Судный день

Тёмная кожа, сизые волосы, когти, клыки, лапы-крылья, чёрная звезда на переносице и чёрно-жёлтые глаза с тройным зрачком в форме запятой – Саске совершенно не походил на тех рогатых демонов с уродливой мордой, какими обычно человечество воображало ему подобных. Честно сказать, в его облике было куда больше человеческого, чем люди могли предположить. Эти никчемные существа изображали его совершенно нелепо, и обладай Саске чувством юмора, он непременно посмеялся бы. Саске часто рассматривал эпические полотна, на которых людишки пытались начертать его гибель, в каких только причудливых формах не описывая его смерть. Глупые твари не знали самого главного: нет никакого способа уничтожить Высшего Бессмертного Демона, дитя Хаоса, сотворенного самой Вечностью на заре мироздания. Истинных Демонов высшего порядка существовало немало, но их ничего не связывало, кроме бессмертия. Они отличались и по внешности, и по взглядам на мироздание, целям и устремлениям, и они совершено не интересовались друг другом. Незачем. Они всегда держались обособленно, каждый сам по себе, и если где-то случайно встречались, безразлично проходили мимо. Впрочем, кроме бессмертия имелась еще одна общая черта – одержимость. Каждый Высший Бессмертный Демон стремился только к чему-то одному. Лично Саске упивался свободой. Не встречая никаких границ, Саске бродил сквозь пространство и время, опьянённый тем, что его ничто не связывало. Убогий человеческий мозг ни за что бы не понял, в чём заключалась прелесть такой абсолютной свободы. Со свойственной людям скупостью интеллекта они назвали бы свободу Саске неприкаянностью. И, конечно, люди не понимали, что они сотворили с Саске, заперев его в своём проклятом мире. Глупый эксперимент магов-зазнаек, возжелавших добраться до силы и знаний, толком не ведающих, что именно они творят. Нашли какой-то старинный манускрипт, половину перевели, другую домыслили, сложили воедино и увидели ту картину, которую хотели. Никто не сомневался, готовясь к магическому ритуалу. Разве могут сомневаться существа, которые с непонятным Саске высокомерием, называли себя «венцом творения»? Но иногда, даже всё сделав неправильно, можно получить результат, который превзойдёт все ожидания. Впрочем, это вовсе не означает, что к последствиям ты будешь готов. Саске созерцал рождение сверхновой звезды, когда неведомая сила всосала его в воронку, сила, настолько превосходящая его возможности, что он не смог ей воспротивиться. Признаться, ни с чем подобным он ни разу не сталкивался за свою бесконечно долгую жизнь. Да, он испытал удивление и потрясение, чувства, крайне редко возникающие у него. Но эмоции никогда не мешали Саске воспринимать действительность строго рационально. Когда силовой захват прервался, он моментально оценил обстановку. Саске оказался в ритуальном зале, окруженный десятками двумя людей-магов, одетыми в нелепые балахоны. Они смотрели на него со смесью страха, любопытства, благоговейного трепета и ликования. Глупые, глупые люди… Не важно, с какой целью они провели свой ритуал, что хотели доказать или добиться, Саске одним выдохом сжёг их никчемные душонки. За всё нужно платить, а дураки обычно платят жизнью. С брезгливостью Саске осмотрел ритуальный зал, в который попал, на странно светящийся мозаичный орнамент под ногами. Он его отчасти узнавал, но не мог точно припомнить, где уже подобное видел. Саске знал людей и никогда не испытывал симпатии к этим безмозглым, живущим эмоциями и страхами существам. Во всех мирах и реальностях люди не менялись, оставаясь всё той же безликой серой толпой. Далее пребывать в одном из человеческих измерений у Саске не было никакого желания, и он решил вернуться к занятию, от которого его таким наглым образом отвлекли. Но он не смог оторвать ног от светящегося пола, стоя на нём, словно приклеенный. Та же дикая сила, что засосала его сюда, удерживала, не давая возможности уйти. Саске с гневом изучил силовые линии и не нашёл в них ничего особенного, поэтому решил их попросту разорвать. Он обрушил сокрушительный удар вниз, от которого пол разлетелся вдребезги. Но даже величайшие из великих ошибаются. Саске в тот миг ещё не знал, что сломал ключ от своей темницы. На осознание этого у Саске ушло не более секунды, но и она ускользнула бесследно. Вот тогда он впал в неистовую ярость, круша и уничтожая всё, что попадётся под руку. Он не считал, скольких убил, его совершенно не заботили такие мелочи, он лишь выплёскивал свою боль на тех, кто ему её причинил. Только с рассветом солнца его ярость утихла, и холодный, расчётливый разум стал вычислять, как можно исправить роковую ошибку. Саске с равнодушием посмотрел на разрушенный город и, выбрав пещеру высоко в горах, находящихся в ста километрах от этого места, переместился туда, чтобы ему никто не мешал думать. По случайному стечению обстоятельств, эти события произошли в день зимнего солнцестояния, и только людское суеверие привнесло в эту ночь высший мистический смысл. Саске долго размышлял, сидя в пещере. В отличие от подавляющего большинства живых существ, он не нуждался в воздухе, в пище, воде и тому подобном, поэтому обычные насущные проблемы его не отвлекали. Но чем больше Саске думал, тем более неутешительные выводы делал: чтобы выбраться из этой тюрьмы, ему требовалось восстановить тот злополучный орнамент. Ничего не оставалось делать, как вернуться обратно. Неприметным человеком Саске вошёл в ворота заново отстраиваемого города. С момента его пленения прошло около семи месяцев. Совсем скоро он узнал, что выжившие в ту роковую ночь горожане не знали, что на самом деле произошло, и терялись в догадках. Ни одна живая душа даже не подозревала о том, что Саске здесь. Бродя по улицам, разглядывая суетящихся людей, Саске неожиданно понял, что хотел их всех наказать за то, что они с ним сотворили. И хотя он уже уничтожил непосредственных виновников трагедии, это совершенно не меняло дела. Забавно, но человечество даже создало его деяниям оправдание, придумав тезис «дети всегда отвечают за грехи отцов» и вложив его в уста своего Бога. Холодная ненависть заполнила каждую клеточку страдающего разума Саске. Его лишили смысла существования – свободы. Безмозглые твари должны были за всё ответить. Да, сначала он наказывал год за годом в день зимнего солнцестояния. Спустя пять месяцев после той роковой ночи, Саске с гневом обрушился на спящий, ничего не подозревающий город. Он практически его стёр с лица земли, оставив в живых лишь горстку обречённых, чтобы те могли поведать остальным о случившемся, прочитав его послание, в котором он поклялся всех уничтожить. Так день зимнего солнцестояния стал «Судным днём», но вначале это название было лишь метафорой. И только гораздо позднее Саске узнал: для обретения свободы требовалось целиком разрушить его темницу. Человечество в своей гордыне и невежестве само себя обрекло. Несколько десятилетий у Саске ушло на то, чтобы сложить пресловутый орнамент. Восстановлением мозаики он занимался в подвале многоэтажного дома, стоящего на окраине города. Отводить взгляды людей от себя не составляло никакого труда, потому его монотонную работу ничего не прерывало. Саске знал, что как только полностью воссоздаст орнамент, попросту перенесёт его в нужную точку. Обладая фотографической памятью, он без проблем мог воссоздать рисунок кроме одного участка, того, на котором стояли стопы его ног. Это стало определённой загвоздкой, и для её разрешения Саске пришлось, против желания, влиться в мир людей. Ему никогда не нравились игры собратьев, вживающихся в чужие миры. Притворство и ношение различных масок ему претило. Более того Саске вообще старался как можно меньше соприкасаться с живыми существами. Пожалуй, его точной характеристикой было — одиночка. Но тут ему пришлось разыгрывать из себя даже не Бога, а низшее, презренное существо — человека, потому как ему – Высшему Бессмертному Демону – понадобились людские знания и опыт! Саске отчётливо понимал, насколько подобный спектакль для него оскорбителен. Такого сильного унижения ему никогда не доводилось испытывать, потому его ненависть становилась всё более неистовой, а возмездие – изощрённым. Время текло, для людей быстротечно, но для него оно словно стояло на месте. Бродя по вселенной, он ранее никогда не замечал бесконечного потока лет. Однако, запертый в тюрьме, Саске буквально чувствовал каждую ускользающую секунду кожей. Наверное, потому его внутренняя обжигающая боль с каждым в пустую потраченным годом казалась всё более нетерпимой. И всё же его унижение оказалось оправданным, потому как, пусть и не сразу, но он сумел достичь цели. Однако лишь воссоздав рисунок полностью, Саске, наконец, понял, почему тот показался ему знакомым. Невероятно, как люди создали одну из разновидностей печати заточения, которую открыть изнутри было практически невозможно. Саске не знал, что именно люди хотели получить, но создали они действительно это. Воистину "не ведаем, что творим". Полностью осознав ужас сложившейся ситуации, Саске впал в отчаяние. Обхватив голову руками, он стоял в центре печати, медленно раскачиваясь. Если бы кто из собратьев увидел его в этот момент, испытал бы потрясение. Казалось бы, ничто не могло сломить Высшего Бессмертного Демона, но горстке людей это удалось. Успокоение пришло совершено внезапно, и Саске с удивлением обнаружил одну истину касательно себя: оказывается, он от людей заразился излишней эмоциональностью и паникёрством. Это откровение едва не повергло его в шок, но холодный разум возобладал. Саске со всей тщательностью и скрупулезностью изучил печать заточения и пришёл к утешительному выводу: если печать напитать силой в огромном количестве до переизбытка, она потеряет свою устойчивость, и тогда можно будет её сломать, использовав катализатор – человеческую душу с большим количеством внутренней энергии. Теперь задача казалась хоть и трудной, но вполне выполнимой. Саске сразу понял, что на осуществление его плана понадобиться не одно столетие, но он совершенно по-деловому принялся всё рассчитывать. Обладая несоизмеримыми с людьми знаниями и мудростью, Саске легко рассчитал, что самое большое количество энергии давала жертва. Так «Судный день» потерял своё первоначальное значение. Силу требовалось вливать в строго дозированном порядке, поэтому Саске всегда убивал только нужное количество людей. Оно менялось в зависимости от того, сколько жизненной энергии имели жертвы. Неприятным открытием стало то, что процедуру вливания требовалось проводить лишь раз в год. Однако даже из этого Саске сумел извлечь неплохую пользу. Дело в том, что человеческая психология сделала «Судный день» особенным, и именно на него приходился пик наивысшей энергетической активности людей. Потому из чисто экономического расчёта силу следовало собирать именно в этот день. И всё же это заняло гораздо больше времени, чем Саске планировал. Прошли чуть менее шестисот лет, прежде чем он накачал печать энергией в достаточном количестве. Несмотря на это, Саске действовал крайне хладнокровно, находясь в шаге от свободы. Он давно присмотрел катализатор – человека с сильной и чистой душой, однако та жертва неожиданно оказалась напрасной. Через год Саске пришлось использовать другой катализатор, но его опять постигло разочарование. И тогда Саске к своему ужасу убедился, что человеческой душе не хватает нужного количества силы, чтобы сломать печать. Ему срочно требовалось существо совершенно иного порядка. В этот раз Саске не стал предаваться отчаянью. Он попросту сделал единственно возможное.