Оракул

      Шёлковые простыни приятно холодили кожу после целого дня в седле под палящим солнцем. Вообще Раздор любил быструю езду, заставляющую кровь кипеть, но не столь приятна она была в полном обмундировании да под изнуряющими лучами светила небесного. После такого даже ему нужен был отдых. Притом вполне обычный: пара пинт эля и шлюха на члене. И эль уже был выпит.       — Давай мне эту… — соображал он крайне туго. Пить в компании дворфов всегда было опасно — их не перепить. — Эльфийку давай.       Марша, шлюха-метаморф, поспешила исполнить волю клиента.       — Да нет, тёмную не хочу, — недовольно отмахнулся Всадник, глядя на непривлекательное тощее серокожее существо с нелепыми длинными, как наконечники копий, ушами. — Давай из тех, что с арфами по кустам… как их там… Вот!       Белокожая прелестница с изящными ушками и нежными формами подступила к кровати, на которой в предвкушении распластался Раздор. Он не успел отобразить, как Марша оказалась сверху, но прекрасно чуял, как и что она делает своими восхитительно подвижными бёдрами. Пьяный угар заставлял… требовал всадить ей хорошенько да сию секунду. А пряжка ремня так и выпадала из пальцев. И тут Марша подоспела, ловко освободив его от штанов.       — Хорошо работаешь, — выдохнул Всадник, расслабленно падая на подушку.       — За это ты мне и платишь, — улыбнулась метаморф, вводя его член в себя.       — Сыграем в правду или действие? — спросил Раздор, наполняя два кубка вином поочередно. Он мог заставить Маршу сделать это, но после столь долгого соития она даже языком едва шевелила.       — Если заплатишь сверху, — пролепетала шлюха, лениво подпирая голову ладонью.       — Значит, играем. — Он присел на край кровати и передал девушке вино. — Твоя мать тебя била.       — Ты уже спрашивал это и знаешь ответ, — наигранно возмутилась Марша, зная, что пить придётся.       — Память плохая. Знаешь, сколько я по голове получал?       — Нет. Может, расскажешь? — хитро улыбнулась она.       — Сначала пей. — Он шлёпнул её по ягодице. Метаморф послушно отпила из кубка. — Дай подумать… первый раз я треснулся головой, выпав из колыбели. Ну, так говорили. Второй, когда отдирал Войну от Ярости. Третий тоже от Войны… Четвёртый, дай вспомнить… — Он начал устраиваться на постели, чтобы прислониться к раме кровати, но не рассчитал и треснулся затылком о красивую резьбу.       — А четвертый — сейчас! — хохотнула Марша, до этого довольно болтающая в воздухе ногами. — Иди поцелую.       Он с удовольствием впился в пухлые губы эльфийки, пусть та таковой и не являлась. Её язык дразнил, полные груди плотно прижались к его собственной. Марша уже приподнялась для того, чтобы позволить проникнуть в себя, как дверь в комнату с грохотом открылась, а на пороге застыла высокая женщина. Метаморф, едва взглянув на неё, судорожно сглотнула и слезла со Всадника.       — Да ладно! — всплеснул руками Раздор. — Чего надо?       — Белый город зовёт, братец, — пожала плечами Ярость. — Иначе бы я сюда не пришла.