Оракул

      Ночи в Белом городе во веки веков были безмятежны и по-летнему теплы. Сегодняшняя же отличалась от прочих знаменательным событием и, как и положено, небывалым вечерним оживлением.       Град Света погряз в сумерках, но по обыкновению сегодня зажгли не все фонари в городе, а только те, что освещали путь со всех концов до самого Хрустального шпиля оракулов. Служители ордена никогда не давали сезонных балов и не устраивали пышных пиршеств в честь той или иной высокопоставленной персоны, да и дворец их название получил отнюдь не за богатое убранство. То здание, стройное и, казалось бы, лёгкое, тянулось ввысь подобно молодому дереву, широким полукругом раскинув острые ветви башен.       Многие века под началом Метатрона — гласа Создателя и первого из служителей — орден оракулов существовал обособленно от прочего мира, несмотря на то, что находился чуть ли не в самом его сердце. Сами оракулы находили светлую радость бытия и служения в общении с Отцом. На долгие годы могли погрузиться они в глубокий сон, ради краткого мига в чертогах Создателя. Особо стойких и верующих он награждал своим гласом и волей, но лик узреть так никто и не смог. Да и не нужно было это его верным служителям.       Однако вечные годы шли, по разным причинам орден мельчал, а одарённых послушников так и не было. Для такого сладостно-светлого, но сурового долга нужно было иметь не только силу воли и желание, но и определённый дар, которым, увы, Отец никого не счёл нужным наградить за последние два пролетевших века.       Ещё каких-то двадцать лет назад многие думали, что ордену суждено увять, но вот именно сегодня вера в Глас вернулась с небывалой силой. Именно сегодня юная дева должна была пройти семь испытаний Чуда, подтвердить свой врождённый дар и стать самым молодым Оракулом в истории.       В честь её посвещения, совмещённого с торжеством, на которое оракулы неохотно, но согласились, сам верховный управитель Белого города взял на себя организационные и финансовые хлопоты. По его мнению, такое редчайшее и исключительное событие должно было иметь поддержку всех до единого жителей, и, отстранив семейство юного дарования от тревог, дал им время на спокойное прощание.       Гости в Хрустальный шпиль стекались не только с каждого уголка Града Света, — а прийти мог всякий ангел от мала до велика, — но даже и из других союзных миров. Большая часть ангельской знати была приглашена в обитель ордена, и вечно хмурый, а ныне увешанный яркими люстрами и бело-синими знамёнами холл к полному закату солнца уже был битком набит гостями, плавно перетекающими в приёмную залу.       По тёплому яркому помещению с высокими мозаичными окнами в волнении расхаживали выхоленные родовитые ангелы. Гомон приглушённых голосов, мелодичный звон бокалов, шорох нарядных тканей, редкое бряцанье доспехов смешивались с певучей музыкой оркестра и ничуть не мешали ей — будто были дополнительными нотами, вписанными мастерской рукой.       До полуночи было ещё далеко, а всё гостиные, балконы, залы и даже лестничные пролёты дворца были затоплены гостями, меж которыми слуги едва успевали протискиваться с полными подносами закусок или вина. Напряжение росло: с минуты на минуту должна была явиться виновница торжества вместе с семейством. Но ни через пять, ни через десять минут и даже ни через четверть часа никто не явился.       Никто не явился. Кроме четверых гостей, оборвавших возросший гомон, заставивших оркестр замолкнуть под кислый визг скрипки, оборвавшей игру.       — Ну и ну, — покачал головой Раздор, держа маску под мышкой, — и чего это все притихли? Эй, ты, — махнул он рукой молодому герольду, — да, ты! Чего вылупился? Объявляй!       Увидав зловещую улыбку говорившего, сглотнув, герольд вытянул перед собой свиток с именами приглашённых, прочистил горло, поперхнулся и сбивчиво прокряхтел:       — Милорды и миледи! Встречайте официальных представителей Обугленного Совета! Братство Всадников в полном их числе: Раздор, Ярость, Война и Смерть! — Голос герольда на последнем госте взял неимоверно высокую ноту, и сам он окончательно позеленел.       По мере продвижения четвёрки в центр залы разнопёрая толпа расходилась в стороны, лишь немногие почтительно кланялись.       — Играйте, господа, — изящно махнул рукой Раздор, обращаясь к оркестру. Он и не полагал, что его неподобающему поведению так легко подчинятся.       Стоило музыке возобновиться, как и оцепенение отпустило собравшихся. Тем не менее, Всадники всё равно продолжали ловить на себе косые взгляды; разговоры моментально утекли в другое русло. Всех волновало, зачем Совету понадобилось посылать своих лучших агентов, да ещё и полным составом. Никто не знал, чего ожидать от тех, кто не подчиняется местным законам, да и вообще никаким, кроме одного.       — У них даже оружие при себе!.. — пролетел по зале встревоженный женский шёпот.       — Хоть бы оделись по-простому, а не как на битву…       — Видели этот взгляд? В нём Бездна плещется!..       Пока ангелы разводили сплетни, Всадники не то что бы незаметно, но без лишнего шума перекочевали в неприметный уголок и остановились под лепным панно, живописно изображающим третий день Мироздания.       — Война, ты как? Тебе не дурно, милый? — ехидно поинтересовался Раздор, прислонившись к стене, глядя на недовольную физиономию брата. — А, можешь не отвечать. С тобой и так всё понятно… А это правда, что у лорда Садкиила десять дочерей?       — Ты можешь хоть на минуту заткнуться? — с крайне любезным выражением лица мягким, тихим тоном спросила Ярость.       — Я… — Войти во вкус Раздору не удалось: пропели трубы, торжественно возвещая о прибытии четы ангелов, что уготовили волею судьбы десятую часть потомства Создателю. Не прошло и пары мгновений, как до сих пор не оправившийся от шока герольд завопил во всю глотку:       — Милорды и миледи! Встречайте лорда Садкиила в сопровождении леди Сарьины и их дочерей! — На свет явилась немолодая супружеская пара, что не прятала безупречно-белые крылья в отличие от рядовых гостей. — Леди Вивьен, старшая дочь и знаменосец семейства! Вторая дочь — Пениил, наречённая…       Герольд продолжал объявлять дочерей одну за другой, а Раздор вёл мысленный подсчёт, не забывая разглядывать девиц, стройным выводком шагающих за родителями. Все гордо демонстрировали свои крылья, все, кроме одной: старшая дочь, обряженная в неимоверно длинное, нелепое для случая, тяжёлое платье, обвешанное серебряными пластинками наподобие чешуи, шествовала распрямив спину, показывая лишь скромный овальный вырез меж лопаток.       Раздор уже насчитал девятерых дамочек, чей счёт закончился на самой младшей, едва стоящей на ногах в бисерных пинетках, то и дело хватающей идущую впереди сестру за длинный шлейф плаща.       — И леди Каспея, седьмая дочь, будущая наша слушающая и говорящая!       Непосвящённая оракул едва шагала под тяжестью и обилием накидок и вуалей, которые ей приходилось тащить на себе, потому-то и выглядела со стороны кроткой и невинной невестой Содателя, прячущей до назначенного часа каждый клочок кожи. Раздор был готов узеваться ещё с появления шестой сестры, а тут только открыл было рот, как старший брат вдруг перегородил дефиле.       — С этого момента будьте крайне внимательны и, — огненный взор метнулся к взлохмаченному пуще прежнего Всаднику, — без глупостей. Мы здесь только за тем, чтобы освидетельствовать в последствии перед Советом чудеса, которые ангел проявит.       — Эй, а как же увеселительная программа? Я рассчитывал на танцы.       — Почему бы тебе не обратить внимание на более важные дела? — Ярость цокнула языком, рассматривая собственные ногти.       — Я уже обратил: третья и пятая очень даже ничего…       — Чем тебя не устраивают старшие? — полюбопытствовала полушёпотом Всадница. — Вивьен совершеннолетняя хотя бы. — Раздору не пришлось читать меж строк, чтобы понять прямой намёк на возможные проблемы с сиятельными родителями девушек. — Она вроде ничего… — продолжала подзуживать Ярость.       — Фу, она на Смерть похожа, — скривился Раздор, не постеснявшись присутствия брата, что чёрной тучей завис у него перед носом. — А с каких это пор ты, милая сестрица, стала разбираться в женской красоте?       — С тех самых, как мужчины стали бросать мне под ноги оружие вместо цветов, — несколько самодовольно пояснила она и, кивнув братьям, лёгкой походкой устремилась вглубь залы.       Похлопав глазами, Раздор приглушённо начал:       — Верно ли я понял, что она и с бабами… ау, — но дюжий толчок под рёбра от Войны прервал нефилима. — Пойду выпью. — Стараясь держаться прямо, Раздор поспешил ретироваться к слуге, что разносил по зале изящные бокалы с заветным вином.       «Вот попал, так попал! — думал он. — До чего ж башка трещит…»       Стоило ему схватиться за бокал, как на весь зал прозвучал оглушительный удар колокола. Крепко сжав пальцы на хрустале, так, что по нему пошли трещины, Раздор всё же опрокинул в себя жидкость и только после этого поставил обратно на поднос дышащий на ладан бокал. Хотел было схватить второй, но слуга уже испарился — то ли так боялся, то ли не хотел, чтобы гость и дальше портил посуду. Недовольный перспективой слушать нудные речи на трезвую голову, Раздор всё-таки обернулся к помосту, на котором возвышалось всё семейство лорда Садкиила, а также несколько оракулов в светло-серых робах с объёмистыми рукавами. Чуть впереди всех стоял верховный управитель — наместник престола Создателя — Сифирот, а за ним, как верный охранник, застыл сам Аваддон.       — Друзья мои, — не очень громко начал Сифирот, когда колокол затих и образовалась густая тишина, — гости нашей обители! Мы собрались здесь сегодня в честь знаменательного события. Сам Создатель с нами в этот миг. Его глас и помыслы. — Наместник выдержал лирическую паузу, глубоко вдохнув. — Почти два с половиной века мы пребывали в неведении и страхе, что Отец отвернулся от нас…       «Интересно, как эта причёска вообще держится?» — отвлёкся Всадник, задумчиво глядя на высоченное сооружение из волос впередистоящей дамы. Пока он разглядывал как и что крепят шпильки с жемчужными бусинами, попутно и не забывая измерять талию ангела и что пониже, на сцену вышел Метатрон. Дряхлый старец не тянул с приветствиями и любезностями.       — Очевидно, что леди Каспея наделена некими силами. Но чтобы выявить истинный дар, которым владеют члены нашего ордена, ей должно пройти испытание чудесами. Первое испытание пройдет снаружи, под небом и взором Создателя. И да прибудет на всё его воля.       Толпа вокруг оживлённо захлопала и тут же загудела, активно выливаясь наружу. Раздор стоял недвижно, а суетливые ангелы огибали его подобно волнам, разбившимся о камень.       «Неужели придётся торчать тут до рассвета?» — стоило ему задуматься, как со спины буквально напала Ярость, крепко сжав плечо.       — Первые два испытания всегда самые интересные, — начала она, беря брата под руку, утаскивая в сторону выхода из приёмной. — Любопытно, кого они убили для воскрешения?       — Так воскрешение, значит, первое чудо? — поинтересовался он. Хоть что-то занятное!       — А ты что думал? Будут заставлять девочку наколдовывать жареного барана?       — Баран тоже сойдёт, — пожал плечами. — Погоди, но если самая крутая штука с самого начала, то что дальше? — Раздор замер на месте, перехватив Ярость за запястье.       — Читал бы ты книжки, всё бы знал. А так, я тебе ничего не скажу. За эту неделю узнаешь. — Всадница вырвала руку из пальцев брата и горделиво зашагала по лестнице.       — Неделю?! — Раздор фактически был в ужасе. — Не было уговора на неделю!