Для нас двоих

Проходит три дня, и мистер Старк делает что-то совершенно из ряда вон выходящее — он пишет Питеру. А они ведь в принципе не переписываются. Конечно, некоторое время назад мистер Старк дал ему свой личный номер — в первый же раз, когда пригласил Питера в лабораторию, стащил телефон и небрежно добавил себя в контакты, словно в этом нет ничего особенного, хотя точно знал, что Питер просто ошалел, — но при этом строго добавил: — Это, пацан, только на крайний случай. Если позвонишь или, не приведи боже, напишешь и будешь не при смерти, то лабораторию посещать я тебе запрещу. Питер не осмеливался даже подумать о том, чтобы самому набрать этот номер, да и мистер Старк телефоном редко пользовался, в основном связывался с Питером через Хэппи, немного реже, в перерывах между работой, писал о новых разработках на электронку и лишь порой, очень-очень редко, звонил, чтобы поздравить Питера, когда какой-нибудь его особенно выдающийся подвиг попадал в новости. Но переписываться? Да ни в жизнь. И всё же — Питер глядит на сообщение от Самого Крутого Друга. «Привет, Пит. Как делишки?» Питер таращится на буквы, пытаясь осмыслить происходящее. Заглавные буквы — есть. Знаки препинания — есть. Но есть и "делишки" — будто мистер Старк с ним на короткой ноге, будто пишет ему каждый день, но ведь это совсем не так. Тони Старк не пишет ему каждый день посреди урока физики. Питер отвечает не сразу. Потому что сейчас урок, и ему не хочется неприятностей. И точно не потому, что понятия не имеет, как ответить. — Да ну, серьезно?! — поражается Нед и разглядывает телефон вблизи, словно не может поверить в увиденное. Питер кивает, и у Неда глаза буквально на лоб выскакивают: — Слушай, а отправь ему фотографию Халка, которого мы вчера из Лего сделали. — Да нет же! Ему не хочется знать, что я его друзей из Лего собираю. Так странно. Нед соглашается, пожимая плечами: — Можешь сказать ему правду. Питер на секундочку представляет, как будет выглядеть такое сообщение: «Как дела? Я очень устал. За три ночи я спал всего, наверное, часа четыре. Мне снится, как я умираю у вас на руках». Нет, такое писать нельзя. Но и притворяться, что всё прекрасно, означает солгать. И, в конце концов, Питер выдает следующее: «нормально, скучно только...» Может, так он выудит себе еще одну поездку в Башню. В прошлый раз произошли свои странности, да и надеть костюмы в спортзал ему всё-таки не разрешили – «Хорошая попытка, карапуз, но твоя тетушка сказала, что нельзя; очень меня испугала», — но это всё равно гораздо лучше, чем засиживаться дома. Питеру нравится коротать время в лаборатории, нравится играть со всякими устройствами, пробовать новые идеи. Еще ему нравится быть рядом с мистером Старком — даже когда тот так себя ведет. Но не тут-то было. Мистер Старк не просто не приглашает его в лабораторию — он вообще не отвечает. До позднего вечера — когда Питер вздрагивает от удара в окно и обнаруживает за ним дрона, который принес картонную коробку. «Это для тебя, развлекайся. – ТС» — написано сверху четкими буквами, почерком мистера Старка. Какого. Черта. Питер открывает коробку. Внутри нее — еще одна коробочка. Она собрана из передвижных блоков: с цветами, числами и рычажками. Через несколько минут, осмотрев коробочку со всех сторон, Питер понимает, что это головоломка — и она гораздо сложнее всех, что он раньше видел. Развлекайся, значит. Ха! Питер берет телефон, открывает переписку, быстро набирает: «спасибо», — и отправляет, а сердце у него так и колотится. И из-за чего он так нервничает? Не надо нервничать, когда говоришь спасибо за подарок. Это совершенно нормальный поступок. Всё это нормально. Просто новая стадия в их отношениях. Ответ приходит почти сразу же: «Собрал специально для тебя, карапуз. Реши — оно того стоит. Слово скаута». Собрал для него? Этим же днем? Питер оборачивается к коробочке с удвоенным интересом. Ага. Всё нормально. Нормальнее не бывает. *** Её решить просто невозможно. Питер приносит коробочку в школу — Нед от шока чуть не помер — и два дня подряд возится с ней под партой. На второй день это замечает Флэш, не упустив возможности поиздеваться над ним, мол, в игрушки играет. Питеру понадобилось всё самообладание, чтобы не огрызнуться ненароком, что «игрушку» сделал для него сам Тони Старк. — Так и сказал бы, — бурчит Нед, недовольно провожая взглядом Флэша, со смехом бегущего дальше по коридору. — У него бы мозг взорвался. — Он бы мне всё равно не поверил, — пожимает плечами Питер и умалчивает, что про это он рассказывать всему свету не стал бы, даже если бы ему поверили. Слишком это... Личное, наверное. Тем же вечером, после нескольких часов напряженных размышлений, Питер наконец решает головоломку. Раздается приятный щелчок, и коробочка распадается. Внутри лежит маленький черный футляр с изображением красного паука. Стоит решить, значит... В футляре — наушник. Озадаченный, Питер включает его и вставляет в ухо. — Здравствуй, Питер. — Карен! — восклицает он в восторге. Тут же, сообразив, что уже почти полночь и Мэй спит, он повторяет потише: — Карен! Привет! Я этого не ожидал. — Мистер Старк думает, что ты по мне соскучился, — Питер практически слышит улыбку в ее голосе. — Это правда? — Ну конечно, я ведь тебе говорил в субботу. Это потрясающе! Болтать с Карен в лаборатории было приятно, но во всё остальное время ее отчаянно не хватало. Питер привык, что Карен всегда рядом: с ней можно обсудить всё что угодно, в любое время дня и ночи. До этой минуты он даже и не осознавал, насколько сильно скучал по ней — и сейчас, слыша ее голос в наушнике, ему вдруг кажется, что наказание — не такая уж и тяжелая доля. На радостях Питер хватает телефон и делает две фотографии: на одной — открытая коробочка, а на другой — он сам, с наушником в ухе, показывает класс. На нем пижама, и он улыбается, как дурачок: глупая фотка, но он ее всё равно отправляет — быстро, пока не успел пожалеть. И снова ответ приходит за считанные секунды: «Ну, тетушка ничего не говорила про Карен, я прав? Но лучше ей ничего не говори, на всякий случай». А потом: «Приятно видеть, что ты улыбаешься». У Питера перехватывает дыхание и учащается пульс. Что это вообще значит? Мистер Старк всегда видит, как он улыбается. Питер откладывает вопрос на потом и возвращается к Карен. Они болтают до тех пор, пока Питер не засыпает, и впервые за несколько дней он не видит ни одного кошмара. *** На следующее утро Питера поджидает еще одно сообщение: «Если до сих пор скучаешь, лови новую модель пускателя паутины. Я поигрался накануне. Проверь почту». Так что теперь они переписываются. Рассуждают о пускателе паутины, потом — о новых способах применения нанотехнологий в хирургии («может вам лучше у доктора стрэнджа спросить?» — пишет Питер. «Наверное, — приходит ответ, — но я хочу поговорить с тобой»). Еще немного позже — о контрольной по математике, которая у Питера через несколько дней, а к концу недели мистер Старк просит его посоветовать какой-нибудь фильм, и всё начинает казаться очень естественным. Будто каждый старшеклассник целыми днями строчит сообщения своему наставнику, который миллиардер и супергерой заодно. Теперь-то Питеру совсем не скучно. Да и Карен помогает заснуть. Немного. Питер, чуть стесняясь, рассказал ей про кошмары, и она придумала включать успокаивающую музыку, пока он спит. Большую часть времени работает — но не всегда. Вот почему, ровно через две недели после того, как Питер получил первое сообщение от мистера Старка, он просыпается в три часа ночи, разглядывает потолок и пытается не думать о том, как растворяется в воздухе, клеточка за клеточкой, пока не перестает что-либо чувствовать. Плохо дело, и отбросить эти мысли никак не получается. Измученный, сердитый, Питер берет телефон и видит новое сообщение от мистера Старка. Пришло несколько часов назад. Оно снова об улучшении пускателя. Это не обязательно, но нужно же на что-нибудь отвлечься. Питер печатает несколько строчек и, подумав, что с прошлой поездки в лабораторию прошло вполне себе много времени и можно снова попробовать туда напроситься, пишет: «а знаете будет гораздо проще если я их сам попробую на деле...» Осмелев — или, может, от усталости не сдерживаясь, как обычно, — в последний момент добавляет: «это намек такой ;)» И потом откладывает телефон в сторону, не ожидая ответа. Сейчас три часа, в конце концов. Надо попробовать еще раз заснуть. Но, пусть в голове стоит гул, а в горле до боли пересохло, Питер понимает, что будет мучиться до рассвета. Вдруг, к его удивлению, экран телефона подсвечивается, отбрасывая призрачные отблески на потолок. Питер дотягивается до него и видит цепочку сообщений: «Тонко. Посмотрим, как лучше это устроить. Было бы здорово с тобой увидеться. А вообще, почему не спишь?» Над последним вопросом Питер призадумывается. Стоит соврать, сказать, что в туалет выходил или что-нибудь такое? А может, лучше вовсе не отвечать и сказать потом, что снова заснул? Можно ведь просто переписываться с супергероем-наставником, а можно и переписываться с ним посреди ночи. У Питера голова как в тумане и думает медленно: он может и дурость какую-нибудь ляпнуть. С другой стороны, он уже понял, что сна ему этой ночью больше не светит. И разговаривать с мистером Старком ему нравится. Так почему бы и нет? «да как-то не спится а вы?» Печатает что-то. Почему сердце так забилось? Постоянно так, из-за всякой фигни. Так тупо. До сих пор печатает. «Я и не ложился». А потом телефон звонит. Питер так удивляется, что чуть не пропускает звонок. Наверное, ошибка, или палец соскользнул. Бывает. Но телефон всё звонит. И что теперь делать — не брать трубку? Может, случилось ЧП. (Питер прекрасно знает, что не случилось. Он всё равно отвечает.) — Эээ, здравствуйте?.. — кривится он при этих словах. Они звучат глупо, неубедительно, как будто совсем не понимает, что происходит. Он не понимает, конечно, но всё равно хочет, чтобы его голос казался не таким бестолковым. — Так, и в чем дело? — мистер Старк спрашивает грубо и требовательно. — В последний раз, когда мы виделись, ты выглядел, будто не спал несколько дней, а сейчас просыпаешься в три ночи. В чем проблема? Питер приподнимается и садится, поджав колени к подбородку. В этих словах ему почувствовался вызов, и, раздумывая, как лучше ответить, он прикусывает щеку изнутри. — А вы тоже не спите. — Да. Поэтому и понимаю, что это плохой знак, — мистер Старк кажется таким усталым — измученным, издерганным, и звуки он как будто проглатывает. — Серьезно, карапуз, ты всегда можешь обсудить это со мной, если надо. Ты ведь об этом знаешь? Для меня важно, чтобы ты знал, — и это сказано с такой заботой, даже с нотками мольбы; его слова — объятие, которое можно услышать, теплые руки, притягивающие Питера ближе, в безопасность. А у Питера в душе какие-то границы рушатся, и от этого становится так легко, что он сразу же во всем признается. Как тяжело было спать после возвращения с Титана. Как он постоянно ходит, словно полумертвый. Как он видит кошмары: в одних умирает мистер Старк, а в других — умирает он. Как страшно просыпаться, хватая ртом воздух, и осознавать, что каждый вдох может стать последним. Когда Питер умолкает — через несколько минут, полных сбивчивых мыслей и чувств, — из телефона не доносится ни звука, и Питер боится, что сказал слишком много и натворил дел. Наконец, мистер Старк очень тихо переспрашивет: — Ты во сне превращаешься в пыль? Странно, что мистер Старк запомнил именно эту деталь, но Питер кивает, понимает, что забылся, и повторяет: — Ага. Так стремно. Ответа не следует, и Питер сам задает вопрос, который неделями не давал ему покоя: — Потом будет легче? Справляться со всем этим? Он слышит, как мистер Старк вздыхает, тихо, но отчетливо; потом что-то звякает — наверняка лед о стенки стакана. — Ну, скажем так: сейчас ночь, а я в лаборатории разбираюсь с костюмом и болтаю по телефону с мальчишкой. Как ты думаешь? — Вот как... Они оба замолкают вновь. Из трубки доносится легкий всплеск, и Питер не настолько наивен, чтобы думать, что это не алкоголь. — Сэр, а где мисс Поттс? — как только он это произносит, сразу понимает, что пересек невидимую грань. — Ой, извините, это слишком личное, мне не надо... — Всё нормально, — еще раз вздыхает. — Тебе стоит об этом знать, на самом-то деле. Мы расстались. — Ой... — ну, это многое объясняет. Прямо очень много. Наверное, всё-таки не из-за его безбилетного путешествия до Титана все эти странности происходят. Питеру должно было полегчать, но вместо этого душу потихоньку пожирает пустота. — Мне... Мне очень жаль? — Да не переживай. Это дело прошлое. Погодите-ка... Питер не должен совать нос в чужие дела, конечно, но в этом ответе никакого смысла нет. — Но ведь еще в прошлом месяце все было хорошо! — В прошлом... Да-да... В прошлом, — если бы Питер не знал наверняка, то подумал бы, что мистер Старк смутился. С чего бы это? — Знаешь, паучок, такие проблемы порой давно назревают: кажется, будто люди только сейчас расстались, а на самом деле — уже давным-давно. Питер выслушивает это и молча теребит дырку на штанине. Не то чтобы ответ еще больше его обеспокоил, совсем наоборот, но в последний раз, когда Питер видел их вместе, они улыбались, строили планы на свадьбу — они были влюблены. Раз уж мистер Старк и мисс Поттс были тогда на грани разрыва, то он и в самом деле что-то упустил. На мгновение Питер чувствует себя очень маленьким и глупым. — Ну, мне всё равно очень жаль, — неловко заканчивает он наконец. Сам факт их телефонного разговора посреди ночи внезапно кажется ужасно значительным, отчего его сердце снова начинает выделывать кульбиты — ну серьезно, пора бы уже перестать. — Спасибо, — и снова звякание, и снова жидкость наливается в стакан. — Думаю, самое время отпустить тебя поспать. А, карапуз? У Питера внутри всё сжимается, и ему приходится сдерживаться, чтобы не начать упрашивать вслух. Каким бы чудным не был этот разговор, другой вариант — пялиться в пустоту, пытаться позабыть ощущение смерти — Питера вовсе не радует. — Если честно, я, наверное, больше не усну, — признается он. — Так, Питер, в этом нет ничего хорошего, — однако голос мистера Старка зазвучал с новой силой, словно ему не терпелось продолжить говорить с Питером. — Нужно избавиться от кошмаров. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Но пока что у меня проблемы с модификацией костюма. Хочешь, поделюсь мыслями? Питер охотно соглашается, и через несколько минут они оба погружаются в проблему с головой, а беседа течет так естественно, что Питер практически забывает, который сейчас час. В конце концов, его неспешно одолевает усталость, и он засыпает, а рассказ мистера Старка для него — как лучшая колыбельная. *** Со стороны мистера Старка потребовалось много уговоров, но Мэй всё-таки уступает и соглашается на еще одну поездку — только настаивает на том, что Питер поедет не раньше, чем через неделю. Она напоминает Питеру, что на этих выходных у него пробная олимпиада, а еще что «наконец-то появилось дело, которое я тебе не разрешу забросить, даже ради Тони Старка». Питер подозревает — это и вправду какое-то совершенное новое и изощренное наказание. — Так нечестно! Она просто не хочет, чтобы я думал, будто она меня жалеет! — тем же вечером жалуется он мистеру Старку. Когда тот ему звонит. В одиннадцать часов. Видимо, да, теперь это для них обычное дело. — Твое образование — главный приоритет, паучок. — Я у вас большему учусь, чем на этой олимпиаде! Питер и понимает, что обижается ни за что и ведет себя как ребенок, но и чувствует он себя точно так же, каждый вечер запертый в комнате за десятью замками. А мистер Старк ласково, низким голосом смеется. Этот смех отдается в Питере острой болью, над которой он не позволяет себе раздумывать. — Не злись. Ты ее очень испугал. — Наверное. Но это полный отстой, я с ума схожу. — Ждать осталось не так долго, — настаивает мистер Старк. Питер недоверчиво хмыкает, и тот тут же добавляет: — Что, если ты останешься на ночь? Побудешь подольше, очень мне пригодишься, опробуешь новые настройки у костюма. У Питера сердце подпрыгивает от такого предложения. Целая ночь вне этой тесной квартирки, которая с каждой неделей почему-то всё уменьшается и уменьшается. Целая ночь рядом с мистером Старком. Не просто сидеть в лаборатории — за разными столами, занимаясь каждый своим делом, — но и ужинать вместе, смотреть кино, как раньше, до того, как он сам себя завел в этот бесконечный круг из школы, дома и кошмаров... — Да, конечно, просто супер, — выдыхает он, — только вот Мэй мне ни за что не разрешит. — Твое неверие меня тревожит, юный падаван, — отвечает мистер Старк. — Я могу быть очень убедительным. Питер посмеивается и замечает, что мистер Старк неправильно сказал строчку из «Звездных войн», и они спорят, какая часть лучше, и продолжают до тех пор, пока у Питера все слова не смешиваются в одно и телефон выскальзывает из-под уха, после чего Мистер Старк желает ему спокойной ночи. Потому что теперь он и так часто делает. Оказалось, что под голос мистера Старка легче засыпается, да и просыпается Питер потом без криков. *** В итоге, мистер Старк уговаривает Мэй. Питер не понимает, как у него это получилось. Должно быть, мистер Старк попросил Ванду Максимофф об услуге, потому что тут бы точно ничего не помогло, кроме контроля над сознанием. Как бы то ни было, сейчас Питер прижимается лицом к окну машины Хэппи, на сидении рядом с ним лежит рюкзак с пижамой и зубной щеткой, и у него бешено колотится сердце. Его руки холодные и липкие — Питер так не нервничал еще с самого первого раза, когда его пустили в Башню, и это очень нелепо. Последние недели они с мистером Старком переписывались, болтали по ночам — после такого Питеру должно быть гораздо спокойнее, а не наоборот. Питер и прежде уважал мистера Старка и любил проводить с ним время, — но сейчас-то они друзья. Типа, по-настоящему. Или... кто-то еще. Кто, пока не ясно, но точно кто-то. То есть, это не похоже на походы в гости к Неду. Больше похоже на... Ну, самое близкое, что он может вспомнить, это как он собирался пойти с Лиз на выпускной бал: дыхание сбивается от волнения, во рту пересохло, а на душе — отчаянное нетерпение. И Питеру явно не хочется размышлять над таким сравнением. Как только они въезжают на парковку, он выскакивает из машины и бросается к двери, но прежде чем войти, резко останавливается. А если это ничего не значит? Вот уже неделю он засыпает под рассказы мистера Старка о науке, фильмах или историях из жизни Мстителей, но всё это доходило до Питера из-за другой стороны экрана, не совсем по-настоящему. А что, если, как только они окажутся лицом к лицу, всё останется таким же, как будто ничего и не было? Питер не успевает проанализировать этот внезапный страх, потому что дверь распахивается, и появляется сам мистер Старк — удивительно красивый, в черных брюках и футболке с AC/DC, а на щеке у него пятно от машинного масла. Глаза его, как и в прошлый раз, усталые и покрасневшие, прическа растрепалась, лицо обросло щетиной. Но мистер Старк смотрит на Питера и улыбается — тепло и широко. Это не одна из показных улыбок — саркастичная, льстивая или самодовольная, — а та, в которой отразилась искренняя радость. — Ты как раз вовремя, — говорит он и притягивает Питера к себе, крепко обнимая за плечи и талию. Со вздохом облегчения Питер обнимает его в ответ, уткнувшись лицом ему в ямочку между плечом и шеей. Так они стоят долго, гораздо дольше всех разумных пределов, и их прерывает Хэппи, вдруг появившись позади и прокашлявшись. Они сразу же отходят друг от друга, и Питер, оборачиваясь, чувствует, что краснеет. И почему только? Они ведь просто обнимаются. Стыдиться нечего. Мистер Старк в то же время отпускает Хэппи до следующего дня — вот ему точно ни за что не стыдно. — Парнишку доставил живым — прекрасно поработал, — говорит мистер Старк на прощание. — Правда, работа — высший класс. Даже не представляю, что бы я без тебя делал. Хэппи его посылает. А мистер Старк пожимает плечами и возвращается к Питеру: — Выглядишь гораздо лучше. — Я теперь больше сплю, — нервно улыбается он, — интересно, почему. Об этом разговаривать вообще нормально? Наверное, нет. Но и молчать, наверное, тоже. — Да, великая тайна, — подмигивает мистер Старк и кладет руку Питеру на плечо. — Значит, обратно в лабораторию? Питер кивает. Всё в порядке. У них всё хорошо. И нервничать причин нет. Но тревожное, нетерпеливое трепетание в груди возвращается, когда рука мистера Старка проскальзывает чуть ниже, останавливаясь у бедра, и остается там на протяжении всего пути до лаборатории, обжигающая и желанная. *** В лаборатории всё как будто по-прежнему. Почти. Конечно, было очень легко вернуться к их обычному распорядку: мистер Старк показал новую модель пускателя паутины, разрешил его опробовать, провел кое-какие испытания, установил новые настройки, потом — обсуждение проделанной работы, потом — еще тесты. Удовольствие от чувства сосредоточенности на задаче, от выявления проблемы и ее решения, от обмена новыми идеями. Проведение новых расчетов, простая радость от работы с проводами и металлом. Как обычно, остаток дня проходит в работе. Но кое-что изменилось. Теперь мистер Старк задумчиво разглядывает его, а когда Питер замечает, всякий раз отводит взгляд. Когда мистер Старк настраивает пускатель, его руки задерживаются на запястьях Питера, проскальзывая пальцами по обнаженной коже. Когда мистер Старк ходит по лаборатории, то всё время находит причину прикоснуться к Питеру: к его талии, к спине, к плечам. И каждый раз у Питера перехватывает дыхание. Он не сможет вечно откладывать размышления об этом на потом. Но сейчас — может, и поэтому сосредотачивается на другом: когда они зашли в лабораторию, на столе мистера Старка, при том, что был лишь полдень, стоял стакан скотча, и сейчас он продолжает пить, большими глотками, время от времени доливая. К тому времени, как мистер Старк предлагает перейти к тестированию костюмов, он допивает уже пятый. Питер послушно переодевается. На этот раз он успевает подготовиться к тому, что мистер Старк подходит близко к нему, ощупывает его тело, разглаживая и одергивая плотно прилегающую ткань; готов он и к внезапной волне мурашек, следующей за прикосновениями. А мистер Старк — словно повсюду, он не оставляет пространства ни для чего больше, он кружит голову. — Вот теперь — идеально, — наконец молвит мистер Старк. Его тяжелая рука покоится на бедре Питера. Он улыбается гордо и открыто. — Я же говорил, что на меньшее не соглашусь. — Точно, — Питер едва ли обращает внимание на костюм. Мистер Старк всего лишь в нескольких дюймах, так близко, что Питер может различить ресницы над покрасневшими веками; запах алкоголя в его дыхании настолько резок, что обжигает лицо. — Может, теперь что-нибудь поедим? Рука мистера Старка напрягается, пальцы вжимаются в Питера, — а потом он кивает: — Да. Идея хорошая. Очень хорошая. *** Они направляются в личные апартаменты мистера Старка, а не в общую гостиную, и это в новинку для Питера, однако его смущение пропадает, когда мистер Старк мимоходом замечает, что внизу сейчас живет Ванда: ей сейчас не очень хочется встречаться с людьми. Мистер Старк устраивает для Питера небольшую экскурсию, проводит по комнатам, крепко обнимая за плечи, показывает кухню, обустроенную по последнему слову техники, коридор, вторую спальню («Сегодня ночуешь здесь, малец») и гостиную, где «телевизор и колонки даже лучше, чем на нижнем этаже». Эти комнаты элегантные и современные, здесь много белого цвета, много металла, стеклянные журнальные столики, серый узорчатый ковер, абстрактная живопись на стенах. Комнаты замечательные — только походят больше на шикарные номера отелей или фотографии из журналов: прекрасные, но не гостеприимные. От одной мысли о том, что мистер Старк коротает здесь вечера, в одиночестве пересматривая старые фильмы, у Питера замирает сердце. И он не упускает из виду, что мистер Старк наливает себе стакан виски, как только заходит на кухню, и что из-под дивана выглядывает полупустая бутылка водки. Впрочем, от беспокойства становится очень легко отмахнуться, когда доставляют китайскую еду и мистер Старк предлагает выбрать фильм — любой, главное не говорить, что фильм старый. В итоге они смотрят все части «Крепкого орешка»: Питер устраивается в гигантском кресле, а мистер Старк укладывается на диване. Здесь удобно и уютно. Почти как дома, несмотря на слишком роскошную мебель. Вечер пролетает незаметно: мистер Старк глядит на часы, изображает на лице удивление от того, как уже поздно, отправляет Питера в спальню для гостей, где тот, довольный, сразу же засыпает... И просыпается, задыхаясь, в панике выкрикивая мольбы о пощаде. Ведь... ну конечно, блин. Вот так — сейчас два часа ночи, а он свернулся калачиком посреди постели, обнимая подушку, и содрогается от паники. Сон пропал совершенно, и на какое-то мгновение Питеру хочется взять телефон и позвонить мистеру Старку. Но ведь они в одном здании — звонить было бы слишком уж странно. Вместо этого Питер решает проверить, имеется ли на кухне чай. Не то чтобы чай помогает справиться с кошмарами, но лучше уж так, чем лежать в темноте. На Питере сейчас лишь боксеры и мятая футболка, и он шаркающей походкой идет по коридору в гостиную. Он резко останавливается. Мистер Старк, сгорбившись, до сих пор сидит на краешке дивана, и в руке у него бутылка водки. Комнату освещает лишь экран телевизора, беззвучно мерцая. Но мистер Старк, кажется, и не глядит туда: его голова откинута назад, взгляд ни на что не направлен. Питер — далеко не самый популярный парень в школе, но на вечеринках он бывал и поэтому знает, как выглядят пьяные люди. А мистер Старк очень пьян. Что нужно сделать — уйти? Наверное. Уйти, вернуться в постель. Питер явно не должен был этого видеть. Однако он застыл у двери, не в силах вынудить себя вернуться обратно. Мистер Старк — такой поникший. Такой маленький. Это пугает — Питеру тут же хочется отмотать время назад, забыть эту минуту. Но в то же самое время ему хочется и забрать бутылку, убрать подальше и проводить мистера Старка в какую-нибудь другую комнату, где ему будет удобнее. Питер не может бросить его. — Паучок? — Взгляд мистера Старка направлен прямо на него. Он оправляется и выпрямляется. Исчезать теперь слишком поздно. Питер неловко улыбается: — С добрым утром. — Почему не спишь? — мистер Старк не мямлит, как пьяный, а едва слышно бормочет. — Угадайте. — А. В комнате темно, но Питер с легкостью добирается до мистера Старка, забирает бутылку, отставляет подальше и присаживается на диван, спиной к подлокотнику, лицом к своему наставнику. Всё это время мистер Старк не сводит с него глаз. Между ним и Питером всего пара-тройка футов. Питер чувствует острый запах алкоголя и мускуса — второе гораздо приятнее. Он подтягивает к подбородку колени и обхватывает ноги: — Ну, с добрым утром, — повторяет он. Мистер Старк шумно выдыхает, что, наверное, означает смех, и откидывается на подушки. — Привет. В тусклом голубоватом свете у него особенно болезненный вид: темные мешки под глазами, похожие на синяки, спутанные волосы. Он разваливается на диване — полная противоположность элегантности, в нем ничего не осталось от собранного, умнейшего человека, который с легкостью может создавать костюмы для супергероев и побеждать пришельцев-психопатов. Всё очень плохо, и Питер понятия не имеет, как это исправить. Он вспоминает, как на одной вечеринке Нед выпил слишком много пива, а потом его тошнило в унитаз. Эм-Джей тогда бегала туда-сюда, носила в туалет стаканы с водой. — Принести вам воды? — предлагает Питер. Мистер Старк качает головой, не отводя глаз от потолка: — Ты не должен этим заниматься, — мрачно отвечает он, вслепую протягивает руку, находит Питера и обхватывает его лодыжку. — О тебе забочусь я — не наоборот. Питер замирает не дыша. Пальцы мистера Старка раскаляют его ногу добела, его слова — одновременно и удар ножом в сердце, и нежное объятие. Хочется кричать в голос. Питер не может себе этого позволить, он чуть приклоняется и касается запястья мистера Старка: — Я принесу, мне несложно. Прежде чем тот успевает возразить, Питер вскакивает и мчится на кухню. Когда он возвращается, мистер Старк снова сидит прямо. Он принимает стакан, залпом выпивает и с громким стоном склоняется вперед, обхватив голову. Питер присаживается рядом, так, что их ноги соприкасаются, и кладет ему ладонь на спину. — Прости меня, — шепчет мистер Старк в ладони, — я... Тебе не надо с этим разбираться. А Питер борется с настойчивым желанием обнять мистера Старка, уткнуться ему в плечо и прошептать, что ничего страшного, что всё будет хорошо. Сколько раз за последнюю неделю его вечера заканчивались вот так, в полном одиночестве — после того, как он часами убаюкивал Питера беседами по телефону? Питер смаргивает слезы: — Можно разделить на двоих, — говорит он, удивляясь напряжению в голосе. Мистер Старк вопросительно оглядывается на него. — Мы можем заботиться друг о друге. Забота для нас двоих. Мистер Старк снова закрывается ладонями и отвечает: — Нет. Это... Тебе этого не нужно. — Может быть, — соглашается Питер, всё-таки приобнимает мистера Старка и тихонько тянет на себя, пока тот не выпрямляется снова — со слезами в глазах. — Но так уж получилось. Не хочу вас огорчать, сэр, но от меня вы не отвертитесь. — И я прошу прощения за это. Мистер Старк отвечает с такой искренностью, что у Питера к горлу подступают рыдания. Он накрепко закрывает глаза и делает глубокий вдох, чтобы собраться с духом. — Вас довести до кровати или вы будете сопротивляться, и мне придется вас нести? — Иногда я забываю, насколько ты упрямый, паучок, — пытается отказаться мистер Старк, однако разрешает Питеру поднять его на ноги и опирается на него, пока они медленно добираются до спальни. У входа мистер Старк оборачивается, и на его лице читается страдание: — Не переживай, — просит он, — вот это всё... У меня всё хорошо. Не переживай, пожалуйста. Инстинктивно, не давая себе времени передумать, Питер обвивает рукой шею мистера Старка и притягивает его лоб к своему. Такая смелость поражает его самого, и лишь через несколько секунд он вспоминает, что нужно хоть что-нибудь ответить. — Слишком поздно, сэр, — шепчет он. Мистер Старк опадает ему на плечо, обнимает, притягивает к себе. Питер проводит рукой по его спутанным волосам, вдыхает запахи шампуня, машинного масла и пота. Аромат уюта. В конце концов, примерно через минуту — в течение которой Питер слышит лишь биение их сердец и гул в своей же голове, не способной до конца осознать происходящее — мистер Старк неохотно отстраняется. Он слабо улыбается и неуверенно прощается: — Увидимся утром, карапуз. После того, как Питер возвращается в спальню, ему еще долго не спится.