Глубже

      Квартира была огромной. С высоченными потолками и здоровенными люстрами. Прямо как из старых фильмов про богачей. С печатью ветхости, конечно, потому что сложно было ожидать, что Хас каждый день здесь прибирался и отдраивал хрустальные люстры. Если очень приглядеться, то заметны были и царапины, сколы, потертости, обязательные для жилища монстра с когтями и клыками. Крыльями еще, которые Хас периодически разминал, если долго не мог полетать.       Но Крису нравилось. Это тебе не серые блочные домишки, которыми был забит город за Стеной. Серые внутри и снаружи. Будто стылые в любое время года. Крис обходил квартиру, вел пальцем по резной мебели и чуть поглаживал стены в шелковых обоях. Восхищался чьим-то гением, создавшим все это.       Хас молчаливой тенью следовал за ним. Периодически заглядывал в лицо, пытаясь понять, нравится ли Крису. Видел, что нравится, и горделиво расправлял плечи.       — Лучшее место, где я был, — искренне похвалил Крис, осмотрев все, и поднял вверх большой палец — вроде бы универсальный жест.       Хас действительно понял, заулыбался, заворковал и пару раз курлыкнул. Крис и до этого замечал, что он то и дело передергивается, поводит плечами и встряхивает крыльями. Вот прямо как они прилетели, Хас был какой-то беспокойный. И тут он вдруг зашипел и стал отчаянно чесаться. Когти иногда даже пропарывали кожу, особенно на крыльях, где была всего лишь тонкая перепонка. Но серьезные проблемы возникли со спиной. Из-за крыльев Хас не дотягивался. Вертелся, изворачивался так и эдак, но дурацкое место между лопатками — и между крыльями — оставалось недоступно.       Ну конечно, Крис не мог не помочь. Он остановил вертящегося Хаса и усадил его на пол. А потом принялся почесывать ему спину. Видимо, в слюне оборотней содержался какой-то аллерген и при регенерации он срабатывал. С каждой секундой Хасу становилось все легче. Он уже не был так взвинчен, почесывался без остервенения. Но Крис продолжал свою помощь. Тем более что Хас был теплый и гладкий, его было очень приятно трогать. Крис и трогал, а Хас, отчего-то обнаглев, улегся на ковер и подставил бок. Крис хмыкнул, но послушно почесал. И стоило ему спуститься ниже, под ребра, Хас дернул ногой. Явно на каких-то рефлексах. Крис почесал там еще. Хас синхронно подергал ногой, словно чесал кого-то невидимого. Как со-ба-ка… Крис широко улыбнулся и, решительно не обращая внимания на то, как Хас начинает вполголоса ворчать, усилил нажим и быстро задвигал рукой. Нога задергалась в том же темпе. Хас быстро откатился и обиженно посмотрел на Криса. Потом возмущенно курлыкнул и отвернулся, закутываясь в крылья. Крис подошел ближе и наткнулся на подозрительный взгляд. Вылезать из кокона Хас, видимо, не собрался.       — Ну прости, пожалуйста. Не смог удержаться, — повинился Крис, задавливая улыбку, и погладил Хаса по голове.       Тот аккуратно, чтобы не задеть Криса, поднялся на ноги, воркуя, погладил по голове в ответ и ушел на кухню. По всей видимости, Хас долго не обижался. Почти сразу он выглянул и поманил Криса за собой.       Холодильник был забит мясом. Тушки кролика, красные ломти говядины, всякие разные птички теснились на полках. Хас обвел все взглядом и ткнул в Криса пальцем. Затем достал небольшой кусок и протянул. Чуть в губы не ткнул — Крис вовремя увернулся.       — Нет-нет, — помахал он руками.       А Хас перевел недоумевающий взгляд с Криса на холодильник и обратно, ссутулился и поник.       — Да нет же, — рассмеялся Крис, четко зная, что Хас все неправильно понял. — Сырое не ем. Надо пожарить.       Крис нажарил даже больше, чем требовалось. Не иначе как от жадности. Наелся до икоты. Пробовал угостить Хаса, но тот даже принюхивался морщась, а уж кусок жареного мяса и прожевать не смог — выплюнул сразу же. Хас смотрел, как Крис ест, и периодически сглатывал и облизывался. Оставлять его голодным не позволяла совесть, и Крис махнул на дверь рукой:       — Иди покушай.       Его не было долго. Дольше, чем обычно. Видимо, новое жилье сказывалось, но Крис места себе не находил. Работа не шла, Крис то и дело зависал, думая совсем не о проектировании.       Хас вернулся посреди ночи, когда Крис успел сбить простыню в ком. А одеяло пнуть на пол. Наверное, стоило притвориться спящим, но это выглядело бы как-то по-бабски, и Крис вышел в холл.       Конечно, монстры пили. Бухали даже. Наполненные алкоголем ночи — это была суровая реальность, не имеющая никакого отношения к сказочкам, которыми обрастали факты. Содом и Гоморра — вот во что превращался Старый город после захода солнца. Он и днем не был образчиком морали и нравственности, но ночь выпускала самую гниль. Так что удивительно, что Хас напился только сейчас. Он чуть покачивался и что-то тихонько бормотал себе под нос, возясь с дверью. Потом повернулся и увидел Криса. Вздрогнул, громко икнул и тут же заворковал. Хас был пьянющий и ужасно смешной. И Крису бы бояться — да хотя бы опасаться! — но он старался не расхохотаться, глядя, как Хас, воркуя, боком подбирается к нему. Он протягивал перед собой руку и чуть пригибался — вот именно так люди подходили к непредсказуемым собакам, у которых хрен знает что в голове. Так что, когда Хас достаточно приблизился, Крис громко рявкнул:       — Гав!       Хас мигом отпрыгнул, вытаращился и изумленно захлопал глазами. А Крис наконец заржал.       — Вот дурной, — приговаривал он и снова заходился хохотом, глядя на недоуменное, обиженное лицо.       Крис сел на диван и похлопал рядом с собой. Хас, мигом позабыв все обиды, плюхнулся следом. Он опять заворковал, и теперь Крис понимал — это какие-то вампирские нежности, наподобие розовых соплей, что любили лить в уши девушкам парни с кафедры военного строительства. Но Крису было приятно. Потому что никто никогда за всю его жизнь так о нем не заботился. С такой самоотдачей, так безвозмездно — Крис был уверен, что, откажи он, Хас не попытается настоять, не принудит ни к чему. Хотя явно хочет. И сидит теперь, старается прижаться ближе, потереться. Осматривает всего Криса с ног до головы, облизывает взглядом. Но только потому, что тот позволяет.       И Крис вдруг подумал, что секс — это, в сущности, ничтожная цена за то, что Хас для него сделал. Не из-за долга, а потому что хочется отплатить. Если Хас хочет секса — то пусть это будет секс. Вот только Крис понятия не имел, что именно нужно делать. Как дать понять, что он не против, что вот, пожалуйста, бери, пользуйся. Он извернулся, заглянул Хасу в мутные глаза и положил ладонь ему на колено. Поймал взгляд, удержал, а потом кивнул.       Это было… никак. Все поглаживания, прикосновения губ то тут, то там — Крис не понимал их смысла. Ему приятно было обниматься — на душе сразу теплело, а секс… ну или как эта часть называлась? Прелюдия? Крис хотел, чтобы все поскорее кончилось. Бессмысленное елозанье утомляло. Еще и одеяло сбилось под спиной…       И тут Хас накрыл теплой ладонью член Криса. Совершенно мягкий, ясное дело. Он вскинулся, нахмурился и вопросительно что-то проворковал. Крис мог только развести руками. Хас тут же отодвинулся, сгорбился и сел на край кровати.       — Ну что ж поделать теперь, гуль? — проговорил Крис, усаживаясь за его спиной.       Он принялся легонько поглаживать Хаса между крыльев. Тот не поворачивался, но то и дело ежился, выдавая, как ему приятно. Хас еще немного подулся, а потом повернулся и подвигал рукой:       «Дрочишь?»       Крис отрицательно покачал головой.       — Никогда не встает, — объяснил он пантомимой. — Ты ни при чем.       Хас вздохнул и поерзал. Видимо, несмотря на обиду, возбуждение не улеглось.       — Давай помогу, — предложил Крис.       И Хас вдруг откинулся на подушки и закусил губу, блестя глазами из-под полуприкрытых век. А потом чуть раздвинул ноги, и из незаметных быстрому взгляду складок в паху появился член. Напоминающий человеческий, только весь покрытый смазкой, чуть более розовый. Никаких шипов или гигантских размеров. Крис протянул руку и коснулся. Обхватил ствол и чуть сжал. Под пальцами мелко вибрировало от тока крови. Хас тихо застонал и накрыл руку Криса своей, задавая темп.       Возбуждения Крис все так же не испытывал, но смотреть на выгибающегося, урчащего Хаса было приятно чисто эстетически. Он был действительно красив — не человеческой красотой, а как-то по-другому. Совершенная архитектура тела. И Крис любовался. У него даже рука не устала, когда Хас выгнулся, застонал, но тут же зажал себе рот рукой, кончая. Перепачкал всего себя и немного — постель. Погладил чистой рукой Криса по щеке, воркуя, и тут же попытался уснуть.       — Нет-нет-нет, — строго выговорил ему Крис и принялся выталкивать Хаса из кровати.       Тот упрямился, шипел и пытался плотнее запаковаться в крыльевой кокон. Но в глубине души Крису иногда доставляло удовольствие вот так его помучить. Так что он, не обращая внимания на жалобные стоны и несчастный вид, отконвоировал Хаса в ванную и проследил, чтобы тот там же и не уснул. К окончанию омовений Хас еле держался на ногах, а глаза разлепить уже не мог. Крис вздохнул и потянул с сушилки большое серое полотенце. Наскоро вытер Хаса и почти оттащил в спальню.       Крис думал, что тот уже спит мертвецким сном, но, стоило ему лечь на свою половину кровати, Хас сгреб его, вжал в себя и закутал крыльями. В коконе спалось очень сладко. Крис не запомнил даже, как закрывал глаза.       Утром под окнами гомонили монстры. В этом здании было даже отопление, никто не жадничал, так что Крис приоткрывал окна. Монстры из числа неговорящих визжали и выли. Крис поморщился и потянулся. Хаса рядом не было. Крис выглянул в гостиную и сразу же обнаружил как Хаса, так и причину повышенного оживления за окном. Хас сидел на подоконнике открытого окна с тарелкой в руках. Из нее он периодически доставал кусочки сырого мяса и сбрасывал вниз. В какой-то момент он медленно отставил тарелку и резко кинулся вниз. На улице отчаянно заверещали, а через пару минут Хас вернулся обратно, утирая рот. Он флегматично посмотрел на тарелку и высыпал оставшуюся приманку за окно. Перегнулся через подоконник и плюнул. Видимо, метко, потому что внизу заверещали, а Хас довольно залыбился.       Крис кашлянул, привлекая внимание. Хас вскинулся, ударился о раму, захлопнул окно, чуть его не разбив, и виновато поглядел на Криса. Даже уши немножко прижал. Крис хмыкнул и прошествовал в ванную, давясь от странного садистского удовольствия. Он совершенно, ни капли не сердился за вчерашнее. Крис не мог разделить влечение Хаса, но мог его понять. Прождать столько времени, исполняя роль доброй феи-крестной. В противоречие с природой, каким-никаким воспитанием, да вообще устоями их сраного мира. Крис вполне мог быть благодарным. Но и поиграть у Хаса на нервах тоже хотелось. Хрен знает почему. Крис умылся и вышел из ванной. Стол был накрыт, а Хас, переминаясь, гипнотизировал пол. Крис ухватил его за затылок, пригнул к себе и, упираясь лбом в лоб, проговорил:       — Нормально все.       Боднул слегка и отпустил. Хас заворковал и потерся подбородком. И с этого момента будто Крис ему отмашку какую дал — Хас постоянно нежничал. Прикасался, притирался то и дело. Поначалу Крис немного напрягался, потому что это вроде как его к чему-то обязывало, их совместное проживание очень уж стало напоминать «отношеньки», но потом понял, что Хасу достаточно и того, что его не отталкивают.       Все изменил Сэм, который заявился в гости. Он был таким общительным и шумным — совершенно не тем типажом, который нравился Крису, но настолько обаятельным, что уверенно отвоевывал симпатии при первой же встрече.       — Какая приятная квартира, — восхищенно оглядывался он. — Отличная, говорю, квартира, — рявкнул, оборачиваясь к Хасу и Рашу, которые застыли в холле напротив друг друга в очень угрожающих позах, — не вздумайте подраться и что-нибудь сломать.       Но те даже и не подумали пошевелиться. Вокруг них клубилось какое-то невидимое напряжение, и Крису, который вообще был ни при чем, стало немного не по себе. Все-таки страх перед монстрами так просто себя не изживает.       — Вот козлы, — проворчал Сэм. А потом просто так, без особой рефлексии, открыл дверь и вытолкал обоих. Даже дверь перед изумленными мордами закрыл.       — Разнесут ведь — как пить дать, — флегматично пояснил он и щелкнул замком.       Потом прошествовал к столу и торжественно положил на него две черные коробочки.       — Это переводчик, — пояснил он. — С вампирского на человеческий, — он потряс той, где была наклейка с каким-то анимешным красавчиком, — и с человеческого на вампирский, — встряхнул второй с уродливым упырем. — Запас слов все еще небольшой, но своей, я так понимаю, совершенной пантомимой доберете.       Крис вскинул брови. Изумленно и восхищенно.       — Я типа технический гений, — насмешливо ухмыляясь, пояснил Сэм.       Симпатичная мордашка Сэма нисколько не вязалась с «техническим гением», но коробочки выглядели внушительно, и Крис склонился, изучая устройства. А потом, слово за слово, они разговорились. Поспособствовала и бутылка виски, принесенная Сэмом.       — Почему ты не попросил Раша убить его? — спросил Крис, когда в голове начало немного пошумливать.       Учитывая, что Зак сделал Сэму, странно, что он все еще был жив. Сэм вопрос понял правильно, хотя Крис просто вывалил его — говорили до этого они вообще о другом.       — Потому что я люблю Раша и ценю его.       Крис нахмурился.       — Ты не совсем понимаешь, — медленно начал Сэм, подбирая слова. — Рожа Зака не просто так на каждом втором патриотическом плакате колыхается. Он реально хорош. И парни на Стене, по крайней мере его группа, — сильные. И если начнется месиво… Я не могу предсказать исход. Раш уверен в себе — даже слишком! — но я не хочу рисковать. Жертвы будут. Мне жаль в первую очередь оборотней. Они ведь и моя стая теперь. Я не хочу никого терять из-за обидок — не баба, в конце концов. Если будет возможность, я лично продырявлю Зака в нескольких местах, но бросать на это Раша и стаю… — Сэм помолчал и качнул стаканом. — Ну и людей жалко. Помимо нормальных монстров есть и те, кто спит и видит оргию с детьми, например. Нахера мне выкашивать тех, кто может людей уберечь от этого.       Крис догадывался. Не раз вертел в голове, редко, но метко, подтачиваемый неотмщенной обидой. Сэм опрокинул остатки виски из стакана.       — Он ведь не бессмертный. При всей регенерации боль чувствует так же, как ты.       Сэм хлопнул Криса по плечу и ушел, отчетливо понимая, что разговор дальше не склеится. Явившийся после его ухода Хас как ребенок обрадовался переводчику. Быстро разобрался в принципе работы и до утра болтал с Крисом, выуживая детали, которые так и не смог узнать пантомимой. Крис легко и уверенно отвечал на все вопросы. Вот только о Заке и не обмолвился. Несколько фраз Сэма — и словно картина мира кувыркнулась. Щелкнуло. Слово «монстр», полустертое, размытое, которое все-таки маячило за спиной у Хаса, смылось невысказанным упреком Сэма. А Хас начал вглядываться, смотрел пристально, словно что-то взвешивая, обдумывая. То и дело пытался заговорить, но тут же обрывал себя. Крис сам взращивал у себя паранойю, но ничего поделать с этим не мог — ему казалось, что Хас окольными путями пытается вызнать о причинах бегства Криса из-за Стены.       И когда в один из вечеров Хас не пришел, а потом еще сутки отсутствовал, Крис чуть в окно не выскочил. Хотя и этаж далеко не первый, и летать он так и не научился. Собрал под окнами толпу верещащих монстров, но от мысли о том, что Хас до чего-то там додумался своей бедовой головой и что-то уже учудил, становилось просто насрать, кто и почему вопит. Хотя крики раздражали, взвинчивали и без того натянутые нервы. И в итоге Крис не выдержал, перегнулся через подоконник и заорал:       — Пошли на хуй!       Потом показал фак и смачно плюнул. Больше от нервов, ясное дело. Человеческую речь мерзотные карлики внизу не понимали совершенно. Тут над головой раздалось изумленное: «Курлык» — и лицо обдало потоком воздуха.       Крис поднял взгляд.       Ошарашенный Хас смотрел на него с совершенно непередаваемым выражением лица. А потом фыркнул и расхохотался. Это было больше похоже на клекот, но трактовать его иначе, чем ржач, просто не получалось. Хас смеялся в воздухе, пока рывками спускался на землю, и, видимо, пока поднимался в подъезде, тоже угорал. Даже в квартире пофыркивал.       Крис, скрестив руки на груди, ждал, пока он успокоится, и давил злость. Он вообще-то психовал, места себе не находил, а этот кровосос полудурочный смеется! Крис хотел толкнуть обличительную речь, но потом прикинул, как это будет выглядеть, и выдохнул. Даже спрашивать, где Хас пропадал, не стал. А потом тот еще протянул Крису шоколадный батончик — явно из-за Стены, — и Крис забыл все обиды.       И все же теперь он начал волноваться. Крис понимал, что свою роль здесь играет его полная, детская почти, беспомощность, потому что без Хаса он просто не выживет. Даже если спохватится Сэм, у которого своих дел и интересов навалом, судьба Криса будет незавидна. Но было и другое. То, что заставляло задерживать на Хасе взгляд чуть дольше, чем требовалось. Странная, непривычная заинтересованность. Неожиданно острое сожаление о своей асексуальности. Крис хотел бы хотеть. Но не хотел, несмотря на свою решимость. Каждую ночь, когда Хас устраивался рядом в кровати, замирал, отчаянно не желая переходить дальше обнимашек. Крис отчетливо ощущал ожидание Хаса, его напряженное внимание, стремление увидеть хотя бы малейший знак. Крис очень хотел дать ему этот знак, но внутри все сжималось и протестовало. Если бы Хас проявил инициативу, обошлось бы даже без принуждения — Крис стиснул бы зубы и разрешил если не все, то многое. Но Хас был слишком джентльменом, а Крис слишком асексуалом, чтобы выйти из этого тупика.       И так желание привязать Хаса к себе прочнее и нежелание сделать единственное, что могло бы в этом помочь, рвали Криса на части. Хас чувствовал это и, скорее всего, понимал. И с каждым днем становился все более беспокойным. Он никогда не срывался на Крисе, был таким же деликатным, но за стенами уютной квартиры он устраивал ад. Крис услышал однажды, когда посреди ночи Хас накрутил себя настолько, что не смог даже отойти от дома, а прямо там начал кромсать вездесущих карликов. Думал, наверное, что Крис спит, но вопли оказались слишком громкими.       Крис уже думал обратиться к Сэму, хотя они и не были настолько близки. Но Крис извелся. А у Сэма — чем черт не шутит — могли оказаться какие-нибудь таблетки. Или что там помогает расслабиться?       Вот только у Хаса были свои планы.