Я помню все твои трещинки

      Кира смотрела на экран телефона и искренне надеялась, чтобы у Анны Александровны не было для нее плохих новостей. Больше всего на свете она боялась потерять Алевтину. В этой малышке был весь смысл ее жизни, только в ней девушка видела свет в этом мрачном мире. И если вдруг Али не станет, то больше не будет стимула жить. Кроме нее у Богуславской больше никого нет.       — Да, Анна Александровна, — ответила она на звонок, уже даже не думая о том, что этот разговор может услышать Миранчук.       — Я звонила в больницу. Они увеличивают плату за лечение вдвое.       — Вдвое? А никакой льготы выбить не получится? — Кира прикусила губу.       — Не соглашаются. Алевтине с каждым днем все хуже, лечение требуется срочное. Через четыре дня нужно лететь во Францию. Наберешь хоть половину суммы?       — Да, я отложила на жилье, там должно на первое время хватить. Анна Александровна, спасибо, вы много для нас делаете, — девушка глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слезы.       — Ты очень сильная, Кира. Оставайся всегда такой. Я напишу тебе утром.       — Буду ждать, — она отложила телефон подальше и посмотрела в окно.       Сумму за лечение увеличивают вдвое. И Богуславская понимает, что не сможет это вытянуть.Ник лишил ее половины зарплаты, а найти работу крайне тяжело. В этом и была вся сущность ее жизни: в момент, когда все плохо, становится только хуже. И с этим нет никакого смысла бороться. Просто вставать после каждого падения и двигаться дальше, надеясь, что когда-то все же станет легче.       — Ау, ты меня слышишь? — позвал ее Леша, тем самым напомнив о себе.       — Ты еще здесь, — закатила она глаза и подошла к раковине, налив в стакан воды.       — Да, представь себе. Переезжай ко мне, — произнес он, а девушка поперхнулась и начала кашлять. — Да тише ты. Мы же будем парнем и девушкой.       — Я не сказала да.       — Но и не сказала нет. Соглашайся, судя по разговору, тебе нужны деньги, да и лучше жить у меня, чем в этой, кхм, — замялся парень, — квартире.       — А ты меня потом выбросишь на улицу?       — Ну не делай из меня изверга. Я обещаю предупредить тебя за месяц до расставания и не выгоню, пока ты не найдешь себе жилье.       — Чертов джентльмен.       Но само предложение действительно казалось с каждой минутой Богуславской все более заманчивым. Она наконец-то могла выбраться из этой ямы, оплатить лечение Алевтины и задышать полной грудью. Да и Леша казался и не таким уж козлом. Так или иначе, у него были свои причины, чтобы просить о таком Киру. Что-то было в этих глазах доброе и печальное одновременно, что-то ранило его в самое сердце. Ведь человек совершенно не случайно становится грубым и холодным по отношению друг к другу. Каждого так или иначе может что-то сломать. Да так, что потом не собрать просто. Каждый был ранен, ранен в самое сердце и повержен на смерть. И эта рана могла заживать годами, а потом ныть целую вечность.       — Ты не будешь ко мне приставать, лишний раз касаться и целовать, — категорично сказала Кира.       — Дорогуша, открою тебе секрет, мы будем парой.       — Алексис, вы слишком много на себе берете.       — Леша.       — Упс, я даже имени твоего не знаю, как неловко то вышло, — она пожимает плечами.       — Ну так да?       — Будто бы нет кто-то принял, — уже в который раз девушка закатывает глаза и думает, что слишком часто это делает. — Ну, и где благодарности, похвала, признания в любви? Я думала, что хоть элементарно скажешь спасибо.       — Обойдешься. Так кто звонил? Любовник, Богуславская?       — Конечно, Миранчук. Можешь начинать ревновать.       — А ты собираться. Переезжаешь сегодня, ездить за тобой по миллиону раз я не намерен.       — Козел, — пробурчала она и направилась в комнату, чтобы собрать чемодан.       Со смерти Кати Леша стал слишком категоричен. Все вокруг заметили, что он перестал давать людям второй шанс и выбрасывал из своей жизни при первой же возможности. Некогда добрый и всегда готовый откликнуться, прийти на помощь, футболист пропитался эгоизмом. Теперь важнее всего для него были только собственные интересы. Люди опротивели его, ведь каждый совал свой нос туда, куда не стоит. Парень привык, что теперь он один. И даже этот переезд Киры давался ему тяжело. Сможет ли Алексей ужиться с ней, не поубивают ли они друг друга через пару дней? А правильно ли он делает, втягивая невинную Богуславскую в свои схемы? Снова внутри проснулся этот эгоист, который привык добиваться своей цели, наплевав на чувства других. А ведь Миранчук понимал, что в буквальном смысле заставил Киру согласиться, у нее не было выхода, Леша наседал на нее своими разговорами. А может она и сама изначально не особо была против?       — Да, это явно не сравнится с моей студией, — протянула девушка, зайдя в трехкомнатную квартиру.       — Ну, мне даже нечего сказать, ибо жилье у тебя действительно отвратное. Твоя спальня в конце коридора, рядом с моей. Утром я еду на тренировку, завтрак можешь не готовить.       — Будто бы я собиралась, пф, — фыркнула она.       — Завтра приедет Тоша, приготовь что-то на ужин, так, по-домашнему. И приберись в квартире, но ни в коем случае не заходи в мою спальню — это запретная зона. Уяснила?       — Да, мой господин. Позволите ли вы мне пойти отдыхать? — девушка сделала шуточный реверанс.       — Естественно. Обустраивайся, будут вопросы — спрашивай, только будь добра, не донимай меня. Мы живем отдельными жизнями, играем только на публику.       — Конечно, Алексис, могли и не ожидать иного.       Девушка зашла в комнату и улыбнулась. Такая светлая, милая, казалось, будто она была приготовлена для маленькой принцессы. Здесь несомненно была видна рука девушки. И девушки, которая явно была самой счастливой на свете. Кире никогда прежде не приходилось жить в настолько уютных и красивых местах. Но в душе она все равно чувствовала себя паршиво, ведь просто продалась за деньги. Вот только эта сумма уйдет на лечение Алевтины, на то, чтобы ей наконец стало лучше.       Леша еще долго лежал и смотрел в потолок. Он понимал, почему не готов впустить Киру в свою комнату. По каждому ящику были разложены ее вещи. Катины вещи. Фотография с ней все еще стояла у прикроватной тумбочки, напоминая о тех счастливых днях, когда они еще были вместе. Когда она была жива. Катя была его душой, а открываться он не был готов. Ведь девушка была тем сокровенным, что футболист прятал от всего мира. А если бы он ее не потерял? А если бы просто не пустил ее никуда в тот вечер? Не накричал? Не сказал это паршивое «хватит меня бесить»? Все могло быть иначе. И сейчас бы ему не пришлось мучать себя этими вопросами, а каждую ночь страдать от кошмаров. Катя не отпускала его, ему снились ужасные вещи, о которых по телу шли мурашки. Вот только никому рассказывать об этом он не планировал. Даже улучшил звукоизоляцию, чтобы Антон не слышал криков, пока жил у него. Так ему было проще. Все скрывать от всех, не показывать даже родным людям, что страдает, не говорить о своих чувствах, о своей боли. Ведь он должен быть сильным. Чтобы она гордилась им.       Кира действительно тяжело просыпалась. Всю ночь она ворочалась и чувствовала себя максимально некомфортно на новом месте. Девушка вздрагивала от каждого шороха, а в темноте ей мерещились какие-то непонятные тени. Однако у солнца были свои планы, и ровно в девять утра оно светило прям ей в лицо, заставляя морщиться. Пройдя по квартире, Богуславская ужаснулась. На полочках был огромный слой пыли, валялись какие бумаги, изрисованные непонятными линиями, обертки от конфет и обрезки ткани, а каждая статуэтка или картина лежали максимально хаотично.       — Миранчук на досуге шьет? — усмехнулась она. — Нужно будет пошутить над этим.       Кира с детства любила порядок. Ей нравилось, когда все находится на своих местах и хотя бы выглядит чистым. Вот только порядок — это явно не то, что можно было сказать про квартиру Леши. А готовка с подросткового периода стала ее расслаблением. Алевтина обожала, когда Кира пекла различные торты, пироги, блюда. Так, по ее мнению, Богуславская показывала, насколько сильно ее любит. Именно поэтому с ужином не было никаких проблем. Время беспощадно тянулось к вечеру, девушка впервые не вспомнила о работе в свой выходной. Она будто просто отключилась и выпала на день из этой привычной для нее суеты.       — Я дома, — крикнул из прихожей Леша. — Какого черта тут произошло? — он прошелся по гостиной и с болью рассматривал те места, где лежали катины вещи. Ее непонятные рисунки, обрезки ткани. Все просто было выброшено. А расставленные в хаотичном порядке статуэтки были так аккуратно разобраны. В этот момент показалось, будто он теряет связь со своей любимой, будто ее убили во второй раз.       — Ты просил убраться, что я, собственно, и сделала, — усмехнулась Кира и подошла к нему. — Зато у тебя теперь чисто.       — Кто тебя просил трогать эти вещи? Зачем ты это сделала? Могла просто вытереть пыль, но оставить их? Зачем? — крикнул на нее Алексей. — Дура.       — Было бы странно оставить просто обрезки ткани и странную бумагу. Но если они тебе так дороги, достань с мусора, я не успела его вынести, — она взглянула на него глазами, блестящими от слез и быстро забежала в свою комнату. И именно тогда Леша понял, что немного погорячился в выражениях.       — Придурок, еще плакать из-за него, — усмехнулась она и взяла телефон, который разряжал тишину приятным рингтоном. — Да, Анна Александровна.       — Кир, Алевтина очень хочет поговорить с тобой.       — Да, конечно, — улыбнулась она, а когда услышала родной голос произнесла. — Как ты, солнышко?       — Лечусь, говорят, что я сильная, все смогу, — радостно сказала девочка.       — Конечно сможешь. Я приеду завтра, начнем собираться во Францию.       — Я буду ждать, — Алевтина замялась на секунду. — Мам, я люблю тебя и скучаю.       — Я тоже тебя люблю и скучаю, Аля. До завтра, — она сбросила вызов и не смогла сдержать слезы.       Алевтина действительно не так часто называла ее мамой. Но каждый раз внутри ее души будто расцветали сады, стоило услышать это с уст малышки. Ведь тогда, в восемнадцать лет, она не смогла родить ребенка. Девушку избили, а плод замер. И когда Ник предложил детскому дому устроить фотосъемку, чтобы каждый быстрее нашел свою семью, Кира не могла не заметить Алевтину. Девочка сразу же полюбила Богуславскую и надеялась, что та станет ее мамой. Так и вышло. Ей было тяжело собирать все нужные документы, но когда по итогу она смогла забрать ее домой, поняла, что счастлива. Кира не считала, что Аля ей не родная. Эта малышка смогла заменить ей весь мир, заставила поверить, что любовь в этом мире все еще есть.       — Прости, я погорячился, — произнес Леша, зайдя к ней в комнату.       — Не парься, — она пожала плечами.       — У тебя глаза красные.       — Капитан очевидность, черт побери. Антон приехал? — Кира посмотрела на Миранчука.       — Да, пойдем, — парень подошел к брату. — А вот и Тошенька.       — Рад тебя видеть, Кира, — футболист протянул ей руку.       — Ого, он даже помнит мое имя. Признаюсь, польщена.       — Ну так. Ты же заставила этого унылого парня наконец отпустить Катю, — усмехнулся Антон.       — Катю? Кто такая Катя? — непонимающе взглянула на Алексея Богуславская. И только в этот момент Миранчук-младший понял, что Леша просто убьет его.