Судный день

Она была красива. Смерть героя всегда прекрасна. Но Саске впервые видел влюблённую смерть. Она обнимала Наруто со спины, трепетно и нежно лаская его мёртвое тело. Наруто, словно птица в силке, запутался в проволоке, поэтому сохранял неестественное стоячее положение. Нагато добрался-таки до него, но Наруто удивительно долго противостоял своему легендарному предку. Впрочем, такую смерть Узумаки Саске не планировал. И чего он точно никогда не смог предположить, так это того, что смерть Наруто возжелает душу Узумаки. Слишком часто Наруто с ней соприкасался, неоднократно ощущал её щекочущее дыхание, чувствовал прикосновение холодных пальцев. Между ними словно существовала близость, и, возможно, даже связь, поэтому смерть забирала душу Наруто себе, медленно всасывала, чтобы её возлюбленный навсегда остался в ней. И впервые в жизни Саске ощутил потерю и наконец-то признал, что всегда хотел Наруто для себя. Хотел, но не посмел ничего сделать, потому что знал: Наруто его никогда не простит. А Высший Бессмертный Демон, оказывается, нуждался в прощении маленького человечка. Учиха Саске — Демон Разрушения, хладнокровный жестокий убийца, воплощение погибели. А ещё он — подлый обманщик. Люди такое не прощают. Саске с остервенением рвался на свободу, но на самом деле он сбегал, сбегал от неожиданно образовавшейся связи, в которой не было никакого логического обоснования. Саске вопреки здравому смыслу и законам мироздания привязался к человеку. Высшие Бессмертные никогда не выбирали себе спутника из людей, потому как эти безмозглые создания стояли на самой нижней ступени эволюционной пирамиды разумных существ. Определённо, человеческий мир испортил Саске. Однако теперь с этой нелепой странностью можно было покончить навсегда. Смерть собственнически обнимала Наруто, жадно поглощая его душу. Люди совсем ничего не знали о смерти, как и о таких, как Саске. Они воображали смерть не менее уродливо, чем демонов, потому что боялись умирать. Но Наруто не боялся. Он как будто видел её истинное лицо и чувствовал, что освобождение от плоти для человека — это не потеря всего, это начало в совершенно ином мире. Там душа Наруто обрела бы новый смысл и цели, возможно, со временем родилась в другой физической оболочке. Но его духовная сущность так  или иначе оставалась бы свободна. А значит, у Саске всегда возникало бы искушение разыскать так нужную ему душу и всё-таки решиться сделать то, что он хотел. Однако влюбленная смерть всё переиначила. Саске слышал, что такое бывает, но впервые видел воочию. Растворившись в смерти, душа Наруто перестала бы быть собой, став её неотъемлемой частью. Учиха знал, что истинная духовная смерть наступает так. Даже если душу сжечь, останется пепел, и её воскрешение возможно. Но сейчас Наруто умирал по-настоящему, и Саске чувствовал, что не может подобного допустить. С самой первой минуты в мире людей Саске начал спешить, принимая торопливые решения, которые в большинстве случаев оказывались ошибочными. Возможно, Саске и сейчас ошибся, поспешив, но он не сомневался, делая, что делает. На то, чтобы оказаться рядом с Наруто, понадобилась доля секунды. Саске поднял голову Узумаки, совершенно по-иному всматриваясь в такие знакомые черты. Смерть перевела на него враждебный взгляд, но она ничего не могла сделать тому, кто был выше её. Она догадалась, что сейчас произойдёт, однако не отступилась. Саске не обращал на смерть никакого внимания, она была ему неинтересна. Сосредоточенный взгляд заглядывал в погаснувшие синее глаза Наруто, из которых ушёл свет. Из приоткрытого рта Узумаки всё ещё стекала по подбородку кровавая струйка. Саске медленно её слизал, прежде чем накрыть губы Наруто своими. Он слегка поцеловал Узумаки, а потом вдохнул в него пламя первозданного Хаоса, из которого был сотворён. Тело Наруто моментально вспыхнуло, и опалённая смерть поспешила прочь. Пламя, очистив тело Узумаки, погасло. Саске бережно уложил Наруто на пол и принялся ждать. Он понимал, что боится, но не сожалел о содеянном. Саске отдал. Один единственный раз Высший Бессмертный Демон может сотворить себе спутника. Вечность дала такое право своим первенцам, в безграничной мудрости понимая, что те однажды устанут от бесконечного одиночества. Собратья по-разному относились к такой возможности: кто-то максимально оттягивал «ритуалом создания», кто-то, напротив, целенаправленно занимался поиском спутника. Спутников даже называли двояко: компаньоны или слуги, но Саске не выбрал бы для Наруто ни одно из этих определений. Он пока не знал, как бы он хотел назвать Узумаки, потому что тот для него значил гораздо больше, чем Саске изначально предполагал. Сидя на нижней ступеньке, Учиха не сводил напряженного взгляда с Наруто. Он знал, что ему удалось превратить того в бессмертное существо, но не знал, останется ли Узумаки с ним, потому как Саске создал его свободным. Так вышло, что у него не осталось выбора. Обязательным условием сотворения спутника являлось на то его согласие, подразумевающее вечное служение своему господину. Саске не спросил. Слишком поздно оказалось это делать. Но и отступить он никак не мог. Как все отчаянные храбрецы из рода Узумаки он рискнул и променял свой единственный шанс на неопределённость. Наруто ровно дышал, и сейчас походил на мирно спящего человека. Однако Саске знал, что тело Узумаки перестраивается, поглощая его силу. Саске вдумчиво разглядывал его лицо, испытывая при этом какое-то смутно-трепетное чувство. Ненароком скользнула мимолётная мысль о Сакуре. Харуно должна была очнуться ближе к вечеру и ничего не помнить. Впрочем, судьба девушки, как и всего человечества, Саске не волновала. С некоторым опозданием он сейчас осознал, что специально внушал себе, что Сакура подходящий катализатор. Он с самого начала не желал убивать Наруто собственными руками, потому и дошёл до того, что слепо обманывал себя. Солнечный луч пробрался сквозь узкое окно на лестничной площадке и мазнул по лицу Наруто, и, словно почувствовав его прикосновение, Узумаки открыл глаза. Наруто приподнялся на локте и увидел Саске. Тот сидел, низко опустив голову, скрестив руки на коленях, перепончатые крылья-лапы безвольно поникли. Учиха даже не смотрел в его сторону. Саске... Теперь Наруто его знал. Узумаки коротко вздохнул, вставая. Учиха так и не поднял головы, он вообще не шелохнулся, словно сейчас не происходило ничего существенного. Наруто несколько секунд рассматривал Саске, внимательно прислушиваясь к себе и чувствуя, как часть души Учиха растворяется в нём. Это была небывалая мощь, сила и мудрость, но она прикасалась к душе Наруто робко и ненавязчиво. Она боялась отторжения. И во всём этом чувствовалось столько боли и отчаяния, что Узумаки не смог её отвергнуть. Он всё принял без остатка, и когда это произошло, каждую клетку его тела заполнило понимание. Теперь он чувствовал Саске как самого себя. Зная обо всём, люди сочли бы, что Узумаки потерял себя, но он отчётливо осознавал, что, наконец, стал цельным. Наруто медленно подошёл к Учиха и положил руки ему на плечи. — Бедный. Как же долго ты страдал. Саске поднял измученное лицо, но смотрел, не прося. Наруто невесомо огладил скулы Саске и прикоснулся губами к губам. Он знал, какие на вкус губы будут у Учиха, он теперь о Саске знал всё, так же и то, что тот не предполагал, что произойдёт. А что могло произойти? Всё или ничего. Но, не раздумывая дальше и не давая это сделать Учиха, Наруто углубил поцелуй, сминая губы Саске в едином порыве: взять и отдать. Удивление и непонимание промелькнуло в глазах Саске. Никто ранее не позволял настолько откровенного, едва ли не оскорбительного жеста по отношению к нему. Но от Наруто всё воспринималось иначе, словно тот был вправе так поступать. Они переместились в комнату Узумаки, и сейчас Саске сидел на кровати, чувствуя странное трепетание, сильно похожее на предвкушение. Он поднял на Наруто немного растерянный взгляд и поразился той спокойной уверенности, с которой на него смотрел Узумаки. Было во взгляде Наруто что-то завораживающее, что заставило сердце Саске стучать быстрее. Он определённо отчетливо не воспринимал ситуацию, что с ним случалось впервые. Саске никогда ранее так не волновался и не нервничал. Учиха отвёл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими на него эмоциями. Наруто ясно видел смятение Саске, и щемящая нежность с новой силой накатывала на Узумаки. Он уверенно взялся за плечи Учиха и положил того на кровать. Саске выглядел таким потерянным, ранимым и даже обескураженным. Ни в какой степени этот образ не вязался с образом жестокого, хладнокровного убийцы. И сейчас Наруто видел, какой Саске настоящий. Учиха в своём истинном обличье никогда не носил одежды, но под внимательным изучающим взглядом синих глаз его стала смущать собственная нагота. Доселе неизведанное чувство стыда заставляло позорно прикрыть своё тело. Это было отвратительное состояние, которое Саске никогда не желал бы испытывать. Чувствуя нервное перенапряжение, он хотел скрыться куда угодно, лишь бы только не оставаться с Наруто наедине. Но тот словно прочёл все мысли Саске и, отпустив его плечи, мягкими движениями огладил грудь и живот Учиха. Судорожный выдох, едва не похожий на всхлип вырвался из груди Саске против воли, но Наруто, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он спокойно продолжил гладить тело Саске, лёгким, дразнящим движением задевая соски. Со всей отчётливостью он понимал, что их с Учиха связь необходимо завершить. Наруто не обладал сексуальным опытом, однако ему теперь стал доступен прошлый опыт Саске. Он будто воочию видел, что, как и с кем у Учиха было. Эти знания Узумаки не смущали, они являлись только отпечатками прошлого, но они давали понять, что Саске ранее имел. Как оказалось, Учиха имел чертовски мало. Наруто собирался вместе с Саске открыть для себя нечто такое, что смогло бы сделать их друг к другу так близко, что ближе уже невозможно. Плавным движением Наруто провёл вниз и положил руку на уже эрегированный член Саске. Учиха громко дышал и не сводил с Узумаки настороженного взгляда. Саске, очевидно, не мог поверить, что Наруто подобное делает с ним, а он позволяет. Узумаки, пристально заглядывая в глаза, погладил член Саске, прижимая его к плоскому тёмному животу. Из груди Учиха снова вырвался судорожный выдох, Саске приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но передумал. Теперь его глаза отражали покорное выжидание. Податливость. Саске определённо не подозревал, что она ему присуща. Нетерпеливость и желание большего. Откровенность и отзывчивость. Все эти качества Учиха неожиданно обнаружил в себе. Он позволял Наруто гладить и ласкать его там, где никто не смел к нему прикасаться. Но Наруто не просто разрешалось подобное делать, Саске именно этого от него ждал и хотел. Он не способен был испытывать физическую боль, поэтому проникновение не доставило ему никакого дискомфорта, только мимолётное удивление: как он подобное допустил, которое сменилось ярким, насыщенным удовольствием, после чего Саске впервые забыл, что надо думать. Тело трепетало под руками Наруто, содрогаясь от наслаждения при каждом толчке, губы пытались урвать ещё один поцелуй, руки то хаотично сжимали простынь, то с непонятным отчаянием цеплялись за спину любовника. Лишь глаза смотрели неотрывно, ни разу не моргнув, чтобы не упустить ни одного мгновения и навсегда запомнить. Если оргазм Саске ранее воспринимался как физическая разрядка полового акта, то нахлынувшие сейчас ощущения оглушили и будто лишили остатков разума. Саске, ничего не понимая, закричал, но всё же в отдалении услышал стон Наруто и слетевшее с его губ своё имя. И такая простая вещь принесла неслыханное удовольствие, которое Саске захотел повторить. Они лежали какое-то время, пытаясь отдышаться и не глядя друг на друга. Наруто первым пришёл в себя и приподнял голову с груди любовника. Он так и не встал с Саске. К горячей и мокрой от пота коже Учиха было приятно прикасаться, чувствовать её своей кожей. Глаза Саске завораживающе поблёскивали, в них хотелось смотреть, не отрываясь. Наруто мягко поцеловал чуть припухшие губы. Они закончили, пройдя все стадии слияния: души, разума и тела. Саске понимал, что, вероятно, Наруто ещё очень не скоро его простит за ту боль, которую он ему причинил. Но даже это ничего не меняло, потому как чувства Наруто оставались неизменны. Он всегда их испытывал к Саске вопреки логике и здравому смыслу, чувства, о которых захотелось сказать: — Как же сильно я тебя люблю. Наруто снова положил голову на грудь Саске, удобно устраиваясь. Учиха промолчал, только кожистые крылья, словно щит, сомкнулись за спиной Узумаки. *** Двое молодых людей стояли на крыше самой высокой башни города, смотря на заходящее солнце. Лёгкий ветерок слегка трепал волосы, рука держала руку. — Красиво, — сказал Наруто с улыбкой, очарованный закатом. Саске не ответил. Он не понимал человеческой красоты, он просто верил Узумаки. «Судного дня» не будет. У Саске теперь иная одержимость. Демоны умеют любить, но только как демоны.