Причина быть лучшим

В жизни каждого человека, рано или поздно, наступает момент, когда он подходит к самому краю. Для чего именно — ему еще предстоит выяснить, чтобы понять, куда идти дальше, и есть ли вообще смысл двигаться с места. Сейчас перед тобой лишь пропасть. Ты можешь со всем упорством строить через нее мост, убегая от прошлого и будущего, а можешь нырнуть с головой, погружаясь в пучины отчаяния. Но есть еще один выход: ты можешь остаться там, на том самом краю, смотря, как такие же, как ты, строят или прыгают. Просто смотреть…

Когда-то давным-давно, когда мир казался таким большим и загадочным, отец любил рассказывать своему сыну одну сказку. — Однажды, семья благородного льва — он, его прекрасная львица и маленький львенок — прогуливалась по цветочной поляне, недалеко от своего королевства. Юный лев, не переживая ни о чем, играл недалеко от своих родителей, когда услышал подозрительный шорох. Львенок был очень любопытным, поэтому, не задумываясь, рванул с места, преследуя мелькающую в траве тень. Он так увлекся погоней, что не заметил за травой обрыв, и с тонким мявом сорвался прямо вниз. Все тело горело нестерпимой болью. Львенок понимал, что надо позвать на помощь, но тело не желало слушаться. Все, что он мог, это растерянно хлопать глазами и плакать от боли и одиночества. Но вдруг, неподалеку, зашумела трава и прямо к нему выбежал лисенок. Юный лев обрадовался, ведь он был не один, ему могли помочь. Лисенок же, тем временем, растерянно посмотрел на львенка и подошел ближе, о чем-то размышляя. — Помоги… — просипел юный лев еле слышно. Нужно было сказать, чтобы тот позвал кого-то на помощь, но голос совершенно не слушался. Однако он был услышан. Лисенок вздохнул и тихо шепнул. — Я помогу. Верь мне. Львенок обрадовался, надеясь, что ему, наконец, помогут, но вместо этого маленькие острые зубы лисенка вцепились ему в лапу. И еще раз, и еще. Запахло кровью. Не выдержав боли, львенок утробно зарычал, пытаясь силой своего голоса отпугнуть лисенка. У него получилось и его обидчик все же отошел, удивленно падая рядом. Львенок хотел спросить: за что? Почему? Это же ужасно больно. Родители говорили, что лисам доверять нельзя. Они плохие, они обманщики, они враги. От злости, боли и отчаяния львенок зарычал еще сильнее, когда его, наконец, услышали. Родители, спустившись, увидели своего ребенка, искусанного и покалеченного. Они пришли в ярость, одним сильным движением уничтожив врага их сына. Мальчик не любил эту сказку. Каждый раз, услышав конец, он прятал лицо между коленями, всеми силами стараясь не заплакать. — Не прячься, сын мой, — строго произнес отец, подергивая львиным хвостом в такт голове. — Сказки учат таких как ты: юных и неопытных, настоящей жизни. Ты должен понимать, что никому нельзя доверять просто так. Только мы, твоя семья, не предадим тебя, не сделаем больно. — Но зачем сразу убивать? Мы же не знаем, почему лисенок так поступил, — тихо пробормотал мальчик, пытаясь незаметно вытереть выступившие слезы. Он очень не любил эту сказку. — Кровь за кровь, — ответил отец, сверкая глазами и поднимаясь с кровати. — А теперь спи, сын мой. Когда-нибудь ты поймешь меня и тот урок, что я хочу преподать тебе. Дверь хлопнула, оставляя мальчика наедине с самим собой и с тяжелыми мыслями. Однажды он пытался заикнуться, что эта сказка пугает, до ночных кошмаров. И заслужил лишь грозный разочарованный взгляд из-под вечно хмурых бровей. Мальчик с головой завернулся в одеяло, пытаясь, таким образом, отгородиться от собственных страхов, пока не услышал тихий скрип двери и мягкий женский голос. — Милый, все еще страшно? Мальчик выпутался, молча, привычным движением оказываясь в теплых, будто бы невесомых объятьях матери. — Страшно… Почему папа продолжает мне ее рассказывать? — Ох, дорогой мой, твой отец любит тебя, просто... по-своему, — тихо засмеялась женщина, поглаживая своего сына по черноволосой макушке и приобнимая небольшим заостренным крылом. — Он считает, что сможет защитить тебя от собственных ошибок прямо сейчас, ведь потом его рядом уже может и не быть. — Но почему? Почему лисенок так поступил? Львенок же ничего ему не сделал! — со слезами на глазах спросил мальчик. Женщина грустно улыбнулась и, уложив мальчика на подушки, поправила большое одеяло. — Потому что папа рассказывал тебе лишь часть истории. — Часть? — мальчик подобрался, с ожиданием уставившись на маму большими синими глазами. — Часть, — кивнула женщина, улыбнувшись. — Только со стороны львенка. Хочешь расскажу историю целиком? Мальчик радостно кивнул. — Однажды…

***

Юноша открыл глаза, привычно проморгавшись от пробивающегося сквозь тяжелые гардины солнца. Каждый раз, каждый чертов раз, когда во сне он возвращался в казавшиеся столь далекими времена, он просыпался на этом моменте. Словно кто-то или что-то не хотело, чтобы он вспоминал. Как сказку, так и маму. Кагеяма выдохнул и поднялся с кровати. Рука уже потянулась к звонку, чтобы оповестить слугу о своем пробуждении, но остановилась на полпути. Почему-то накатило чувство безграничной усталости, как только он представил очередную встречу с вечно хмурым отцом, косящимся на своего отпрыска как на зарвавшегося щенка. Юноша хмыкнул, краем сознания понимая, что с каждым годом сам становится похожим на отца, хоть и был готов отрицать это всеми силами. Ухмылка стала шире, как только Кагеяма представил рассерженного, брызжущего слюной родственника. О да, он собирается наблюдать все формы гнева отца и плевать на последствия. В конце концов молодому принцу тоже следует иногда веселиться, особенно в преддверии самого главного события в его жизни. Спрыгнув с кровати, юноша заглянул в гардеробную и вытащил с самой глубины шкафа небольшой сундук. Лишь один из многих, но только в нем можно было отыскать обычные хлопковые штаны, льняную рубашку и потрепанную кожаную жилетку. Самое то, чтобы затеряться в толпе простых горожан. Кагеяма быстро оделся, замечая, что с последней его вылазки в город, примерно год назад, рубашка стала ýже в плечах, а штаны не закрывали щиколоток. Но времени думать об этом не было: ему нужно было успеть до появления вездесущего Сугавары. Хотя принц был уверен, что его слуга, и, по совместительству, друг, даже не удивился бы. Но все же, до этого времени нужно быть далеко от дворца. Натянув капюшон, юноша тихо выскользнул на балкон и, перевесившись с перил, зацепился за лозу, обрамляющую почти все стены замка. Кагеяма не знал, кто инициатор этой идеи, но он бы с удовольствием пожал ему руку. На самом деле все не так просто, ведь стражи во дворце было достаточно, чтобы заметить ползущего по отвесной стене человека. Но за тысячи и тысячи прогулок, молодому принцу не сложно было проложить свой собственный маршрут. Соскользнув на землю и переждав, когда очередной дозор пройдем мимо, Кагеяма, цепляясь за щели в каменной стене, часть из которых в прошлый раз сделал он сам, покинул пределы дворца. Благо, физической силой он не был обделен, как бы самодовольно это не звучало. Только пробежав пару улочек, принц выдохнул и позволил себе немного расслабиться. Город жил своей особой жизнью, кардинально отличающейся от жизни во дворце. Зазывающие прохожих торговцы, стук копыт и скрип колес по каменным дорогам, ругающиеся толстосумы и суетящиеся тут и там граждане — все сливалось в общую какофонию, от которой веяло уютом и теплом. После смерти его матери, замок погрузился в вечный траур, словно отражая огромную пустоту, которая поглотила его отца. Не было больше веселых праздников и громких песен. Не доносилось веселого щебетания служанок, а каждый совместный обед походил на поминки. Кагеяма горевал не меньше отца. Порой в голову лезли не менее мрачные мысли и хотелось закончить все здесь и сейчас, особенно в детстве. Но как бы сказала его мама: слишком просто. Он нащупал опору в жизни, хоть и хлипкую, а его отец нет. Даже несмотря на королевство. Даже не смотря на собственного сына. Тряхнув головой, Кагеяма вздохнул полной грудью. Сердце трепетало от содеянного — ну или же от грядущих последствий — и от окружающих запахов выпечки и сыра. В животе предательски заурчало, напоминая про отсутствие завтрака, а заодно, и про отсутствие денег. Четырехнувшись, юноша, мрачно зыркнув на ближайшего продавца выпечки, снял капюшон, ибо солнце уже двигалось к зениту, значительно припекая. Несмотря на свою принадлежность к королевской семье, юноша, к с счастью или нет, мог не переживать о том, что его узнают обычные люди. Отец никогда не брал его с собой за пределы дворца. И вообще это было что-то вроде традиции: только став достойным, чтобы принять пост короля, принц мог предстать на коронации. То есть в день своего двадцатилетия. Правда сам он искренне этого не понимал. В конце концов Кагеяма не выдержал и сбежал сразу же после своего восемнадцатилетия, получив на день рождения очередной отказ. Собственно, в этот же день Кагеяме впервые посчастливилось наблюдать, что же это такое: жизнь за пределами стен дворца и его отец в бешенстве. Тогда-то он понял, что находиться вне дворца ему «опасно». Выдохнув, Кагеяма поплелся вдоль улицы, стараясь хотя бы запахами заглушить бунтующий желудок. Внезапно из-за угла на него кто-то вылетел, припечатав к земле всем своим весом. Больно ударившись затылком, Кагеяма зашипел. В глазах вспыхивали и затухали искры и где-то между их всполохами мелькнули растерянные золотые глаза. — Черт. Черт бы тебя побрал! — словно мантру повторял человек, пытаясь собрать собственные конечности в кучу, и, при этом, не перепутать их с чужими. — Смотреть же надо по сторонам-то! Черт… Черт! — последнее, пожалуй, прозвучало немного растерянней, чем нужно было. Не выдержав очередного тычка острыми локтями под ребра, Кагеяма резко сел, хватая парнишку за грудки, чувствуя, как закипает. Тот пытался вырваться, хватая его руки тонкими пальцами, однако сложно справиться с хваткой человека в гневе. Принц рефлекторно отметил непринадлежность к своей паре. Это всегда выходило подсознательно. — Какого черта? — процедил сквозь зубы Кагеяма, встряхивая мальчишку. Из-под ворота вывалился немаленький кусок сыра, а затем яблоко. Кагеяма встряхнул еще раз, заставив парня клацнуть зубами. На землю упал кусок хлеба и еще немного, по мелочи. — Вор? Парень прикрыл глаза и выдохнул. Медленно подняв руки, он довольно издевательским жестом вытер глаза. — А вы не плюйтесь. Ну вор, а вам какое дело? Не у вас же украл, — хмыкнул он. Неожиданно, у обладателя довольно худого тела оказался довольно глубокий и, одновременно, звонкий голос. От подобной дерзости Кагеяма не заметил, как ослабил хватку, чем и воспользовался воришка, юрко вывернувшись из захвата, не забыв прихватить награбленное. Из-за угла послышался топот и отборная ругань. — Ну погоди, дрянной мальчишка. Ты у меня во век не расплатишься! Поймаю и продам любому, кто заинтересуется! Будешь гнить в подворотне, никто и пальцем не пошевелит в твою защиту! Немного заторможенный, Кагеяма повернулся и хотел уже было схватить вора, но неожиданно в руке вместо мальчишки оказался тот самый злополучный кусок сыра. — Ну что, отвертишься? — ухмыльнулся вор, нагло подмигнув и пускаясь прочь. Пару секунд потребовалось принцу, чтобы понять суть подставы. На то, чтобы понять свой собственный поступок в тот момент, потребовалось гора-а-а-аздо больше времени. Выругнувшись, точно не как подобает принцу, Кагеяма метнулся за воришкой, все еще держа в руке еду. Неожиданно, но догнать парня было очень не просто. Для такого хрупкого телосложения, тот был очень быстр и ловок. Вор петлял, как только мог, чуть ли не сбивая людей перед собой и круша все предметы на своем пути. Пару раз Кагеяме казалось, что он потерял того из виду, но интуиция работала на полную и не подводила. Когда после долгого бега грудь начало распирать от нехватки воздуха, принц, наконец, задал себе вопрос: а какого черта он так старается его догнать? Ответа не было. Вместо этого Кагеяма лишь напрягся сильнее, решив, что пора бы и заканчивать с пробежкой. Правда, все решили за него. Остановившись, в очередной раз потеряв мальчишку из виду, Кагеяма не успел опомниться, как ему на спину заскочили и, крепко обхватив ногами бедра, вцепились зубами в руку. Негромко вскрикнув, принц выронил сыр, который, почему-то, и не подумал выбросить. Вор уже почти воспользовался уловкой, однако зря старался. Кагеяма молча схватил руки парня и, сцепив их ему за спиной, взял в захват. Вор что-то пискнул, попытавшись вырваться, но сообразив, что так делает себе только больнее, наконец расслабился, хмуро поглядывая на Кагеяму. — Твою ж… И какого ты вообще гнался за мной? — Решил поиздеваться — теперь плати по полной, — хмыкнул Кагеяма, сжимая руки сильнее и с удовольствием слушая чужое шипение. — Ну и? Что ты собираешься делать теперь? — зло процедил парниша. — На работорговца ты не тянешь, так на кой черт я тебе понадобился? Молчание затянулось. Можно было придумать что-нибудь, или сказать, что он просто веселился. Да, именно, просто скучно стало, вот и побежал. Но слова не желали слетать с языка. Устав ждать, парнишка громко выдохнул, откидывая свою голову на грудь принца. Тот вздрогнул и, наконец, вышел из ступора, правда, что сказать, так и не придумал. — Так, ладно… — хмыкнул воришка, расслабляясь в руках Кагеямы. — Я вижу, собеседник из тебя никудышный, да, хмурый волк? Кагеяма зыркнул на скрытую под капюшоном макушку. Пусть парниша и расслабился, Кагеяма чувствовал, что бдительности терять не стоит. — Тогда дай мне просто отнести еду и я вернусь, — тихо продолжил парень. — Ну да, конечно, — фыркнул принц. Парень цыкнул, пытаясь пожать плечами, на манер «ну попытаться стоило». Прошло еще пару минут странной тишины. — Знаешь, а я ведь действительно не вру, — все же продолжил парень. — Меня ждут. Мне пришлось знатно попетлять, чтобы сбросить тебя и остальных со следа. Правда, тебя не получилось, так что я даже восхищен, — протараторил он, пытаясь заглянуть Кагеяме в глаза. Помимо воли принц почувствовал, как его рот искривляется в довольной усмешке. — Но я должен вернуться. Как-никак, я единственный кормилец в семье. В другое время, или же скорее с другим человеком, Кагеяма бы просто фыркнул, не ведясь на очередную уловку a-la: «у меня семья и гора детишек голодают», но сейчас принц понимал, что тот не врет. То ли из-за грустной улыбки из-под капюшона, то ли из-за размеренно бьющегося под рукой пульса, но принц все же ослабил хватку, отпустив парнишку. Однако бдительности не терял. Воришка облегченно застонал, разминая затекшие плечи и запястья. — Черт, хватка у тебя что надо, конечно, — пробурчал он, подозрительно косясь на преследователя. — Ну-с, чтобы это не значило, я буду молиться на твое радушие и передавать легенды о твоем величайшем подвиге из поколения в поколение, и… Каждое слово парнишка заканчивал небольшим шажком прочь. Он было рванул, рискуя раствориться в переплетении улочек и закоулков, но убежать ему так и не дали. Парнишка ойкнул, чувствуя, как сжалась рука преследователя на его уже довольно многострадальном запястье. — Я тебя не отпускал, — проговорил Кагеяма, хмуро косясь на воришку. — Хорошо-о-о… — раздраженно протянул пленник. — Тогда, может, наконец озвучишь, что тебе от меня понадобилось?! Или так и будем стоять и молча пялиться друг на друга? Юный принц уставился на сверкающие злостью золотые глаза. На хмуром лице они выглядели просто огромными озерами расплавленного драгоценного металла. — Нет, — отрицательно тряхнул головой Кагеяма, — я иду с тобой. — Чего? С чего бы?! — возмущенно протянул парень, мгновенно ощетинясь. — Будто бы я подпущу кого-то чужого к своей семье. — Ну, в любом случае у тебя нет выбора, — пожал плечами принц. — Тебя следует сдать страже. Я, как достопочтенный человек, разрешаю воспользоваться шансом увидеть свою семью напоследок. Парнишка иронично сверкнул глазами. — Знаешь, я попадаюсь не первый раз, к своему стыду. И если бы ты действительно хотел сдать меня, мы бы тут не трепались в течении получаса! — Пффф, трепался тут только ты один, — фыркнул Кагеяма. Неожиданно ситуация стала конкретно так забавлять. — Да потому что из тебя слова клещами вытягивать надо, так ведь еще и не факт, что получится! — подхватил парниша. — Не недооценивай меня. Сбегал раньше, сбегу и сейчас! — Ловкости тебе, конечно, не занимать, только вот я сейчас смог тебя поймать, поймаю и впредь! Парни молча уставились друг на друга. Синий лед против желтого золота. Отступать никто не желал. Парниша цыкнул, первым отведя взгляд. Кагеяма был очень доволен. — Откуда мне знать, причинишь ли ты вред моей семье или нет? — еле слышно прошептал парень, поджимая губы. — Если ты действительно собираешься забрать их, то просто веди меня к страже и покончим с этим. Голос паренька дрогнул, а губы мелко затряслись. «Чего же ты боишься?» — пронеслось в голове у Кагеямы. Принц выдохнул и снова покачал головой. — Мне не нужна твоя семья. Мне нужен только ты. Парень поднял взгляд. В золотых глазах за раз промелькнули десятки эмоций: растерянность, удивление, раздражение, а затем и веселье. Худое тело затряслось от громкого смеха. Кагеяма даже растерялся от такой реакции на свои слова. — Ну раз так, — простонал парнишка сквозь смех, — то так и быть, поверю тебе. Посмотрим еще, кто кого, — на грани слышимости пробурчал он сквозь смех. Кагеяма хмыкнул, отпуская запястье паренька. Там, где пару секунд назад были его пальцы, расползлись красные отметины. «Будут синяки…», — мелькнула мысль, сопровождающаяся уколом стыда. Кагеяма постарался загнать ее куда подальше. Парнишка рванул в глубь улочки, и принц рванул было за ним, но расслабился, когда понял, что от него не убегают, а лишь просят бежать следом. Бежали они долго, правда, не так быстро как в прошлый раз. Парнишка оказался не только ловким и быстрым, но еще и очень выносливым. Сразу видно, что тому способствует очень большой опыт жизни на улице и род деятельности, если это так можно назвать. А еще он не врал, что петлял. Завел он принца довольно далеко от собственного дома. В конце концов Кагеяма отчаялся найти дорогу обратно в случае чего. Хотя, может, на это и был расчет. Наконец, завернув в очередной закоулок, парнишка повернулся к Кагеяме, с ухмылкой подмигнул ему и ловко вскарабкался по стене на крышу. Принц нахмурился. Ну, если от него пытались сбежать таким образом, то ничего не выйдет. Потерев ладони, он запрыгнул на стену и вскарабкался на крышу, отделавшись лишь протертыми на колене штанами и сорванной частью ногтя на руке. Опасения Кагеямы не оправдались: его все же ждали, что приятно удивило принца. Когда тебе верят — это всегда приятно, хоть и ужасно глупо, что уж сказать. Наконец, немного побегав по местным крышам, парнишка нырнул в зияющую дыру окна одного из заброшенных домов. Кагеяма ожидал оказаться в подобном месте: абсолютно заброшенные улицы, больше всего отдаленные от дворца, следовательно, больше всего пострадавшие в давних битвах. Тут и там, словно тени, мелькали люди, которым нечего было предложить, как и нечего было потерять. Самое опасное место королевства. Самое нуждающееся во внимании. Сколько бы Кагеяма не предлагал отцу обратить свой взор на местный контингент, сколько не выражал свои предложения и опасения, он так и не был услышан. Дом был достаточно большой, в два этажа. Правда, судя по заколоченным дверям и окнам на первом этаже, тот был непригоден для жилья и оставался только второй, попасть в который можно только с крыши соседнего дома через окно. Кагеяма тряхнул головой, глубоко вздохнув и понадеявшись, что это не ловушка, нырнул следом за парнишкой. Глаза не успели привыкнуть к темноте, как что-то сбило парня с ног. Кагеяма зашипел, чувствуя, что приземлился затылком прямо на шишку. Дежавю, однако. Принц готов был уже вскочить и дать бой обидчику, пока его щеки не зажали пусть и маленькие, но очень крепкие пальчики. — Шоё, я поймала вора! — пискнули сверху. — Хей, мы тоже! — возмутились рядом. Кагеяма почувствовал, как его руки и ноги прижимают к холодному деревянному полу пыхтящие от напора нечта. — Что за… — буркнул Кагеяма. Глаза адаптировались к полумраку комнаты. Прямо ему в лицо дышала маленькая девочка, злобно зыркая из-под копны огненно рыжих волос. Рядом раздался дикий хохот. Воришка захлебывался собственным смехом, пытаясь отдышаться и успокоиться, однако от этого только сильнее хохоча. — Это… не смешно… — пробормотал Кагеяма. Вышло не очень, учитывая сжимающие его щеки ладони. — Мои защитники явили свою мощь! — гордо воскликнул парнишка, постанывая от смеха. — Ох, ребят, отставить. Этот пришел со мной. — Я не «этот», — буркнул принц, чувствуя как ослабло давление на конечности. — Конечно не этот, — хмыкнул парнишка, — ты грозный преследователь, хмурый волк! — Меня зовут Кагеяма. Парнишка замолчал и просто хмыкнул, отвлекаясь на бросившихся его обнимать кричащих детей. Капюшон слез с головы, обнажая торчащие во все стороны рыжие волосы. Сзади они были длиннее, чем спереди, перевязанные тонким шнурком, спускались чуть ниже плеч. Кагеяма понял, что завис. — Шоё! Шоё! Ты долго, — хныкали два мальчика. — Мы думали, что что-то случилось. — Пфф, с моим братом никогда ничего не случится! — воскликнула рыжеволосая девчушка, пихая одного из мальчиков и наступая на черный кошачий хвост. Тот подобрался и был готов уже ответить, пока на его плечо не легла рука длинноволосого мальчика, выглядящего вторым по старшинству после его «воришки». У того мелькнули, кажется, медвежьи уши и тут же исчезли. Видимо, мальчик неплохо владел собой. Но все еще учился. — Нацу, что мы говорили по поводу драк? Нацу насупилась, а довольный «кошачий» мальчишка усмехнулся и показал ей язык. — Шоё, ты в порядке? Мы действительно переживали. — Не боись, Асахи, вы же знаете, я так просто не дамся! — гордо выпятил грудь парень. По комнате неожиданно прокатился порыв ветра. Кагеяма покосился на окно, не понимая откуда тот мог взяться. — И я не с пустыми руками! Собственно, как всегда. Дети радостно загалдели, смотря на парня глазами полными восхищения и счастливо аплодировали каждый раз, когда он доставал из-за шиворота очередной продукт. Кагеяма прислонился к стене, абсолютно не обращая внимания на холод камня. Комната хоть и поражала размерами, отличалась довольно скудной обстановкой. Больше всего места занимало самодельное «ложе» из простыней, пуха и соломы, сотворенное чьими-то руками. Видимо, в этой семье все спали вместе. Еще дальше в углу было что-то наподобие кухоньки с самодельным умывальником и столами, а в другом почти развалившийся шкаф, скорее всего оставшийся от прежних хозяев. Но не смотря на всю скудность, это действительно бьл дом. На столе стоял стаканчик с полевыми цветами, тут и там ждали своего часа самодельные игрушки, обувь и даже одежда, полностью игнорируя наличие шкафа. Комната наполнилась детским радостным смехом, шутками, спорами и просто счастьем. Таким теплым, таким уютным, что хотелось наблюдать вечно. Или стать его частью… — Хей, Кагеяма. Принц вздрогнул, не заметив приближения парня. Тот сидел перед ним на корточках, с прищуром заглядывая в глазах. — Что? Парень широко улыбнулся, протягивая небольшой кусок хлеба, сыра и откусанное с одной стороны яблоко. Заметив это, рыжеволосый покосился на сестру. Та хитро улыбнулась, показав язык, и вернулась к трапезе. — Держи. Поешь. — Я не… — начал было Кагеяма, но запнулся, встретив недоверчивый взгляд. Его глаза вообще были довольно выразительными. Говорящими. — Твой желудок последние пару минут перебивает крики моей сестры. А это, знаешь ли, показательно. Кагеяма хмыкнул, решив, что отпираться смысла нет, и принял подношения воришки. Это было так странно, что даже не смешно. Рыжеволосый кивнул, улыбнувшись, и сел рядом с ним, подперев стену. Принц покосился на него и молча откусил хлеб, пропахший пылью и чем-то еще, о чем Кагеяма не особо хотел задумываться. Они молча смотрели на обеденную возню детей. Кто-то, с видом благороднейшего из рыцарей всея мира, протягивал часть своего «обеда» черноволосой девочке, которая с легкой улыбкой принимала угощение. Кто-то пытался проглотить все и сразу и теперь кашлял, пытаясь не подавиться. Кто-то старался просто есть, периодически защищая свою еду от вездесущих ручонок. Всего их было пятеро, всем от пяти до двенадцати лет. Кагеяма покосился на рыжеволосого. «Шоё» — произнес про себя принц. Когда лицо не было спрятано под плотной тканью капюшона, было видно, что перед ним не мальчишка, скорее молодой парень, даже, примерно, его ровесник. Маленький нос, большие глаза, круглое лицо и тонкие губы. Парень на целую голову был ниже принца, и сразу видно — недоедал. Теперь Кагеяма понимал, почему. Так же понимал чего тот так боялся. Точнее, за кого. — Шоё… Кагеяма захлопнул рот, встретившись с удивленными золотыми глазами и стушевался. — П…Прости, — пробормотал Кагеяма, желая не только провалиться сквозь землю, но и дать себе знатного леща за неожиданно проснувшееся заикание. — Я не знаю, как тебя звать по-другому… — Хината, — улыбнулся парень, снова расслабляясь. — Моя фамилия Хината. — Хината, — Кивнул Кагеяма, проводя языком по деснам, словно пробуя слово на вкус. — Ты… Ты тут один? — Да, один, — кивнул парень, сообразив, что тот имел в виду. — У них, кроме меня, больше никого нет. — Они… Они не воруют? — Нет, — тряхнул головой Хината. — Я не могу так ими рисковать. Я понимаю, что следовало бы их научить, но я не могу… Рука не поднимается. Пусть некоторые и очень упорствуют. Парень покосился на рыжеволосого монстрика, которая и секунды не могла усидеть на месте. — Она довольно упорная, — горько хмыкнул Хината облизнув губы и пряча лицо в подобравших к груди коленях. Кагеяма тоже замолчал, понимая, что многие из его собственных вопросов сейчас не уместны. Послышались легкие всхлипы. Кагеяма растерялся, не зная куда деть руки. Он всегда был слаб к чужим слезам. А когда плачет тот, кто недавно улыбался так, словно вобрал в себя всю теплоту солнца, сердце просто кровью обливалось. Кагеяма считал, что после смерти его матери он лишился многих чувств. На самом деле это было недалеко от истины. Ощущение бесконечной пустоты и потери не отпускает до сих пор. Но сейчас что-то внутри дрогнуло, подобравшись, и отчаянно заскреблось, желая успокоить, утешить. Порой старый ты намного сильнее своих настоящих желаний. В голове роем озлобленных пчел жужжали напоминания о том, что это не твое, оно не стоит твоего внимания, оно пропадет, исчезнет, его растопчут, разорвут в клочья. Поэтому нельзя привыкать. Нельзя привязываться, нельзя, нельзя, нельзя… Нельзя? Плечо будто бы потяжелело от тепла чужого тела. И пусть ему хватило решимости лишь прислониться к худой руке, этого оказалось достаточно. Робкая улыбка была ему ответом. Внутренний голос стал тише. — Знаешь, воровать нехорошо… — начал Кагеяма, прежде чем подумал. Хината многозначительно поднял бровь. — Я буду вас кормить. Теперь взлетели уже две брови. — Чего-о-о? Кагеяма прокашлялся, прочищая горло. Детишки уже поели и мирно — ну или почти мирно — занимались своими делами. В голове происходило что-то среднее между взрывом солнца и падением в пустоту. — Я сказал, что я буду кормить вас. Я не поведу тебя к страже, если ты пообещаешь больше не воровать. Хината посмотрел на парня как на умалишенного. Кагеяма раздраженно буркнул: — Или ты хочешь к страже? — Зачем тебе это? — вместо ответа спросил Хината, заглядывая прямо в глаза. Нет, прямо в душу. Принц почему-то чувствовал, что если он отведет взгляд, ему не поверят. Больше нет. — Я… Дети не должны стать такими же худыми, как ты. Парниша проморгался, отводя взгляд на детей, нервно перебирая рыжую прядь. — С чего мне тебе верить? — Ну, ты же привел меня сюда? — хмыкнул Кагеяма, сжимая руку в кулак. Внутри зародилось странное желание пригладить торчащие во все стороны рыжие волосы. Хината встал, нависнув над Кагеямой. Глаза сверкали золотым, а руки нервно перебирали волосы. Наконец он вздохнул и подал парню руку. Принц схватил хрупкую с первого взгляда ладонь и поднялся, не спеша разрывать контакт. — Я… не могу обещать подобного, потому что я не знаю тебя, — начал Хината, смотря снизу вверх. — Но я могу обещать, что буду ждать тебя каждый день, конечно же, с едой, — хмыкнул парень. Кагеяма кивнул, чувствуя как расслабляется. — Ты что, улыбнулся? — удивился Хината, приближаясь еще ближе. Ладони предательски вспотели. А уголки губ и правда из приподнятого положения опустились обратно. — Ну бли-и-ин, — протянул Хината, смешно надувшись. — Тогда и ты пообещай мне кое-что. Кагеяма медленно кивнул. — Если начнешь, то не обмани их, — посмотрел парень на притихших детей. Любопытство побеждало и ребята на всю навострили уши. — Не меня, а их. Ведь они — мое все. Глаза излучали уверенность и тепло так сильно, как никогда раньше. Это заслуживало восхищения. Может то, что Кагеяма чувствовал, и было восхищением? — Я обещаю. Хината улыбнулся и кивнул. Принц не знал, что творится в голове у парнишки, но был уверен, что им удалось достичь, хоть и хрупкого, но доверия. Даже претя логике. Подобие идиллии прервала неугомонная Нацу, затащив парней играть со всеми. Кагеяма пытался сопротивлялся, но быстро сдался, понимая, что это совершенно бесполезно. Это понимали и все остальные. Чего греха таить, Кагеяме было весело. Давно он просто не расслаблялся, позволяя себе забыть обо всех хлопотах и проблемах. Он и не заметил, как тени стали гуще, а дневное тепло сменилось вечерней прохладой. А все детишки, наконец, вдоволь наигрались и заснули. Кагеяма позволил себе подумать о последствиях и о данном обещании, аккуратно сняв с себя маленькую ручку Киёко* и стараясь не наступить на дергающиеся во сне хвосты Нишинои и Асахи. Внезапно стало прохладнее, словно он вылез из-под большого теплого одеяла. Немного размявшись, принц подошел к окну, пытаясь продумать дорогу обратно. При этом самую быструю. — Уходишь? — сквозь зевок пробормотал проснувшийся Хината. — Да, мне пора, — кивнул Кагеяма. — Мое обещание придет в силу через два дня. За это время будь добр, не попадись. Парень хмыкнул, почесав затылок. Принц снова заметил за собой борьбу за право пригладить эти непослушные волосы. — Не переживай, я мастер своего дела. — Ну-ну, — хмыкнул принц, стараясь разглядеть что-то сквозь сумрак. — Кагеяма… — Да? — Ты знаешь мое имя. А вот я твоего нет. Золотые глаза поблескивали в тусклом свете луны. Открыто, будто бы что-то обещали. Кагеяма нервно сглотнул. Нельзя, нельзя, нельзя… — То… Тобио. — Ого, прямо как принца. Рука дрогнула и сжалась в кулак. — Да, как принца. Больше не медля, Кагеяма выпрыгнул в окно, стараясь не сломать себе по пути пару конечностей. Сердце бешено колотилось, а он привычно пытался убедить себя, что это из-за бега. Да, только из-за него.