Софиты в грязи

      Через два дня цирк прибыл на новое место в небольшой, но очень оживленный городок. Была глубокая ночь, поэтому лагерь разбили наспех. Главный шатер не ставили, вещи не разбирали, только помещение для животных и жилые палатки, где артисты могли наконец поспать, не просыпаясь от постоянной тряски. Большая часть артистов моментально уснула, лишь коснувшись головой того, что использовали в качестве подушки, но были и те, кто не могли уснуть по тем, или иным причинам, сидя в стороне у разведенного наспех костра и разговаривая, читая или просто молча сидя и наблюдая за огнем. В их числе были Виктор и Берни. Мексиканец что-то увлеченно рассказывал, активно при этом жестикулируя руками, группе людей, в числе которых числился Нок, даже сейчас не отрывавший взгляд от книги, Клара, внимательно слушавшая коллегу и изредка вступающая с рассказчиком в диалог или что-то у него спрашивающая, Виктор, сонно куривший, рассматривая тлеющие угли, и еще несколько артистов. Палатка москвича с товарищем, как и несколько других, стояла рядом с костром.       Докурив, Виктор бросил окурок в огонь, зевнул и удалился в шатер, дабы наконец-то спокойно поспать. Его примеру вскоре последовали остальные. Костер к тому времени почти потух, оставив после себя лишь пару тлеющих головешек. В лагере воцарилась мертвецкая тишина, лишь только животные изредка переминались с ноги на ногу или ворочались в своих вольерах.       И лишь один француз Луи не спал. Проходя мимо костра, он бросил взгляд на палатку столь ненавистного для него эквилибриста, и с досадой пнул в сторону шатра выкатившийся из огнища тлеющий уголек.       Тканевая постройка начала дымиться. Фокусник по началу испугался, но затем улыбнулся и поспешил удалиться с места происшествия. Дыма становилось все больше, а вслед за ним появился и огонь. Пламя быстро охватило практически всю площадь ткани. Виктор, почувствовав запах дыма сквозь сон, не придал этому особого значения, думая, что это наверняка просто костер снаружи дымит, но как только запах усилился настолько, что мужчина начал кашлять, Юсапову стало понятно, что дымит не костер, а их жилище.       Вскочив с раскладушки, служившей кроватью, москвич насилу растолкал Берни, уже слегка угоревшего и не совсем понимающего, что происходит. Оперев товарища на свое плечо, Виктор вывел того из опасной зоны на улицу. Громко гаркнув «Пожар!», эквилибрист разбудил несколько соседних палаток. Артисты, сначала с недоверием высунувшись из-за тканей своих жилищ, в следующий момент выскочили на помощь. Коллективными усилиями им удалось потушить горящие ткани прежде, чем пламя смогло перекинуться на соседние шатры. Клара, вместе с Магдой, с которой жила в одном шатре, суетилась около Берни, с трудом способного сидеть. Девушки обтирали его лицо холодной водой, оказывая первую помощь. Юсапов помогал с тушением огня, а, когда пожар был обезврежен, ушел в сторону, по-дальше от людей, чтобы успокоиться. Приступы стали проявляться практически ото всего. И от мелочей, наподобие пролитого на него коллегой в столовой супа, и от вспышек, громких звуков, пожара — от всего этого на мужчину накатывало. В такие моменты ему казалось, что он тут, но, в то же время, его тут нет, он «там» - в зоне военных действий, в очередной атаке, обороне или просто в окопе.       Кое-как успокоившись и убедив себя, что все в порядке, блондин вернулся к лагерю. Его встретили обеспокоенные взгляды коллег. От десятка глаз, устремленных на него одного, Юсапов недовольно фыркнул. Оставшуюся часть ночи эквилибрист и факир провели в палатке Буру и Нока, приютивших коллег у себя.       На следующее утро Холл отвратительно себя чувствовал и на завтрак не пошел. Труппа рассказала о произошедшем директору, и тот одобрил выходной для мексиканца. За завтраком хозяин подсел к Виктору, лениво ковыряющему завтрак.       - Можешь рассказать, что вчера произошло? - спросил мужчина твердым тоном, но поймав на себе взгляд медовых глаз подопечного исподлобья, невольно вздрогнул.       - А что рассказывать? Кто-то поджег нас, я проснулся от запаха дыма, вывел соседа, и позвал на помощь, только и всего, - Юсапов не хотел об этом говорить, но отказать начальству не мог.       - Кто-то поджег? Ты уверен, что это был поджег? Может, просто искра отлетела…       - Какие, к черту, искры? Искры от такого маленького костра на пять метров не летают, - перебил он директора. - Уж поверьте, правила установки лагеря относительно костра я знаю, так что я уверен, что это был поджег.       - Ладно-ладно. У тебя есть мысли, кто мог это сделать? - Есть, но это слишком ожидаемо, - эквилибрист глазами указал на стоящего в стороне фокусника, уже некоторое время сверлящего русского взглядом.       - Это стоит обдумать. К счастью, у нас есть запасной шатер, он вместе с инвентарем лежит.       - Спасибо.       Мужчина встал, кивнул москвичу и ушел. Как только владелец цирка скрылся из виду, к блондину подскочил Луи, начав со своим противным картавым акцентом мурлыкать язвительные речи в адрес акробата:       - Я вчера видел, как ты вывел товарища из огня. Очень героически для лаптя, очень. Если честно, я больше ожидал, что ты выползешь на животе, как подбитая псина, воющая от боли.       - Лестно слышать от тебя эти слова, Луи. Я только удивлён, что ты ходишь на двух ногах, а не ползаешь, ведь ты ещё та гадюка, - Юсапов ухмыльнулся, сложив руки на груди. - А хотя подожди, я понял, кажется, ведь ползать на животе — это, конечно, хорошо. Однако, скорее всего, тебе в этой позиции не слишком удобно будет лизать руки тому, кто добивает тебя ногами в задницу.       Лицо француза покрылось красными пятнами от злости, он был уже готов действительно плеваться ядом, но, посчитав дальнейший разговор с Виктором ниже своего достоинства, пружиной вскочил с места и ушёл.       Вечером этого же дня было решено провести первое выступление, несмотря на усталость коллектива. Лагерь стали приводить в порядок, поставили главный шатер-арену, установили душевые, вернули повару его зону деятельности, так как завтрак ему пришлось готовить на костре в котелке. Готовил он спешно маленькими порциями, так что завтракала труппа небольшими группками. Вместо сгоревшей ночью палатки установили новую.       Говоря о пожаре и его последствиях, вещи артистов практически не пострадали, так как Берни забыл свою сумку на улице, и пламя до нее не добралось, а чемодан Юсапова пострадал лишь внешне, сильно обуглившись, но содержимое осталось в целости. Эквилибрист сильно удивился, найдя его под сгоревшими тряпками.       Пока все были заняты приготовлениями к вечернему представлению, Такер решил наконец-то выяснить, в каких они с Робином отношениях. Отозвав партнера в укромный угол, где им наверняка никто не сможет помешать, он начал разговор:       - Роби, послушай, я хотел с тобой поговорить, - Питер запинался после каждого слова.       - Хм? О чем мы с тобой можем говорить? - Бисли вопросительно вскинул бровь, откровенно не понимая, что юный акробат от него хочет. Такера одновременно и удивила, и напугала подобная фраза от человека, которого он уже считал свое родственной душой.       - Как о чем? О нас…       - Прости? Я немного не понимаю. О каких «нас»?       - О том, в каких мы отношениях!       - Какие, ради Бога, отношения, mon Ami? Между нами нет никаких отношений, - эти слова повергли акробата в шок.       - А как же любовь? - в ответ на это клоун громко рассмеялся, выставив напоказ свои желтые зубы.       - Любовь? А нет никакой любви! То, что мы с тобой спим, еще не значит, что у нас любовь! Девчонки, ну дуры дурами, и то это понимают, хотя они младше тебя!       - Девчонки? Хочешь сказать, что у тебя есть кто-то, кроме меня? - кудрявый почти плакал.       - Нет, ну ты с виду понятливый парень, а на деле что-то не очень. Я тебе открыто говорю, что я побывал в шатре каждой девушки. И нескольких парней, кстати, - он широко улыбнулся, так что его большой рот казался еще больше. - Я любовь не обещал.       По щекам Такера потекли слезы. Закрыв лицо руками, он отвернулся от собеседника. Бисли, пожав плечами, ушел. Питер еще долго стоял на том самом месте и плакал. Все это время он считал, что нашел того, с кем может провести всю свою жизнь, что он больше не один, что он любит и его любят в ответ, что у него снова есть хоть какая-то защита, но все это оказалось неправдой.       Уже вечерело, пришло время надевать костюмы, наносить грим и идти в очередной раз на арену, на жертвенный алтарь, в ожидании того, кого же смерть заберет следующей.       Виктор в этот раз выступал один в жанре эквилибристики. Берни все еще отлеживался в шатре под чутким присмотром Клары, которая сегодня не была задействована в представлении. А вот для Питера это было самое первое шоу, которое он так долго ждал, ради чего так усердно тренировался, но радости за это он не чувствовал. Он почти не говорил, ни на кого не смотрел, а его глаза настолько покраснели и опухли от слез, что его практически невозможно стало красить.       И вот пришла очередь новоиспеченного акробата исполнить свой первый трюк перед зрителями, первый раз услышать с вой адрес аплодисменты и остро почувствовать дыхание смерти за спиной.       Во время полета на штейн-трапе юноша вспомнил слова Виктора, которые тот случайно подслушал во время поездки в поезде. Слова о смерти, что будь он похрабрее, то давно бы бросился с трапеции во время выступления.       - Это бы списали как несчастный случай, да? - вдруг спросил он у Магды, с которой состоял в паре в номере, но не успела девушка даже понять сути вопроса, как юнец разжал ладони и камнем полетел вниз под испуганные крики зала.

Эпилог

      Несколько зрителей сразу же вызвало скорую и полицию. Питер скончался на месте, его тело передали родным. После проверки цирка и допроса артистов выяснилось, что у многих нет документов, а некоторых тут держат под страхом расправы. Кроме того, стало известно, что кроме Такера в этом заведении погибло еще, как минимум, шесть человек.       Цирк был распущен. Директора, после короткого судебного разбирательства, посадили. Некоторые из артистов сбежали, все еще находясь в розыске. Одним из них был Нок. Луи оказался не таким изворотливым, как его коллеги, и потому попал за решетку по обвинению в мошенничестве. Буру, Клару и Магду депортировали в родные страны, чему те были несказанно рады. Акробаток вернули родителям. О судьбе Бисли ничего не известно, он просто исчез в день смерти Питера. Виктору вернули документы, и он вернулся в Россию, к семье в Москву, где снова стал выступать в театре, взяв с собой Берни, который за короткий срок выучившись русской речи, на первое время устроился работать барменом. Мать Юсапова в восторге от умения мексиканца рассказывать истории о его и Виктора жизни в цирке. Приступы «афганского синдрома» у Виктора практически не возвращаются.       Питера похоронили в родном городе на деньги, высланные его семье Виктором.