магазина, а другой — помогает сообщнику, которого Питер уже обезвредил. Значит, ничего им не помеха. Вот подонки. Питер изо всех сих старается утихомирить бешено бьющееся сердце и боль, поглотившую все его тело. Всё идет наперекосяк: организм с ума сходит, чувства зашкаливают, в голове всё стоит страшный писк, из-за которого почти невозможно сосредоточиться. Питер хочет хотя бы восстановить дыхание, заглушить всё постоянными, настойчивыми вдохами и выдохами. После нескольких ровных вдохов становится лучше. Еще минутка, и он сможет подняться на ноги. Когда на него обрушилось здание, было гораздо хуже. Ладно. Еще бы... Еще бы минутку, и он тогда... И тут, откуда ни возьмись, раздается грохот, кто-то вскрикивает, и у Питера вновь перехватывает дыхание — ему хорошо знаком этот механический гул. Со стоном он переворачивается на другой бок и видит красные и золотые вспышки: Железный Человек приземляется на асфальт и подается вперед, ударяя одного из грабителей прямо в грудь. Тот летит, врезается в здание и сползает на землю, потеряв сознание. — Мистер Старк! — выкрикивает Питер, но если тот и слышит его из костюма, то всё равно не отвечает. — Карен, почему он здесь? — Я позвонила. — Предательница, — бормочет Питер под нос, медленно принимая сидячее положение. Рана ноет немилосердно, кружится голова. — Ну почему... Вопрос застывает на губах, когда мистер Старк хватает второго грабителя, с невиданной силой швыряет о кирпичную стену магазина, потом бьет кулаком в живот, и раздается глухой удар: прямо перед этим нанороботы освобождают его руку, но удар всё равно слишком сильный. Мужчина вопит — резко, во всё горло. — Нравится, сволочь?! — голос мистера Старка холодный, металлический, но в нем четко понимается пугающая ярость. Он подносит руку к горлу мужчины и снова бьет — тот закашливается кровью. Третий же грабитель, решив, видимо, что с него достаточно, убегает прочь. Мистер Старк оглушает его, даже не обернувшись. Тот падает с криком. Какого. Хрена. Позабыв о боли, Питер вскакивает на ноги, бросается к мистеру Старку и хватает за руку, прежде чем тот успевает нанести еще один удар. — Сэр! Хватит! Вы его убьете! Мистер Старк обращается к нему — передняя пластина шлема исчезает, открывая взгляд, дикий от ярости. — Это я и собираюсь сделать, — рычит он, сжимая горло мужчины. Еще раз. Какого. Хрена. В панике Питер отталкивает его со всей силой, на какую сейчас, с дырой в боку, способен. Железный Человек отшатывается. Грабитель же, оказавшись на свободе, падает и задыхается. — Я бы на твоем месте смотался отсюда поскорее, — советует Питер. — И больше не воруй! Он не дожидается ответной реакции от мужчины, а сразу оглядывается на мистера Старка — тот поднимает руку, словно вновь собирается напасть. Не раздумывая, Питер стреляет в него паутиной. На этот раз механизм срабатывает — раствор попадает в грудь. Повинуясь инстинктам, Питер хватается за конец паутины, размахивается и отбрасывает мистера Старка как можно дальше от грабителей, которых, по-видимому, тот всерьез вознамерился убить. Мистер Старк приземляется с громким, тяжелым звоном, немного проезжает по асфальту, скрежеща, потом взлетает и направляется прямиком к Питеру. Какое-то мгновение Питеру кажется, что на него сейчас же обрушится вся мощь Железного Человека, но тот останавливается буквально в паре десятков сантиметров от него, и костюм исчезает. Питер краем уха слышит, как грабители удирают с воплями, — мистер Старк их не останавливает. Он пронзает Питера пылающим взглядом. — Сэр, какого черта? — требует Питер объяснений. Ему хотелось, чтобы это прозвучало свирепо дерзко, но острая боль в боку берет своё: Питер резко замолкает, униженно всхлипнув. — Нет-нет, задавать вопросы сейчас буду я, — шипит мистер Старк и шагает к Питеру. Расстояние между ними стремительно сокращается — Питер не может дышать. Он стягивает маску, и воздух наполняется острым запахом алкоголя. Это многое объясняет. — Какого хрена? Ты почему не дома? — Нужно было помочь другу... — И ты решил в этих ползунках посражаться с преступниками? С вооруженными преступниками? Мистер Старк так это произносит, как будто ничего нелепее за всю жизнь не слышал, но Питер лишь пожимает плечами: — Это ведь простые люди были. Ничего такого. Глаза мистера Старка всё опасно мерцают, он тянется к Питеру, ощупывает огромное тёмное пятно на костюме и поднимает руку — пальцы перепачканы кровью. — Ничего такого, значит? А что бы произошло, если бы я не поехал на встречу и не оказался бы поблизости? — вопрос тихий, напряженный. И почему-то так гораздо хуже, чем с криками. Это не спокойная тишина — наоборот, как будто мистер Старк сейчас взорвется. — Если бы я не успел вовремя? Питер лишь прикрывает глаза, пытаясь осмыслить сказанное. Ему не совсем понятно, почему мистер Старк так зол — ведь он уже ясно дал понять, что не хочет даже находиться рядом с Питером. — Ну, я бы поднялся и пошел, — в конце концов отвечает он. — Как сейчас. И всё было бы нормально. Прямо как сейчас! Быть может, со стороны это выглядит не очень убедительно, потому что Питер постоянно запинается, чтобы перевести дыхание, но пару минут назад он своими собственными руками отбросил Железного Человека на полквартала, что доказывает, как ему кажется, его правоту. — А вы бы сюда не пришли, пьяный, и не пытались бы никого избить насмерть! Ну зачем вы это сделали? — Ты ранен. Из-за них, — просто говорит мистер Старк, как будто это — и есть ответ. — Но не нужно же из-за этого людей убивать! Питер отметает желание зажать рану рукой. Боль одолевает его, но демонстрировать это он не желает. — Нужно, еще как нужно! — лицо мистера Старка на миг искажается и принимает такое выражение, какого Питеру никогда прежде не доводилось видеть. Его почти сбивает с ног. — Паучок, я любого убью, кто снова попытается отнять тебя у меня. Слова замирают в воздухе, непостижимые, почти материальные — еще немного, и можно будет потрогать. — Снова?.. — эхом отзывается Питер. Страх сжимает сердце, перед глазами маячат, незваные, бесполезные, воспоминания о кошмарах, в которых он развевается пылью по ветру. — Что?.. Когда... о чем вы? Это из-за Титана? — Именно из-за Титана, — мистер Старк сжимает пальцами ткань костюма и притягивает Питера ближе к себе. Невыносимо пахнет алкоголем. — Ты даже не представляешь, насколько. Не лезь в это, Питер. Не подставляйся под пули. — Почему? — кажется, наконец-то хоть что-то проясняется, и поэтому Питер настаивает: — Я тоже супергерой. Я сильнее вас. У меня регенерация есть. Почему нет? — Потому. В голосе мистера Старка скрыты эмоции, которых Питер даже осознать не может. Мистер Старк наклоняется к нему — его дыхание обжигает. И его губы оказываются на губах Питера, яростно и грубо целуя, пальцы запутываются в волосах, сжимая почти до боли. Всё заканчивается раньше, чем Питер успевает сообразить, что происходит, и ответить на поцелуй. — Потому, — выдыхает мистер Старк. — Тебе нельзя умирать. Больше нельзя. Я не переживу. Питер не верит тому, что увидел и услышал, и пытается отдать себе отчет во всём, произошедшем за последние полминуты, а мистер Старк вновь облачается в костюм и улетает прочь. Какого. Хрена. *** Питер падает на колени, голова кружится. Он не совсем уверен, это от потери крови или от того, что его только что поцеловал мистер Старк. А может, из-за того слова — «снова». — Карен? — спрашивает он, пытаясь остаться в сознании. Но он падает, легкий, как пушинка. Едва чувствует шершавый тротуар под ладонями. Во рту металлический привкус. — Что он имел в виду, когда сказал, что не переживет, если я снова умру? — Не знаю, Питер, — у нее обеспокоенный голос, — но Пятница сообщает, что мистер Старк отправил к тебе медбригаду. Ты должен надеть маску и оставаться здесь. Питеру смешно от абсурдности ситуации. Как будто он станет дожидаться совершенно незнакомых людей, которые будут суетиться над его ранами — регенерация и без того прекрасно справится. Нет. Явно не сейчас, когда губы еще саднит от поцелуя, а кожу слегка покалывает от щетины мистера Старка. Когда в воздухе застыло это слово – «снова». Воспоминания о бесчисленных ночных кошмарах переполняют сознание Питера, настолько яркие, что кажутся более реальными, чем окружающий мир. Питер отчаянно ощупывает собственное лицо, отыскивая знакомые черты, чтобы убедиться, что не рассыпается в пыль. Возможно ли... Нет. Это бред какой-то. Быть такого не может. С другой стороны, это многое бы объяснило. То, как мистер Старк разглядывал его, когда они были на Титане, — словно само его присутствие было для него каким-то даром небес. Отчаянность его прикосновений с тех самых пор — словно он постоянно хочет удостовериться, что Питер на самом деле рядом с ним. Его молчание, когда Питер впервые рассказал о своих кошмарах, вопросы о мелких, неважных, казалось бы, деталях... Да Питер здесь ни за что не останется. — Он полетел в пентхаус? — спрашивает он Карен. — Не знаю. Но тебе нельзя двигаться. — Ну да, а теперь скажи Пятнице передать мистеру Старку, что мне всё равно. Я встречу его в пентхаусе. — Питер, это очень плохая идея, — в ее словах слышится явное неодобрение. — Ты потерял много крови. Питер с трудом поднимается на ноги. — Тогда скажи еще, что если его там не будет и я упаду в обморок, виноват будет только он. Питер залепляет рану раствором паутины, останавливая на время кровотечение, и целится пускателем на ближайшее здание. *** Меньше чем через минуту Питер понимает, что со сломанными ребрами своим ходом до мистера Старка не добраться. Он спрыгивает на асфальт, сдерживая стон, шагает по знакомым улочкам, добирается до главного перекрестка и, наконец, ловит такси. К счастью, водитель лишь мельком бросает на него взгляд и спрашивает: — В больницу? Питер качает головой, диктует адрес мистера Старка, и водитель равнодушно пожимает плечами и говорит не запачкать кровью сидение. — Костюмчик — отпад, — добавляет он и жмет на педаль. Питер заставляет себя разлеплять отяжелевшие веки и наблюдает из окна, как мимо проносятся уличные фонари. Боль притупилась, теперь она пульсирует и слегка отдается в руках и ногах, кровотечение тоже остановилось — или, может, раствор сделал свое дело. Голова до сих пор кружится, Питера слегка тошнит. Он хочет открыть окно, однако порыв ветра и растворенные в нем запахи делают только хуже, поэтому Питер возвращает всё как было, вновь сосредотачивается на дыхании — медленно, ровно, вдох, выдох — и старается отмести остальное: прежде всего, навязчивые мысли. В конце концов, такси подъезжает к месту назначения, но Питер вспоминает, что денег с собой он не захватил. Ну конечно, он ведь в костюме. И почему не додумался? Однако Питер не успевает поддаться панике: в окне водителя раздается стук — там оказывается мистер Старк, на нем надеты джинсы, старая университетская футболка и солнечные очки, которые даже посреди ночи не смотрятся на нем нелепо. — Тони Старк? — удивляется таксист, опуская окно. Мистер Старк протягивает толстую пачку купюр. — Здесь тысяча долларов, — бросает он с небрежным спокойствием, словно полчаса назад и не собирался никого прикончить. — Ничего не было. Понял? Мужчина счастливо кивает, и мистер Старк подходит к задней двери, распахивает ее, подхватывает обессилевшего Питера и помогает удержаться на ногах. — Здравствуйте, — бормочет Питер, цепляясь за него. Мистер Старк кажется таким сильным, спокойным и надежным. — Я тебя прибью, — предупреждает мистер Старк, но всё равно приобнимает и разрешает опереться на свое плечо. И Питер так и поступает, склоняет голову, полностью доверяясь мистеру Старку, и его ведут через вестибюль здания — швейцар, которому, видимо, тоже предложили царские чаевые, демонстративно смотрит совсем в другую сторону — к частному лифту. Поднимаясь на верхний этаж, Питер приглядывается к мистеру Старку, — но выражение его лица невозможно распознать из-за очков. Мистер Старк теплый. Питеру нравится. Не нравится ему только всё тот же неотступный запах алкоголя, который выделяется на фоне одеколона и пота и прилипает к его коже. Двери лифта раскрываются, и перед глазами предстают впечатляющие апартаменты. Питер был здесь лишь однажды, когда они праздновали Рождество. Тогда комнаты полнились людьми, на каждом шагу виднелись веселые украшения — скорее всего, то было делом рук мисс Поттс. А теперь помещение слишком большое, слишком холодное, совершенно нежилое. Мистер Старк быстро подводит его к дивану. Питер падает на кожаную обивку, радуясь возможности отдохнуть. На кофейном столике уже ожидает аптечка — рядом с ней стакан с чем-то темным. Питер чувствует, как под него подкладывают подушку, а потом — как прохладные пальцы ощупывают застывший раствор на ране. — Это паутина? — голос мистера Старка подрагивает, но гневно или обеспокоенно, сказать трудно. Питер совершенно не понимает, о чем мистер Старк думает, и это жутко бесит. Тогда Питер срывает с него очки. Глаза, удивленно прищуренные в ответ, слезятся, покрасневшие. — Что вы имели в виду – «снова»? — выпаливает Питер. Он измучен, всё болит, комната вращается вокруг своей оси — Питер не желает больше ждать. Ему нужны объяснения. Мистер Старк нервно сглатывает, опускает руки, но не отводит взгляда от Питера: — Не так я собирался начинать этот разговор. И вдруг Питер замирает: слова эти подтверждают страх, поселившийся в нем почти полчаса назад, подтверждают невероятное. — Разговор о чем? — настаивает он, хотя и не уверен больше, что хочет знать ответ. — Питер. Я... блять. Я не знаю, как об этом говорить! Мистер Старк с силой утирает лицо ладонями и тянется к стакану, но Питер хватает его за руку — как будто снова останавливает удар. И потом, в основном потому, что на душе такое чувство, будто он не переживет то, что ему расскажут, безо всякой опоры, а еще потому, что мистер Старк его поцеловал, и это дает Питеру некое разрешение вести себя наглее обычного, он ослабляет хватку, проводит пальцами вниз и накрывает руку мистера Старка своей. — Всё хорошо, — говорит он, поворачиваясь так, чтобы они смотрели прямо друг на друга. — Я хочу знать. Мистер Старк делает глубокий вдох, затем судорожно выдыхает. — Мы не победили Таноса, — наконец отвечает он. Голос странный, монотонный, будто мистер Старк настолько старается выудить из себя слова, что сил на эмоции больше не остается. — В первый раз у нас не получилось. Он убил половину вселенной. И тебя тоже. Свободной рукой мистер Старк тянется к Питеру, запястье тяжело касается плеча, пальцы запутываются в кудрях. Такой бережный жест. У Питера слезы подступают к глазам. — А мои кошмары?.. Мистер Старк кивает в ответ. — Значит... — Да. Говоря вкратце, мы всё исправили. — Как? — спрашивает Питер, хотя на самом деле ему уже безразлично. Или нет... Потом это будет значить больше. Но не сейчас. — Долго объяснять. Сложно. Расскажу потом. Мы переместились во времени — звучит круто, знаю, только беспокоились мы совсем о другом, — его губы кривятся в самой печальной улыбке на свете. — Суть в том, что у нас получилось, но и знаем об этом только мы. И только мы помним. Его рука мелко подрагивает. Питер сжимает ее в попытке успокоить, он всей душой хочет показать, что всё хорошо, потому что, скорее всего, сейчас мистеру Старку нужно именно это. Нужно убедиться. Питер прикасается к щеке мистера Старка — тот ошеломленно поднимает взгляд, но не отстраняется. — Почему вы не сказали раньше? — Как? Я не... — он закрывает глаза и поддается прикосновению Питера. — Мне просто хотелось, чтобы ты жил, как прежде. — Неприятно говорить, но ничего у вас не вышло, — Питер старается как-нибудь пошутить, но его встречает несчастный взгляд мистера Старка — как у затравленного зверя. — Знаю. Знаю. Я всё запорол. Каждый раз... — он судорожно дышит, безуспешно пытаясь сдержать слезы. — Надо было отпустить тебя, надо было, но я был так счастлив, что ты вернулся. У Питера дрожат губы, а сердце подпрыгивает от какого-то чувства, смутно напоминающего надежду — абсолютно немыслимую в таких обстоятельствах. Ему хочется спросить, почему, из всех погибших, именно его возвращение настолько осчастливило мистера Старка, и связано ли хоть как-нибудь с их недавним поцелуем, но так нельзя, это неправильно. Поэтому он спрашивает: — Сколько? — Что? — Сколько времени это заняло? — Питер утирает дорожку слез с лица мистера Старка. — Сколько я был мертв? — Мм... — тот задумчиво перебирает волосы Питера, решая, нужно ли отвечать, и, наконец, шепчет: — Годы. Точнее, три года и сорок три дня. По крайней мере, в моем времени. Ого. Вот черт. Это же так долго. А он считал дни. — Вы и дни считали, — проговаривает Питер вслух, а его глупое-глупое сердце всё бьется с надеждой. С желанием. — Да, — соглашается мистер Старк, подносит их переплетенные руки к губам и нежно целует костяшки пальцев Питера. — Считал дни без тебя, паучок. Когда их взгляды встречаются, Питер замечает отражение собственного желания и без лишних раздумий втягивает мистера Старка в поцелуй — на этот раз спокойный, серьезный и ласковый. Мистер Старк наклоняется еще ближе, прижимается к Питеру, слегка приоткрывает губы, и язык Питера проскальзывает внутрь. Мистер Старк на вкус как виски. Питер хочет прижаться к нему вплотную, но от резкого движения у него весь бок сводит — ладно, наверное, идея была непродуманной, момент неподходящий. Но прекращать он не собирается. Тогда мистер Старк вновь опускается к ране, обнаруживает застывшую паутину и замирает. — Черт... Надо тебя подлатать. Но он не говорит: «Нам нельзя». Вместо этого он очерчивает пальцами черты лица Питера, внимательно, тепло рассматривая, а потом поворачивается к аптечке. И вдруг надежда больше не кажется такой безумной. *** Мистер Старк решает, что «подлатать» Питера означает отправить его прямиком в душ — в ванной комнате у него есть такой причудливый душ, который можно особым образом настроить, и вода польется мягкими и приятными струйками, — там же Питеру и удается отлепить паутину от раны. Когда он выходит из душа, то обнаруживает на гигантской постели спортивные штаны и футболку с логотипом какой-то группы, о которой никогда не слышал. Футболка слишком большая, но она пахнет мистером Старком, и от этого факта всё сразу становится гораздо лучше. Питер возвращается в гостиную, а мистер Старк ждет его на диване, в руках у него батончик мюсли и аптечка. Он протягивает батончик с извиняющейся улыбкой: — Здесь нет кухни, но мне что-то подсказывает, что тебе надо поесть. Питер одним махом проглатывает мюсли: он и не подозревал, насколько проголодался. Тем же временем мистер Старк осторожно приподнимает его футболку и подбирается к ране. От увиденного он вздрагивает. — Наверное, пуля прошла насквозь, — говорит Питер. Он это еще в душе выяснил. — Ничего важного, думаю, не задело. Тогда было бы хуже. И действительно, рана уже начинает заживать, кожа срастается. Двигаться тоже не так больно. — Ага, — соглашается мистер Старк и так решительно принимается обрабатывать рану, что сердце Питера бьется всё чаще и он едва замечает, как щиплется йод. Сейчас, свободно об этом поразмыслив, Питер понимает, что ему очень нравится находиться под этим пронзительным взглядом, удерживать на себе всё внимание самого невероятного человека, какого ему доводилось встречать. Эти пальцы работают с удивительной точностью, заканчивают очищать рану, накладывают марлю, перевязывают, ненадолго останавливаются и поглаживают, чтобы успокоить... Это Питеру тоже очень нравится. Наконец мистер Старк легко похлопывает по свежей повязке. — Вот и всё. Слова хриплые, трепетные. Питер тут же озирается и с потрясением замечает дорожки слез на лице мистера Старка. Не говоря ни слова, Питер обнимает его, человека, который три долгих года боролся за то, чтобы вернуть Питера к жизни, опускает его голову себе на плечо и утешает, когда мистер Старк всхлипывает и неудержимо содрогается. Питеру кажется, что он наконец-то всё понимает. Он утыкается лицом в густые волосы мистера Старка, вдыхая его аромат. — Я больше никуда не уйду, — шепчет он. — Обещаю. И еще очень долго они не могут оторваться друг от друга. *** В конце концов мистер Старк успокаивается. Он выпрямляется, садится, как будто оробев, и сразу же бормочет: — Извини. Извини, я... Питер лишь целует его в ответ: глубоко, уверенно, надеясь, что до мистера Старка всё-таки дойдет. — Не надо просить прощения. Если вы меня не подпустите, то ничего не получится. — Не получится, значит? — отшучивается мистер Старк, но и не возражает. Напряженные морщины в уголках глаз сглаживаются — мистер Старк медленно, широко улыбается. Он встает, протягивая руку. Питер хватается за нее, позволяя поднять себя вслед. — Завтрашним утром нужно будет объяснить твоей тете, почему ты не дома. Питер улыбается в ответ. — Уверен, мы что-нибудь придумаем. *** Еще некоторое время они целуют друг друга, из-за травм Питера как можно нежнее и осторожнее, а затем мистер Старк настаивает, что стоит пойти спать: — Я не врач, конечно, но после таких побоищ людям нужно отсыпаться. Даже суперлюдям. И они забираются на кровать, укрываются одеялом и ложатся лицом друг к другу, крепко держась за руки. Мистер Старк ни на секунду не сводит с него глаз. Наверное, это даже лучше, чем поцелуи. Если такое вообще возможно. — Будет сложно, — молвит он через минуту. — Со мной не бывает по-другому. — Мне всё равно, — без колебаний отвечает Питер. Ведь это правда. В его жизни уже так давно остались одни лишь сложности, что другого он и представить себе не может. — А должно быть наоборот, — мистер Старк придвигается к нему и тихо целует в лоб. — Меня это радует, но всё-таки должно быть наоборот. Питер пожимает плечами. Наверное, мистер Старк говорит правильно. Но Питер помнит, чем такое может закончиться — и хуже всего было непонимание. Невозможность быть с ним рядом. Не знать, как помочь. Теперь он знает. К тому же, с Питером ведь тоже не очень-то и легко. — Расскажите мне обо всём, — вдруг просит он. Мистер Старк удивляется, и он поясняет: — Мы же оба понимаем, что я сразу не усну. Расскажите. Я хочу узнать. Какое-то время мистер Старк внимательно наблюдает за ним, а потом, как Питер надеется, поняв, что он имеет в виду, начинает свой рассказ, слова льются рекой, мистер Старк тихонько перебирает кудри Питера и постепенно убаюкивает его. — Вот видите, — шепчет Питер прямо перед тем, как заснуть. — Я же говорил. Стоило лишь разделить заботу на двоих. — Да... — откуда-то издалека доносится до него голос мистера Старка. — Наверное, так и есть.