Похищение

***

«Глупое сердце, не бейся! Все мы обмануты счастьем…» Сергей Есенин, 1925

***

Санни вслушивалась в движения за окном. Наконец, стук обуви о карниз вывел её из оцепенения. Корпус НамДжуна показался в окне, парень держался за подоконник, не решаясь залезть в комнату. Дэнж сверлила его полным недоверия взглядом и, взяв статуэтку тигра, отошла к двери, кивая на пол. Ким поджал губы и неуверенно перелез в комнату, сев в углу. Он настороженно посмотрел на дверь, к которой отошла девушка, сжимая латунного тигра в руке, и, согнув ноги в коленях, положил на них руки. Он кусал губы и заламывал пальцы достаточно долго, не зная, с чего начать разговор, который бы всё равно не стал клеиться без супер прочного клея, вроде доверия. Но его не было, так что парень понимал, что их диалог был заранее обречён на провал. Страх девушки был буквально осязаем — он повис в воздухе чёрной стеной, глухой и непробиваемой. Санни не спускала глаз с тени, сидевшей в углу с опущенной головой. Начать разговор казалось невозможным. НамДжуну начал думать, что тот момент в машине, когда Дэнж смягчилась, когда она коснулась его плеча, был его фантазией, жестокой игрой его изнеможённого мозга. — Ты боишься? — выдавил из себя Ким, сразу же обвинив себя в неправильном выборе слов. В ответ ему тишина лишь слабо колыхнулась от сиплого вздоха. — Я знаю, тебе вовсе не хочется меня здесь видеть, — прохрипел НамДжун. — Или видеть меня вообще. Прости, что я снова рядом, но ты сказала, что, — его голос стал тише, — от моей смерти тебе не станет легче. А я не могу… — он ударился затылком о стену. — Не могу оставить тебя, не расставшись при этом со своим жалким существованием. Санни нахмурилась: «Жалким?» — Ты, может, думаешь, что я просто продолжаю издеваться над тобой, но это вовсе не так. Мне и самому на сердце тяжело от того, что моё присутствие доставляет тебе боль, — Ким сжал кулаки и стиснул зубы до скрипа. Всё или ничего, он должен был решиться это сказать, должен был… Ему было нечего терять, сейчас он ставил на кон свою жизнь. Игра в русскую рулетку: его жизнь зависела от её ответа. — Мы оба знаем, что… ты меня всё же… любишь. «Что?» — мир будто замер, девушка не верила своим ушам. — «Что? Нет! Нет, такого не может быть!» Страшные мысли, которые она так долго прогоняла из головы и игнорировала; болезненная, режущая всё её нутро правда, произнесённая его устами, была как никогда более жгучей, испепеляющей. «Нет!» — жалкие попытки избавиться от осознания того, что она услышала, не приносили ни малейшего результата. Было больно. Леденящее душу чувство, утопленное девушкой в недрах её сердца, просочилось на поверхность, поплыло, затопляя трещины и раны, будто кислота, разъедая их. Санни сжала тигра так сильно, что у неё начало ломить пальцы. Цепляясь за него, как за своё единственное спасение, девушка сделала самый тяжелый в её жизни вдох и задержала дыхание. «Я ошибся?» — с ужасом подумал НамДжун, наблюдая за реакцией девушки, которой на первый взгляд не было. — «Неужели, я так ошибся?» Его руки потянулись к голове и со злостью вцепились в волосы. Латунный тигр упал на пол, глухой звон наполнил комнату — Санни сдалась. Упав на колени, девушка упёрлась руками в пол и уставилась куда-то в себя, разгребая завалы самообмана и лжи, накопившиеся в её душе. Она любила его. Любила больно и слабо, осознав это полностью лишь теперь. — Ты прав… НамДжун на мгновение подумал, что ему показалось. Он вскинул голову и уставился на Дэнж, не веря своим ушам. «Прав?» — его голос независимо от парня издал стон облегчения. — «Любит?» Волна эйфории нахлынула на него: сердце перестало вдруг биться, лёгкие отказывались дышать, он схватился за грудь рукой и простонал от боли и тяжести, которые внезапно испарились. Пустота внутри тут же заполнилась горечью понимания того, что прощения он не заслужил, что Санни от этой любви только хуже. НамДжун осмелился придвинуться к девушке. Её казавшиеся в ночной тьме чёрными волосы закрывали её лицо, она сидела неподвижно, словно статуя, тихо склонившись к лишь ей видимой фигуре, всё ещё прячась в самой себе, только бы не встретиться с реальностью, сидевшей прямо перед ней. Ким бережно и нерешительно коснулся пряди волос тыльной стороной ладони и отвёл их в сторону, заглядывая в бледное лицо. Глаза девушки будто остекленели, губы были слегка приоткрыты от тяжело признанного удивления. НамДжун приблизился к её мраморному лицу ещё немного, настойчиво добиваясь взгляда в свою сторону. Дэнж сделала оборванный вдох и всё же нашла в себе силы взглянуть в глубокие карие глаза в нескольких сантиметрах от себя. Признавшись самой себе в чувствах, казавшихся столь запретными и неправильными, она смогла увидеть эти глаза по-новому. Сколько же в них было боли и страданий, которые она раньше не замечала, не хотела замечать. Там, на дне этого горящего взгляда она видела теперь вину и ненависть к себе, пожиравшую парня день за днём с той самой ночи, когда девушка оставила его, когда он предал её и себя. НамДжун потянулся к ней, сам того не понимая, но опомнился в паре сантиметров от губ девушки. Санни смотрела на него, всё ещё пытаясь взывать к своему разуму, но чувства отстранили его в тот момент, она не могла им сопротивляться. Подавшись вперёд, девушка коснулась губами его губ. Они были горячими и мягкими, такими любящими, будто и не было в их хозяине той жестокости, что девушка вынесла год назад. У НамДжуна сердце ушло в пятки, волнение из недр живота прилило к горлу, парень еле сдержал вздох удивления. Он невесомо коснулся её щеки, придвинувшись немного ближе. Ким был так близко, рядом с ней, и Дэнж не дёргается, не смотрит на него с ненавистью, не хочет уйти. Поцелуй был недолгим, но он подарил обоим слабую надежду на то, что всё наладится, что, быть может, у обоих есть второй шанс на лучшую жизнь. Парень упал на спину, уставившись в потолок. Холодный пол привёл его в чувство, парень посмотрел на девушку: Санни, всё ещё пытаясь осознать, что она только что сделала, смотрела куда-то в сторону. «Надо что-нибудь ей сказать…» — Ким нахмурился. Слова казались такими неуместными, лишними. Парень протянул ей руку, продолжая наблюдать за её каменным лицом. Он всё никак не мог понять, что происходит за шторами этих чёрных ресниц, скрывавших душу девушки от его глаз. Протянутая им рука была не столько успокаивающим жестом, сколько немым криком о помощи. НамДжун понимал, что даже получив её признание, поставив на кон всё, что у него оставалось, он проиграл. Какой смысл во всём, что он пытается доказать, если ей от этого больно? Парень опустил руку, так и не дождавшись ответа. Он сел и оперся спиной на кровать. Со стороны Дэнж не доносилось ни звука; казалось, она даже дышать перестала. НамДжун начинал беспокоиться не на шутку: её состояние его по-настоящему пугало, но он не знал, что сделать. Ким молча потянулся к девушке и, взяв за плечи, придвинул к себе. Голова Санни упала ему на плечо, руки неподвижно лежали на её коленях. Парень крепко прижал её к себе и поцеловал в лоб. При всём желании он не смог бы её отпустить. — Что дальше? — послышался тихий шёпот девушки. — Я не знаю, — НамДжун устало откинул голову на кровать. — Тебе решать. — Если я вдруг исчезну… — Я не вынесу этого. — А если останусь? — Мне страшно видеть, что чувства ко мне вызывают у тебя такую боль. — Время ведь не лечит? — полным тихого отчаяния голосом спросила Санни. НамДжун медленно покачал головой. — Но люди могут, — он тяжело вздохнул. — Становится легче иногда, когда правду, которую ты сам не принимаешь и не видишь, тебе говорят в лицо те, кому ты дорог. После этого можно думать о том, что делать, потому что прятаться уже некуда. У тебя есть помощь, есть поддержка, — парень начал нерешительно поглаживать плечо девушки. — Я думал раньше, что моя боль — это только моё дело. А потом мне ясно дали понять, что моя чёрствость всё делает только хуже. Я уверен, тебе знакомо чувство, когда вот-вот сорвёшься, бросишь всё к чертям и исчезнешь. — Ким замолк на несколько секунд. — Но ты этого не делаешь, потому что видишь их рядом и понимаешь, что уйти не получится, потому что они пойдут с тобой. От этого и тяжело, и тепло на душе. Санни медленно обвила руками талию НамДжуна, сцепила ладони в замок и уткнулась носом ему в шею, закрывая глаза. Ким еле заметно улыбнулся. Рассвет начал медленно заполнять город своими розовыми лучами, отгоняя ночную тень. Тихо и мирно пробуждая новый день, несущий кому радость, кому печаль. Сколько ещё таких рассветов нам осталось увидеть? Никто не знает. Сколько таких новых светлых дней осталось увидеть им? Этого и подавно никто не знает…