Глубже

      В тот вечер Крис, расслабленный после ванны, лениво листал давно заинтересовавшую его диссертацию, до которой все не доходили руки. Медленно окутывающее его расслабление он списал на теплую воду. Но потом ощущение начало усиливаться. Оно чем-то походило на сильное алкогольное опьянение — звенящий релакс и пустая голова. Только не штормило и фокус не сбивался. Крис вяло катал мысль, что это Хас, но задуматься о том, для чего бы ему это понадобилось, не хватало сил. Мозг просто отказывался концентрироваться.       Хас открыл дверь и остановился на пороге. Крис облизнул пересохшие губы, но забыл, о чем хотел спросить, тут же. Хас чуть нахмурился, и изображение поплыло. Через несколько секунд перед Крисом стоял человек. Очень похожий на Раша в человеческой ипостаси. Или на актера какого-то. Крис вяло, отстраненно удивился и откинулся на подголовник. Человек — Хас же, так? — подошел ближе и принюхался. Нахмурился снова и опять сменил картинку. Крис вяло отслеживал эти метаморфозы, даже не пытаясь понять, зачем, собственно, Хас занимается такой фигней. Пока среди вереницы лиц не мелькнуло знакомое.       Старый, детский образ вампира не исчез, как думалось Крису. Он, олицетворенный страх, заменился другой картинкой. Которую Крис видел перед собой. Улыбающийся Зак стоял на месте Хаса и приглядывался так знакомо, что только искусственная расслабленность помешала Крису разбить о его голову ноут. Видимо, страх оказался настолько силен, что прорвался запахом.       Хас мигом скинул личину и взволнованно заклекотал. Медленно стянул спокойствие, и Крис сорванно задышал. Переводчики оказались на столе тут же.       «Что произошло? — волновался Хас. — Чем я так напугал?»       «Последний образ, — отбил Крис, приходя в себя. — Неприятен мне».       «Кто он тебе?»       Крис действительно думал промолчать. Потому что знать об этом Хасу не было никакой надобности. Но из него вырвалось, как из нагноившейся раны:       «Причина, по которой я был в поезде».       Хас метнул взгляд в окно, но Крис так и не смог его прочитать. Надо было что-то сказать или сделать, чтобы отвлечь.       «Зачем вообще нужен был этот маскарад?»       Хас замялся, взял и снова отложил переводчик, подошел к окну и внимательно осмотрел галдящих уродов внизу, словно бы стадо, из которого кто-то регулярно таскает овец. Потом обернулся к Крису, оглядел его и, быстро вернувшись, подхватил переводчик.       «Ты не хочешь меня».       Крис вздохнул и потер виски. Впервые его асексуальность выливалась в такие проблемы.       «Дело не в твоей внешности, а в моей голове. Без разницы, как ты будешь выглядеть. Я не хочу не тебя. Я в принципе никого не хочу. Секс не интересует».       «А если бы интересовал?»       Такого вопроса Крис не ждал и понятия не имел, что ответить. Он вообще не знал, каково это — хотеть человека, хотеть секса с ним. На данный момент ему было абсолютно ровно, что Хас, что Раш в любой из форм, что любой другой человек или монстр. Женщина или мужчина — тоже не играло роли. Крис не хотел никого. Но как донести это до Хаса, чтобы тот по-настоящему понял, он тоже не знал, потому и отбил:       «Думаю, был бы не против».       Потому что Хас был милым. К монстровому уродству Крис уже привык, не обращал на него внимания, не дергался, когда ловил, например, отражение Хаса в зеркале или тот незаметно подкрадывался. Он просто стал приятным, в целом, вообще.       Хас тоже замялся. В очередной раз вгляделся в Криса, а потом написал:       «Хочу попробовать починить твою голову».       Крис изумленно вытаращился на него.       «Мне рассказали и показали. Но я не уверен, что получится».       Крис тупо открыл рот, даже не зная, что на это ответить вообще. Починить голову? Серьезно? Кому еще ее чинить надо…       «А если не получится? Дебилом меня сделаешь? В мозгах моих ковыряться — совсем охренел?» — зло отпечатал Крис.       «Это не совсем в мозгах. Тебе не навредит. Не сделаю, что может испортить. Просто не сработает».       Крис, остывая, медленно крутил в пальцах переводчик. Вот не так он представлял себе этот вечер, когда засыпал в ванну расслабляющей соли. Ну просто совсем не так!       С другой стороны, если бы Хас предложил заранее, Крис только извел бы себя ожиданием, страхами и надеждами. Так не лучше ли броситься в омут с головой без подготовки? Он отложил переводчик и решительно взглянул Хасу в глаза. Тот встревоженно посмотрел в ответ. Крис подался вперед и кивнул. Хас облизнулся, явно от нервов, и передернул плечами.       Это… внедрение было странным. Хас успокаивал его, но это больше не ощущалось полным расслаблением, а скорее поддержкой. Вроде небольшой дозы седативного. Крис вглядывался в лицо Хаса, ощущая легкую то ли щекотку, то ли покалывание. Как от пристального взгляда невидимого человека. А потом легонько стрельнуло в паху. Крис передернулся, думая, что просто хочет в туалет, и собрался прервать сеанс гипноза на пару минут, но тут плеснуло куда отчетливей.       Да, ощущение чем-то походило на естественную потребность, но совершенно точно ею не было. Крис охнул и отшатнулся. Воздух сгустился, стало жарко, страшно. Хотелось, чтобы это закончилось, и в то же время Крис залип в этих обрывках противоречивых желаний, не мог даже пошевелиться, только разевал рот, хватая воздух, которого так мало осталось. Вцеплялся в свои колени, будто бы они могли остановить то, что происходило. Крис так отчаянно хотел попросить Хаса, чтобы он перестал, чтобы дал хотя бы передохнуть, но не мог выдавить ни звука, только сипящее дыхание.       Все вокруг казалось смазанным, слишком нечетким, чтобы суметь сфокусироваться, однако присутствие за спиной Крис почуял тут же. Он попытался вдохнуть поглубже, чтобы хоть замычать, показывая свое отношение, но заорал, выгибаясь всем телом, — Хас склонился и сильно провел языком сзади по шее. Так горячо! Словно слизнул все внутренности, оставив Криса совершенно пустым. Точнее, заполненным только этим горячечным, полубредовым желанием, которое нарастало, распирало, и никуда от него было не деться. Крис захныкал и раздвинул ноги — так хоть немного, но было легче. А Хас стащил его со стула и в несколько шагов донес до спальни. Крис думал, что он сбросит его на постель, навалится сверху — и как же этого хотелось, черт возьми! Но Хас аккуратно усадил его и устроился сзади.       Он не делал ничего такого, о чем любили поговорить озабоченные придурки с кафедры, но Криса аж трясло. Хас, мягко воркуя ему на ухо, бережно оглаживал его плечи и руки, кончиками когтей водил по спине. Крис хрипел, дергался, как насаженное на иголку насекомое. Мучение сплошное! Крис изнемогал. Но стоило ему открыть рот, чтобы попросить Хаса прекратить — а тот прекратил бы, заикнись Крис! — Хас скользнул ему по животу и сжал член. Крис взвыл и вскинулся, залепляя Хасу куда-то в подбородок. Но тот лишь довольно проворковал что-то и стянул с Криса трусы. Халат давно держался на честном слове, так что Хасу теперь ничего не мешало гладить и сжимать член стонущего человека. А потом Хас накрыл головку ладонью и покружил ей, продолжая двигать другой рукой по стволу.       Крис орал и бился так, что карлики под окнами наверняка посбегали в ужасе. Но Хас только ухмыльнулся. Он уложил обмякшего Криса на подушки, встал над ним на коленях и в несколько движений довел себя до разрядки. Не орал, конечно, но проурчал довольно, спуская Крису на грудь и лицо. А потом со странным окаменевшим лицом и тяжелым темным взглядом размазал сперму по его коже.       — Сохнет, вообще-то, и стягивает, — прохрипел Крис сорванным горлом.       Ощущение было так себе, но сил идти в ванную не было совершенно. Тело стало абсолютно аморфным, а голова — ватной. Крис тяжело вздохнул. Хас хмыкнул, ушел и вернулся с теплым влажным полотенцем и переводчиками. Бросил его рядом с Крисом и принялся вытирать подсохшую сперму. Потом отшвырнул грязное полотенце на пол и набрал:       «В порядке?»       Крис утомленно улыбнулся и показал большой палец.       «Круто», — отбил он.       Хас устроился рядом и притянул Криса к себе, заматывая в крылья. Между ключиц кожу еще подстягивало, но Крису было так хорошо, что на такие мелочи он забил.       — Секс — охренительная вещь, — пробормотал Крис, засыпая.       Хас проурчал что-то ему в макушку и прижал чуть теснее.       И как же чертовски охуительно было избавляться от утреннего стояка не малоприятной дрочкой, а сильными толчками в горло Хасу. У Криса звенело в ушах, он стонал, цеплялся Хасу за уши, прикусывал губу, когда Хас чуть взмахивал крыльями, обдавая взмокшую спину прохладным воздухом.       — Боже мой, — промямлил Крис, стоило Хасу сгрузить его обмякшую после оргазма тушку на кровать.       Хас вскурлыкнул, и Крис приоткрыл глаза. Зажатый в кулаке крепкий член Хаса выглядел… Неплохо, короче, выглядел. Все эти удивительные вещи, вроде глубокой глотки, оказались Крису недоступны, хотя, казалось бы, чего уж проще! Но Крис честно старался, работал языком и усердно расслаблял горло. Хас где-то там наверху урчал и срывался на тихие стоны-всхлипы, ерошил Крису волосы, не решаясь вплести пальцы, и еле заметно поддавал бедрами. Он, умница, не стал рисковать и кончать Крису в рот, а вместо этого привычно уже залил лицо и волосы. Фыркнул довольно и сыто передернул плечами.       Секс оказался той каплей, которой не хватало для полного счастья. Пришедший в гости Сэм прямо с порога многозначительно поиграл бровями и одобрительно хлопнул Хаса по плечу, вызвав недовольное ворчание Раша. Жизнь однозначно налаживалась. Хас больше не исчезал, и в какой-то момент Крис перестал бояться. Ждал ли этого Хас, Крис не знал. Просто в один из дней уже вечером увидел на пороге вместо своего сильного и неуязвимого вампира груду мяса и костей, истекающую кровью.       — Хас… — захрипел Крис.       Опрокинул стул, вскакивая из-за стола, и рванул к двери. Он не знал, что делать, куда и как бежать за помощью, можно ли вообще трогать Хаса — не мог решительно ничем помочь. И Крис бессильно опустился на колени рядом, планируя хотя бы осмотреть, хотя бы найти живое место.       Хас крупно вздрогнул, подтянул переломанное крыло и приподнял голову. Глаза были мутными от боли. Из многочисленных пулевых тонкими ручейками подтекала кровь. Хас протянул руку и аккуратно положил у ног Криса заляпанные кровью нашивки. Крис очень хорошо знал, кому они принадлежали. Он закусил губу, чтобы не разрыдаться, и склонился к самому лицу Хаса:       — Как только поправишься, я тебя так отмудохаю, что это все, — он обвел Хаса рукой, — покажется тебе раем на земле.       Крис так и не успел смягчить понарошечную угрозу реальным поцелуем — Хас отключился. А потом была долгая реабилитация. Целую неделю Крис ворчал, насильно кормил регенерирующего Хаса своей кровью и несильно бил свернутой газетой — за периодические отказы нормально питаться и просто так, для профилактики умственной неполноценности. Пока не проснулся в привычно крепких объятиях, укрытый полностью восстановившимся крылом — Крис специально прощупал кости. И вдруг руки задрожали, а в горле разросся комок. Как будто и не закончилось все еще неделю назад. Крис всхлипнул и приготовился к испуганно-вопросительному курлыканью. Но Хас не закурлыкал. Он туго закутал Криса в крылатые объятия и облегченно выдохнул ему в макушку. А Крис, спеленатый в свой самый страшный кошмар, был абсолютно, безбрежно счастлив.