Тревога, плавно переходящая в спокойствие

После этого момента, оба не пересекались. Лишь изредка кидали друг на друга злобные взгляды. Все расселись по скамьям, в ожидании пастыря. Никто не плакал. Это очень бесило Фишера: «Хоть кто-нибудь бы проронил слезу. — он кинул равнодушный взгляд на Эшли. — Даже ты…» — грустно добавил тот, повернувшись в сторону гроба. «— Чёрт, никогда в жизни не подумал бы, что лишусь лучшего друга.» — голубоглазый уткнулся в пол, рукой придерживая голову. Снова ужасные мысли стали поселяться в его голове. Джонсон иногда смотрел в его сторону, любопытствуя: может всё-таки расплакался? Нет, Сал держался «стойким оловянным солдатиком»…

***

После окончания похорон, стемнело и все разбрелись по своим домам. Фишер шёл по еле освещённой улице, всё больше укутываясь в тёплый воротник оранжевой куртки. От скуки он пинал камушек по дороге. А когда тот вылетел на трассу, Сал по привычке хотел выскочить и пнуть камень, но прямо перед его носом пронеслась легковушка. Голубоглазый встал, не двигаясь. А может надо было шагнуть вперёд, чтобы окончательно? Отойдя от раздумий, он направился домой…

***

Ларри сидел на диване, сложив ноги под себя и смотрел на выключенный экран телевизора, слегка прикусывая сухие от холода губы. Что-то рядом начинает вибрировать и тот медленно поворачивается в сторону телефона. «Голубой Хуй» Что-то внутри дёрнулось, и шатен быстро поднял трубку: — Алло, Сал? — первым начал Ларри. На конце провода послышались громкие всхлипы, сопение и даже крики. Это не слабо напугало Джонсона: — Алло, блять! Что случилось, ты дома? — шатен соскочил с дивана, начиная кричать в трубку. — Я… — всхлипы затихли после чего Фишер продолжил — Просто приди, прошу… — сквозь зубы и слёзы проговорил тот и сбросил трубку. Ларри кинул тихое «чёрт», и побежал к лифту, не одевая куртки, хотя в коридорах было достаточно холодно. Джонсон забежал на этаж и с лёгкостью открыл дверь. Он запыхался от того, что нервно нажимал кнопку в лифте и бежал со всех ног. Везде было темно. Видимо Кристины дома не было. Ларри нащупал включатель, и в зале загорелся свет. Ларри уже спокойнее подошёл к чуть приоткрытой комнате друга. С большого окна падал свет, который освещал ту часть комнаты, которая была ближе к самому окну. Сал сидел на кровати и поджав ноги, крепко сжимал что-то в руке. Ларри подошёл ближе и сел рядом. Сал поднял на него голову. Всё его лицо блестело от слёз: — Это ведь из-за меня! Он любил меня, а я ему не ответил так, как он хотел бы! Может мне тоже… — он вынул запястье из-за большого рукава жёлтого свитера. Джонсон резко схватил его руку и притянул ближе к лицу. На запястье было несколько достаточно крупных порезов, которые были сделаны, относительно недавно и находились поверх других шрамов и рубцов. — Не смей! Что ты наделал?! — Ларри посмотрел на него злыми и одновременно сожалеющими глазами. — Отпусти, больно! — возразил Фишер, пытаясь вытащить тоненькое запястье из рук шатена. Глаза голубоглазого были красные от слёз и усталости. — А резать себя тебе не больно! — очень громко сказал Джонсон, вставая с кровати, отпуская руку Сала и подходя к окну. Ларри, хоть и не поворачивался в сторону голубоглазого, но слышал, как тот начинал плакать ещё больше. Шатен громко выдохнул и сел рядом с другом. Фишер не поворачивал голову в сторону Джонсона. Голубые волосы закрывали почти всё его лицо с боку. Ларри насильно повернул его лицом к себе. — Ты ни в чём виноват, слышишь? У него были свои причины, чтобы сделать это. И знаешь, я уверен, что он сейчас очень жалеет об этом. — с каждым его словом становилось всё больнее и больнее. Его руки невольно сжимали край простыни, а глаза заливались слезами, которые медленно скатывались по красноватым щекам, словно небольшие кусочки хрусталя, которые озарялись лунным светом. — Он оставил нас всех. Он поступил эгоистично, слышишь? — Джонсон сам начинал слабеть, а его голос начинал дрожать. Руки крепко сжимали щёки Сала, будто загружая в него эту информацию. — Всё нормально! — его голос окончательно дрогнул, а моргнув, по его щекам растеклись слёзы. Никто не видел, как он плачет. Но Фишера это сейчас не волновало. Они смотрели друг на друга около минуты после чего, Сал крепко обнял шатена, начиная плакать и всхлипывать ему теперь в плечо. Тот тоже обнял Сала, прижимая к себе, как будто, его кто-то отберёт у него…

***

Прошло какое-то время и до дня рождения Кэмпбелл оставалось пару часов. Фишер пришёл к Джонсону с «подарком» для подруги: — Ты уверен, что ей нужна рыбка? — спросил голубоглазый, осматривая небольшое золотистое существо, пускающее пузыри в аквариуме. — Она любит всяких тварей. Почему рыбка ей не зайдёт? — ответил шатен, продолжая брызгаться одеколоном. — Это ты с моей сестрой сегодня собираешься? — равнодушно сказал Сал, продолжая осматривать подарок. — Ну… — шатен сделал небольшую паузу после чего добавил. — Надеюсь да. Сал усмехнулся, наконец отводя взгляд от аквариума и смотря на отражение друга в зеркале: — Да она всем даст! Ты не исключение! — с улыбкой на лице, но с другими чувствами на душе, добавил голубоглазый… Оба друзей стояли возле входа в квартиру Кэмпбелл и её семьи. К счастью, все трое жили в одном районе. Правда, на Фишера снова нашли эмоции, но он встряхнув головой, нажал на звонок. С коридора можно было слышать весёлую музыку и шум. Наконец появилась именинница. Она вся горела от радости, в прочем-то как всегда. Вместо привычного розового свитера — жёлтое, почти неоновое платье, а на голове кошачьи ушки: — А-А-А! — радостно завизжала та, чуть щурясь — Я вас так ждала! Проходите скорее! Парни засмущались и прошли внутрь. Повсюду были развешаны новогодние гирлянды. Кэмпбелл запрещала на вечеринках, которые сама устраивала крепкий алкоголь, а сама вообще не пила. Эшли раздала приглашение всему классу и нескольким ещё. — Эш, тут это… тебе вообщем. — сказал Фишер, протягивая девушке аквариум с рыбой. Кэмпбелл на секундочку замолчала после чего, как и ожидалось, вскрикнула от радости и стала целовать ребят в щёки. Сал слегка засмущался, но виду не подал. Отблагодарив друзей, она побежала относить подарок в комнату. Сказав им раздеваться и проходить внутрь...