Глубже

      Кто-то боится пауков, кто-то — закрытых пространств. Большая часть людей боится, конечно, монстров. А самой большой фобией Криса была Стена. Сама она, ясное дело, страшной не была — наоборот, защищала от монстров по ту сторону, но являлась олицетворением творившегося за ней ужаса. Крис был, пожалуй, исключением — люди привыкли за столько лет. Все свободно ходили рядом, многие даже забирались наверх, чтобы попялиться на Старый город, поплевать на копошащихся внизу страхолюдов из числа примитивных.       А Крис боялся. Упахивался в хлам на двух работах, чтобы снимать квартирку в центре, и никогда не приближался к Стене. Проблема была родом из детства, как, собственно, и большинство человеческих проблем. Когда Крису было лет пять или шесть, в системе безопасности появились какие-то проблемы. Периодически крылатые монстры прорывались за пределы Стены. Крис тогда гулял с мамой. Застыл у красивого новенького фонтана в центре площади, пока мама отошла за мороженым, и вдруг услышал крик. Он нарастал и нарастал. Уже после Крис понял, что это все новые и новые голоса присоединялись к первому, а тогда он просто изумился. И когда сверху упала тень, вместо того чтобы бежать, задрал голову.       Даже сейчас, спустя почти пятнадцать лет, он с завидной периодичностью просыпался от одного и того же кошмара. Как сверху валится огромная тварь, черная, с гигантскими крыльями, растопырив когти на руках и ногах.       Крису тогда просто повезло. Менялся дозор на Стене, и новые патрульные подстрелили вампира. Тот тяжело рухнул рядом с Крисом, каким-то чудом не задавив. А Крис все смотрел и смотрел на него, даже когда подбежали патрульные и принялись успокаивать, даже когда их оттеснила плачущая мама. Крис все разглядывал мертвого монстра. Глыбу с ощеренной пастью, полной длинных клыков, застывшие красные глаза с провалом черного зрачка и когти — каждый величиной с ладонь Криса.       И с этого момента все покатилось к ебеням. Крис долго не мог отойти. Родители водили его по всяческим специалистам: медикам, психологам и экстрасенсам, пытаясь вывести из непрекращающегося кошмара и страхов. Отец не выдержал — ушел из семьи, разом оборвав с ними все связи. Нередкий расклад при наличии больного ребенка. И мама вся сникла и скисла. Крис подозревал, что причиной было и чувство вины — не уследила, мол, не уберегла. Хотя Крис никогда ее не винил. Есть ситуации, когда не предсказать, и моменты, когда не сдвинуться. Он слишком хорошо помнил, как замер соляным столбом, глядя на приближающуюся опасность. А ведь бежать надо было. Прятаться, спасаться. Нет, Крис маму не винил. Жалел, сочувствовал. Но не винил. В общем, хватило трех лет, чтобы он остался сиротой. И тогда Криса отдали деду. Тот, светило руин некогда блиставшей науки, видел в нем только балласт и откровенно говорил, что любить его не сможет — просто не умеет и учиться не собирается. Что квартиру свою уже завещал — на наследство рассчитывать Крису не стоит. Крис тогда в силу лет не понимал, а потом просто не рассчитывал. Так что на деда не обижался тоже.       Дед был не от мира сего. Чокнутый профессор, помешанный ученый. Архитектор уничтоженного мира, который, казалось бы, мог создать любую конструкцию. Из чего угодно. Все, что требовалось, — время и вдохновение. Только это искусство никому больше не было нужно. Все изящные конструкции, сложные решения остались в прошлом. Люди жили в коробках с окнами, их интересы стали примитивными, плоскими, под стать монстрам за Стеной. Фонтаны немного выбивались из этого тотального прагматизма, но Крис позже узнал, что их просто очень любила молодая жена Главы правительства.       Вот потому-то и была завещана дедова квартира. Деду просто нужны были деньги. Позже, когда они с Крисом сдружились на почве увлеченности архитектурой, дед периодически жалел, что оставляет внука ни с чем, но Крис только отмахивался — у него оставалась родительская квартира.       Он никогда не рассказывал деду, что собирался продать ее, как только появится возможность. И продал. С ней было связано множество плохих воспоминаний. А еще она была недалеко от Стены. Крис мог бы на полученные деньги купить халупу где-нибудь в центре, но у него была совершенно другая цель. И как-то, в минуту сентиментальности, он поделился ей с дедом. Но тот только посмотрел на него как на блаженного.       — Ты тупой? — презрительно спросил дед. — Ты правда веришь в эту утопию? Что где-то есть земля обетованная, без монстров и со всеобщим счастьем, куда ходят ржавые тарантайки? И что вся кодла, которая нас беззастенчиво грабит, до сих пор протирает тут штаны? Не свалила за столько лет с награбленным? Кристиан, ты, ей-богу, идиот. Это все сказка для дополнительного уменьшения численности населения за счет таких вот, как ты, дураков. Хоть немного-то надо головой соображать.       Это все было, конечно, верно. Логично, аргументированно, правильно — как и все, что говорил дед, но… Застарелый детский страх все еще душил Криса. Все еще заставлял его верить в эту самую землю обетованную. Ему не нужно было всеобщего счастья — хватило бы одного отсутствия монстров под боком. Так что больше на эту тему Крис с дедом не говорил. Тем более что у них и без того было много тем для разговоров. То ли гены сыграли роль, то ли дедова харизма и умение заинтересовывать, но Крис так же плотно завяз в архитектуре. Он понимал, что профессия военного или, на худой конец, конструктора оружия была бы более прибыльной, но поделать с собой ничего не мог. Дед не возражал — его кафедра чахла без притока свежих кадров — и с удовольствием учил внука всему, что знал сам, и долго хохотал, когда в пылу ссоры Крис как-то обронил, что лучше бы держал автомат, чем компьютерную мышь.       — Вот дуралей! На кой бы ты сдался военным? Разве что в качестве приманки!       Самым обидным было то, что дед был прав: Крис вырос субтильным, стройным и миловидным. Вот только пропадала такая внешность впустую. Крис, сколько себя помнил, был асексуальным. С кем-то приятельствовал, с кем-то просто общался, но ни разу не испытал сексуального желания. Он даже пытался исследовать это в себе, но так ни к чему и не пришел. Так даже легче было — ничто не отвлекало от действительно волнующей науки. Но на каждый плюс найдется и минус — в какой-то момент на Криса стали обращать внимание. Чаще мужчины. В условиях почти беззакония, власти силы это могло стать проблемой. И Крис спрятался. Банально — за большими уродливыми очками, сальными волосами и потрепанной бесформенной одеждой.       Когда дед умер, Крису пришлось переехать. Он продал родительскую квартиру, получил небольшое наследство и старательно работал, но на исполнение мечты не хватало. Билет на ржавую тарантайку стоил запредельно дорого. И Крис рвал жилы и все копил, копил. Ему оставалось совсем немного, когда вмешался случай.       Соседкой Криса была безалаберная девчушка — хорошенькая прожигательница жизни. Но только вот невезучая. Потому все ее подружки давно переехали к богатым покровителям, а то и удачно вышли замуж, а она все мыкалась в маленькой обшарпанной квартирке. Крис неплохо к ней относился. Иногда они даже выпивали вместе, если Крис оказывался в состоянии, а она — достаточно расстроена очередной неудачей. Выручали друг друга по-соседски — и довольно часто. Поэтому-то Крис без лишних раздумий распахнул дверь, стоило разглядеть Салли в глазок.       Он даже не подумал, что она может быть не одна. И чуть не отшатнулся, увидев стоящего рядом с ней парня. А тот медленно и внимательно разглядывал его — водил глазами по полуголым ногам, открытому лицу и влажным, зачесанным назад волосам. Дома после душа Крис и не думал надевать свой маскарадный костюм.       Парня Крис, к своему ужасу, знал. Странно было бы не знать героя — лучшего солдата Стены, улыбающегося с каждого третьего плаката в городе. Зак Тейлор, красивый и харизматичный, был звездой. Вот только была у него и темная сторона. Об этом не говорили в открытую, но Крис знал, что бывший его парень — создание удивительной красоты — пропал. Ходили слухи, что он был продан за Стену. И совсем шепотом, только для своих, добавляли, что это было сделано по указке Зака. Так что внимательному, липкому взгляду Крис не обрадовался. Он быстро, сдерживая желание стиснуть на груди халат, отдал Салли штопор и захлопнул дверь, молясь всем богам, чтобы так же захлопнулся интерес Зака. Но на следующий день тот подкараулил его возле университета. Крис, вежливо улыбаясь и строя из себя польщенного, отговорился занятостью и сбежал. Но на следующий день ситуация повторилась. А потом снова. И с каждым разом Зак смотрел все холоднее. Крис видел, как в его глазах появляется откровенная злость и расчет. И Крис прекрасно понимал, на что Зак может рассчитывать. Он не стал дожидаться его шагов. Просто обнулил все счета, забрал скромные пожитки и действительно ценное — флешки с научным багажом. Почти все деньги ушли на оплату билета — оставшихся хватило только на дешевые мотели, в которых Крис прятался те несколько дней, что отделяли его от поездки.       Все это время его затапливало предвкушение. Близость мечты заводила до тошноты, до настолько сильной внутренней дрожи, что тряслись руки, ноги и в голове гудело. Крис гнал от себя мысли о том, что, даже если он и доберется до нужного места, как осваиваться — неизвестно. Кубышку «на первое время» он опустошил полностью. У него не было буквально ничего, кроме ума, — Крис был слишком хилым для физической работы. Он надеялся только, что там, где не нужно стрелять, чтобы быть нужным, ему найдется место.       Поезд отправлялся утром. Крис стоял в очереди, стараясь не слишком мять сжатый в пальцах билет. Сумка спустя час ожидания уже оттягивала плечо, и очень хотелось есть. Но денег осталось только на хлеб и бутылку воды. Крис глотал слюни, поглядывал то на пакет с едой, то на гудящих вокруг людей. Отправление «экспресса в лучшую жизнь» было явлением редким, и поглазеть на отбывающих счастливчиков собиралась нехилая толпа. Крис равнодушно оглядывал лица, ловил завистливые взгляды, а потом поднял голову вверх. Может, почувствовал. Слишком уж пристально Зак смотрел. Он опирался на ограждение и улыбался широко, солнечно, прямо как на плакате. А у Криса дрожь по спине побежала. Как-то резко перехотелось ехать, дурным предчувствием затопило с ног до головы.       Крис встряхнул головой и сильнее сжал билет. А потом смело взглянул Заку в глаза. Обратного пути у Криса не было, и это тоже помогало. Зак приподнял руку и издевательски помахал. Было неприятно, как-то гадливо, а потом разом отпустило. Крис вскинул руку с зажатым билетом и помахал в ответ. Зак прищурился, но не скис, как Крис, вообще-то, рассчитывал. Он так же радостно провожал его взглядом на всем пути до вагончика. И с каждым шагом улыбка его делалась все шире. А потом нужно было устраиваться на своем месте, и Крису стало не до улыбчивого придурка Зака. Резко вспомнился дед, и его слова — те, что об отсеивании дураков вроде Криса, — никак не удавалось выпихнуть из головы.       Вагончики были открытыми. Сверху они закрывались стеклянными капсулами и решетками. Крис много раз слышал, что это сделано для лучшего обзора пассажиров, потому что мир за пределами Стены посмотреть хотели многие. Снаружи, из толпы, «крышка» выглядела внушительно. Достаточно прочной и крепкой, чтобы внутрь нельзя было пробраться. Но только у Криса рядом с креслом в полу была щель. Он видел, как крепилась эта конструкция. И прекрасно понимал, что она откроется, стоит лишь потянуть вверх. Но все это стало ясно, только когда состав тронулся. Крис запаниковал. Есть и пить перехотелось. Какое-то время он просидел неподвижно, силясь унять трясущиеся конечности, а потом взял себя в руки.       При детальном осмотре выяснилось, что металлическое крепление под сиденьем можно выкрутить. Крис выудил из рюкзака небольшой набор инструментов и обзавелся довольно крепким прутом. Он принялся снова осматриваться, неожиданно подмечая ужасающие детали, вроде наскоро закрашенных царапин, которые не могло оставить ничего, кроме длинных когтей. Или небольших пятен, напоминающих ржавчину. Или вмятин на боку. Крис сомневался, что на железке, тянущейся по узкому мосту, что-то могло врезаться в вагончик сбоку. Кто-то мог, а что-то — нет. А все вокруг были поразительно слепы. Люди, опьяненные сказочным будущим, не смотрели на вагончики. Они неотрывно пялились на Старый мир. Простор, открывшийся, стоило только перемахнуть Стену. На горы, густые леса и тянущийся вдаль Город. Им нечего было бояться. Их охраняли «крышки» и стрелки в куполах, рассеянно поглаживающие панель пулеметов.       Крис тоже пытался сосредоточиться на пейзаже, раз уж все возможное было сделано, но мысли снова и снова срывались в планирование. Что будет, если на них нападут? Птеры? Крыланы? Еще кто-то?.. Что будет, если удастся отбиться? Что, если упасть вниз? Что, если при этом не разбиться? Крис раз за разом водил взглядом по лабиринту Города, выискивая, как ему казалось, самые безопасные маршруты до Стены. Но что такое безопасность в его случае? Крис понятия не имел, где лучше прятаться. Бежать в кусты или лезть в здание? Пробираться среди деревьев или узкими улочками? И с каждой новой мыслью положение его казалось все более безнадежным, потому что даже Крис, с его скудными знаниями о монстрах, понимал: они везде. Безопасных мест просто нет. Монстры слишком разные. Летающие, ползающие и бегающие — они найдут его везде. Они облюбовали буквально весь Город, каждый его уголок.       В то, что поезд куда-то там доедет, Крис уже попросту не верил. Он вообще сильно сомневался, что райский уголок без монстров существует. Уж точно не там, куда может доехать ржавая тарантайка. С горя Крис слопал весь хлеб и выпил воду — теперь жутко тошнило и хотелось в туалет. Он принялся оглядываться, прикидывая, куда можно справить нужду, и зацепился взглядом за движущееся по небу пятно. Если сильно приглядеться, оно состояло из множества отдельных точек, быстро машущих крыльями. Крис подавился воздухом, издал сдавленный сип и принялся тыкать в пятно пальцем, привлекая внимание остальных.       Люди заерзали, заражаясь паникой, но тут соседка Криса, надменная женщина лет сорока, презрительно выплюнула:       — Мы под защитой, идиот, — и обвела рукой «крышу» и стрелков. — Хватит истерить, включи мозги!       А Крис не мог рассказать ей всего, о чем успел догадаться за время недолгого пути. У него просто отнялся язык. Он только не отрываясь смотрел на приближающихся птеров. А стрелки разворачивали свои установки и ни о чем не переживали. И только когда стая приблизилась настолько, что можно было различить каждого монстра в деталях, пассажиры начали догадываться.       — Почему они не стреляют? — с явной паникой в голосе спросила соседка Криса.       Но для того ответ был очевиден. А птеры хватались когтями за решетки и одну за одной срывали «крышки». Люди орали и отмахивались, но это выглядело нелепо и глупо — словно котята перед сворой бешеных псов. Птеры хватали людей одного за другим и тащили к Городу. И только два вагончика не поддавались. В одном из них сидел Крис, а в другом — он как-то сразу заметил — совсем молоденькая девушка. Серая от страха, она сидела и молча смотрела на кружащихся клекочущих птеров, а щеки ее блестели от слез. И Крису стало так жаль ее! Так неимоверно жаль загубленной девичьей жизни, что исчез страх, исчезла блеющая жертва внутри Криса. Стоило двум птерам сорвать «крышку» с их вагончика, он змеей выскользнул из него.       Колпаки стрелков были на небольшом возвышении — для удобства обстрела, и Крису это оказалось на руку. Он легко вскрыл элементарный запор колпака, и тот с тихим шелестом раскрылся. Стрелок просто не ожидал. Он — такой похожий на долбаного Зака — флегматично, с легкой улыбкой посматривал на творящийся вокруг хаос и пиздец. Видимо, привык к безнаказанности, к тому, что пассажиры видят зло только в нападающих птерах. Не думал даже, что кто-то догадается раньше, чем монстры нападут. Подготовится, так сказать. Крис схватил его за ногу и с силой дернул. Стрелок нелепо взмахнул руками и с криком полетел вниз. Крису некогда было отслеживать его судьбу. Он судорожно пытался разобраться в кнопках на консоли. Дернул рычаг в сторону, и платформа принялась разворачиваться.       Девушки в вагончике уже не было. На ее месте стоял огромный вампир и чуть поводил крыльями, удерживая равновесие. Он не мигая смотрел на Криса, а тот отчего-то думал только о том, как такая махина смогла подлететь незамеченной. Мысль зациклилась, ходила по кругу из непробиваемых стен. А потом вампир двинулся, и Крис вдавил кнопку. Ничего не произошло. Ни одного выстрела. Крис принялся судорожно нажимать на кнопку снова и снова, но установка была мертва. Никто и не собирался тратить патроны, которые нужны были для охраны Стены.       А вампир оттолкнулся и взлетел. Крис понял, почему он не услышал его приближения. Тварюга летала почти бесшумно. Просто Криса вдруг подхватили и понесли. Ничего такого — когти-клыки никуда не впивались. Вампир был вполне деликатен. Но Крис, по понятным причинам, впал в тихую истерику. Он плохо помнил все, что происходило. Казалось, мир взорвался и мгновение перед всеобщей смертью — тотальный ужас — растянулось. Такой ослепительный шар, в котором беззвучно орал Крис. Потом он просто обоссался, облевался и потерял сознание.