Игра нам больше не нужна

И вот, сидя в кабинете, освещенном лишь несколькими свечами, Зельда Спеллман пыталась сложить кусочки пазла из своих воспоминаний и фактов. Она занималась этим все то время, когда оставалась наедине с собой, выкроив несколько минут между занятиями, или же вечером, без сил идя к кровати. Все те, кого она любила, предали её. Ненавистный Фауст сбежал, при этом вытворил невесть что. И Лилит, ненависть к которой вспыхнула в её душе, как только она услышала её имя, настоящее имя. И погасло по мановению руки, как только врата ада закрылись, а по лесу разнеслись остатки пепла приисподни. Она молилась ей, взывала, к новой царице ада, но в ответ вот уже четыре месяца звучала тишина. Ветер из открытого окна ласково трепал её волосы, и она ощутила прилив сил, после пронесшейся в её голове мысли «возможно, сегодня она ответит». - Лилит, - Зельда склонила голову, поднесла сложенные руки к лицу, и закрыла глаза. - Прошу отзовись мне, - подбирать слова стало легче, за несколько месяцев она почти выучила наизусть слова монолога, но совершенно не задумывалась, о чем будет говорить, если та все же соизволит наградить её своим присутствием. - Ты молчишь вот уже так долго, может ты просто не хочешь меня видеть… Неожиданно на плечо ведьмы легла рука. Зельда распахнула глаза, вздох застыл на губах. В кабинете повисла звенящая тишина, нарушал которую лишь звук бьющегося сердца Спеллман. Хотя при темном крещении её сердце и замедлило ход и вместо положенных 60 ударов оно билось лишь 10, то сейчас оно барабанило все 25; у Лилит же сердце вовсе замерло. Тихий стон сорвался с её губ, но в ответ все еще звучала напряженная тишина. Темная владычица молчала, ожидая, когда Зельда обернется. Та медленно повернулась, но, как и рука с её плеча, стоявшая сзади женщина исчезла. - Прости, - донесся женский голос из глубины кабинета с противоположной стороны. – Я не специально. Зельда подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась, оперевшись руками на стол. Ведьма пребывала в шоке. Она лишь различала женский силуэт в темном углу комнаты, та подняла руку и послышался щелчок пальцев, после которого их обоих ослепил свет. Женщина напротив, кажется, ничуть не изменилась: она осталась в этом теле, ведь именно оно нравилось рыжеволосой ведьме. Спеллман захлестнули эмоции, она терялась в беспорядочных вдохах, беззвучно шевеля губами - Ты… Ты заявляешься и говоришь "прости"? – она перешла на крик, все еще задыхаясь. - Я заявилась сюда по твоей просьбе, - она развела руками и шагнула вперед, к женщине. - Да… - она начала сползать по столу, снова переходя на шепот. – Звала, молила тебя, а ты… - Прости, Зельда, - Лилит перебила Спеллман. – что не отвечала тебе, молчала, хоть и слышала каждое твое слово. Мне казалось, что ты все делаешь правильно, ты лучшая верховная жрица за все время существования церкви ночи. Моя помощь, как и я, тебе не нужны. Фразы звучали заученно, ибо темная долго разучивала свою реплику в этом сценарии. У нее было много времени, выслушать все молитвы Зельды, присутствовать незримо рядом с ней, трепать её рыжие волосы, притворяясь ветром, гуляющим по кабинету с закрытыми окнами, бороться с желанием накрыть лежащую на столе ладонь жрицы своею. И каждый раз сбегала, не показав себя. - Что за вздор? – она вскрикнула. – Я не знала, что мне делать, что думать, как относиться к тебе, что говорить Сабрине, как её успокоить, если я сама в таком состоянии... Ты смеешь говорить, что не нужна мне? Позволь я сама буду решать, что мне нужно, а что нет. Голос скрывался на оглушающий крик, в глазах ведьмы начали блестеть слезы, её колотило от таких эмоциональных перепадов. Лилит уже через секунду оказалась рядом с женщиной, обняв её за талию. Та позволила себе расслабиться в её руках - они вместе опустились на пол, не расцепляя объятий. - Прости меня Зельда, - эти слова звучали искренне, не как та заученная фальш. – Если бы ты знала, сколько раз я стояла за твоей спиной, не решаясь заговорить, но каждый раз трусила. Она сильнее прижала Спеллман к себе и из глаз Лилит впервые за несколько столетий покатились слезы. Капля прокатилась по щеке и капнула на руку ведьме. Та подняла на Лилит красные глаза. - Не в одном священном писании не говорится, что ты умеешь плакать. - Не в одном писании не говорится о рыжей ведьме перевернувшей все мои планы. – Лилит мимолетно улыбнулась. – Я боялась вновь увидеть тебя. Твой взгляд, когда ты услышала мое имя, настоящее имя, в нем была страшная смесь из ужаса, ненависти и непонимания. И я убедила себя в том, что тебе лучше без меня, продолжала игнорировать тебя, а вечером бежала к тебе, но ты, конечно, меня не видела. В тот момент в ведьме и правда поднялась волна ненависти, к ней, к той, которая совратила Сабрину, к себе за то, что не распознала ложь, когда глаза застелила пелена влюбленности. Но в тот день, когда врата ада закрылись, как только солнце ушло за горизонт и над Гриндейлом нависла ночь во тьме, когда стаи птиц сбивались с пути, а путники, терявшиеся в закоулках города, слепли на ближайшие часы - тогда волна схлынула и Зельда почувствовала себя одинокой, первый раз призвала новую повелительницу приисподни и первый раз осталась не услышанной. - Это было будто в прошлой жизни, - Зельда стерла еще одну слезу с лица Лилит, задержавшись пальцем на её губах. - Больше ни единого твоего вопроса я не оставлю без ответа, - темная прижала руку Спеллман к своей груди, и осторожно притянула к себе, одарив ведьму теплым поцелуем. Не считая минуты, проведенные вместе, они сидели на полу кабинета Зельды, насыщаясь друг другом, нагоняя все то, что они упустили за это время. Две самые могущественные женщины, королева и её жрица, в новой церкви Лилит.