Тайны замка Ааронов

      Мия и Лютер бежали как в последний раз. Сердца бешено колотились, адреналин вскипятил кровь, леденящий душу ужас не давал и шанса опомниться. Еще пятнадцать минут назад они встретились коридоре и отправились в гостиную, чтобы мирно ждать прибытия рабочей команды. Но вместо крепких парней, грохочущих инструментами погребения, они обнаружили обезображенное тело дяди Харпера Аарона и чудовище. Восставший из мертвых Йоханес заметил их, обескураженно смотревших на тело, и бросился вдогонку.       Мертвец ревел чудовищным, хрипловатым басом. Маска на лице делала тембр голоса воистину инфернальным. Он бежал за ними, не зная усталости. — Скорее, к Альфреду и Габриэль! — крикнула Мия, резко сворачивая по коридору. — И привести его к ним?! — ужаснулся молодой лорд. — Он не нападет на четверых! И у Альфреда… Ух… Есть оружие! — Откуда ты знаешь?! — Я не знаю! Быстрее, он уже близко!       Замок будто стал серым зловещим лабиринтом. Они бежали, чувствуя холодные взгляды десятков портретов. Покойные Аароны смотрели на беглецов с жуткой иронией в глазах, будто бы не веря в саму возможность убежать. Йоханес отстал, Мия и Лютер резко взбежали по винтовой лестнице и, пробежав не меньше двадцати метров вдоль ряда декоративных доспехов, оказались у дубовой двери в комнату брата и сестры. Девушка налетела на нее и принялась что есть силы долбить кулаками по дереву. — Откройте! Скорее! Он идет!       Дверь раскрылась, и девушка бросилась на перепуганного Альфреда, как раз застегивающего пиджак. Лютер скользнул следом и резко отвернулся, заметив быстро завязывающую корсет Габриэль. — Какого дьявола?! — воскликнул Альфред, глядя на бледных, дрожащих от ужаса родственников. — Он мертв! — воскликнула Мия. По щекам текли слезы, ее трясло, голос то и дело срывался. — Дедушка убил… Убил… дядю Харпера!       Габриэль побелела и застыла с веревочками от корсета в руках. Альфред недоуменно посмотрел на девушку и спросил: — Что значит «дедушка убил»? Неужели… — Это правда, — тяжело дыша, подтвердил Лютер. — Йоханес гнался за нами. Мистер Харпер лежит в гостиной… Мертвый. — Боже, — застонала Габриэль. — Боже милостивый! — Он вооружен? — холодно спросил Альфред, сжимая кулаки. — Вроде н-нет, — ответила девушка. — Гэби, быстрее одевайся. Мия, помоги ей!       Альфред раскрыл чемодан и достал блестящий черный револьвер. Простое оружие, без украшений. Проверив барабан, старший из Ааронов взвел курок и, крепко стиснув рукоять оружия, двинулся к двери. — Нет! — закричала Габриэль. — Не выходи! Умоляю! — Все в порядке, — холодно ответил Альфред. — Я чемпион клуба «Рыжая лисица» по стрельбе. Ты ведь помнишь? — Но… Но… Он же… Лютер, не дай ему выйти! Умоляю! — Эй, — Альфред подошел к сестре и, обняв за плечи, нежно поцеловал в губы, не обращая внимания на недоуменный взгляд Мии и странный, злой огонек в глазах Лютера. — Все будет хорошо, любимая. Не думаю, что он появится. — Но он мертв, — прошептала она, глядя на него мокрыми от слез глазами. — Как ты его застрелишь? — Очень просто. Нажму на курок, и эта малышка оставит Йоханеса без головы, — Альфред вновь поцеловал ее и, отпрянув, строго посмотрел на испуганных родственников. — Сейчас мы быстро выходим и идем к машине.       Мия вздрогнула и недоуменно посмотрела на родню. — Но… А как же наследство? — Какое, к чертовой матери, наследство?! — вспылил Альфред. — Надо спасать наши жизни, Мия. — Спасать жизни? — девушка вдруг зарыдала и, опустившись в кресло, закрыла лицо руками. — Дядя мертв. Куда я теперь пойду? Кто обо мне позаботится? Что я буду делать? — Мия, все будет хорошо, — утешал ее Лютер. — Если что, у меня есть небольшой дом в Берлине. Пару лет поживешь у меня, а потом вступишь в права наследования имущества Харпера. Все будет… — К черту деньги! — вдруг крикнула Габриэль. — Права-права! Из-за них мы оказались здесь! Это все из-за проклятого наследства! Не хочу больше о нем слышать! Давайте уедем отсюда! Пусть этот замок горит огнем! — Лютер? — строго спросил Альфред. — Ты согласен уехать? — Деньги или смерть? — мрачно хохотнул молодой лорд. — Конечно я согласен! — Тогда уходим, — кивнул Альфред, крепче сжимая револьвер. — Сейчас!       Аароны быстро выскочили из комнаты и осторожно двинулись по коридорам в сторону гостиной. Вновь хлынул дождь. И ураган швырял в окна мокрые ветки и капли воды. Молния рассекла небеса, и по замку прокатился ревущий, свирепый гром. Оставшиеся в живых родственники шли осторожно, но быстро, опасаясь наткнуться на восставшего из могилы деда. — Осторожно! — взвизгнула Габриэль, показывая пальцем в дальний конец коридора. У самой лестницы в гостиную точно из воздуха появился странный, похожий на скелет негр. Он смотрел на перепуганных Ааронов с выражением немого ужаса на лице. — Гспаадин, — протянул он, указывая на них рукой. — Гспааадин, дате ииды. Пожалуйста! — Подумать только, — ухмыльнулся Лютер. — Ох уж этот человеческий фактор. — Что? — недоуменно спросил Альфред, глядя на молодого лорда. — Это призрак, он неопасен. Быстрее, нужно…       Негр вскрикнул и растворился в воздухе, и уже через миг по лестнице поднялся сам Йоханес Аарон. На старом фраке пятна крови, в посиневших руках острый нож, зловещая фарфоровая маска кажется дьявольским оскалом. Что бы ни говорили о старом хозяине замка злые языки, теперь Аароны поверили во все. — Что ты хочешь от нас?! — крикнул Альфред, направляя оружие на мертвеца. — Оставь нас в покое! — добавила Габриэль. — Альфред, стреляй, — сказал Лютер. — Быстрее, стреляй в него!       Йоханес побежал, тусклый серый свет заблестел на острие ножа, Габриэль и Мия завизжали, и Альфред, прицелившись, нажал на курок. В узком помещении выстрел оглушил всех. Мия зажала уши, морщась от чудовищного пожирающего звуки звона. Дым сизым облаком повис в воздухе. Рука Альфреда не дрогнула, и фарфоровая маска старого Йоханеса разлетелась на куски вместе с половиной черепа. Но крови не было. Зловещий мертвец покачнулся и, осев, рухнул на холодный камень. — Это тебе за щедрость, старый козел, — возбужденно буркнул Альфред. — Хороший выстрел, — хмыкнул Лютер. — Других не делаю, кузен.       Альфред крепче сжал рукоять револьвера и двинулся к мертвецу, не спуская глаз с трупа. — Нет! — крикнула Габриэль. — Давайте обойдем! Пожалуйста, давайте не будем к нему подходить! — Все в порядке, — строго ответил Альфред. — Если он окончательно умер, то и уезжать нет нужды. Я ему полголовы снес. — Он прав, — прошептала Мия. — Он же умер, да? Уезжать не надо? — Да что с вами! — закричала Гэби. — Лютер! Скажи им! — Она права, — хмуро подметил молодой лорд. — Он ведь восставал уже. — Восстанет еще раз — снесу всю голову! Ну же, идите за мной, — раздраженно приказал Альфред и продолжил путь. — Давайте молиться! — предложил Лютер. — Шепотом и вслух! Вдруг слово Божье его отпугнет! — Лишним не будет, — хмыкнул Альфред, и Аароны принялись шептать молитвы. Мия и Габриэль читали вслух, а Лютер лишь шевелил губами, не сводя взгляда с мертвеца.       Альфред остановился над телом и поморщился при виде иссушенного мозга, смешанного с осколками маски. Вне всяких сомнений Йоханес Аарон был мертв и мертв окончательно. Но для верности пришлось легонько пнуть его носком туфли по голове. Но никакой реакции не последовало. В увиденное верилось с огромным трудом, оно не укладывалось в голове. Забальзамированное тело ожило, точно марионетка на ниточках, и пошло убивать своих родных. Что может быть более безумным? Альфред прицелился и спустил курок. Грохот вновь хлестанул по ушам, и голова покойника взорвалась. Мия закашляла, вдохнув едкий пороховой газ. — Теперь он точно не воскреснет, — довольно ухмыльнулся Альфред. — А теперь… — О Господи! — завизжала Габриэль.       Мертвая рука обезглавленного Йоханеса схватила Альфреда за штанину, и сверкающее лезвие, разрезав воздух, вошло ему в пах. Альфред закричал от чудовищной боли и вновь нажал на спуск. Пули прошивали мертвеца, но тот будто бы не обращал на них внимания. Алое лезвие вырвалось из тела и снова впилось в плоть. А затем еще и еще. — Альфи! Нет! Нет! Господи нет! — визжала Габриэль. — Нет!       Мия побелела и бросилась бежать, не разбирая дороги. — Бегите… А-а! — прохрипел, падая, Альфред. Лезвие впилось в живот, в грудь, а затем в шею. Густая кровь залила обезглавленное тело, но Йоханес продолжал бить, пока несчастный Альфред не лишился сознания и не задергался в предсмертной конвульсии. Габриэль кричала, обливаясь слезами. — Нет! Только не это! Нет! — Габриэль, беги! — закричал Лютер, выхватывая у декоративного рыцарского доспеха тупую алебарду. — Господом Богом заклинаю, беги! Я его задержу! — Нет! Нет, Альфи, нет!  — Беги! Чего ты ждешь?! Я его задержу!       Безголовый, окровавленный Йоханес поднялся на ноги и медленно пошел на Лютера, сверкая окровавленным ножом. — Беги!       И Габриэль побежала. В гостиную вел лишь один обходной путь — через длинные пыльные тоннели, что когда-то использовались защитниками замка для подвоза стрел и кипящей смолы в защитные башни. Она бежала, не слыша рева урагана, не чувствуя усталости, не замечая пугающих, будто живых картин, провожающих ее инфернальными взглядами, точно по дороге в ад. Боль рвала сердце в клочья, ужас сводил с ума. Миновав лестничные пролеты, она выскочила на парапет и, бросив полный ужаса взгляд на раздавленный труп Харпера, бросилась к массивным дубовым дверям. За ними бесновалась буря, но женщине было плевать. Только бы выбраться из этого замка оживших мертвецов.       Габриэль врезалась в дверь и надавила на ручку. Та дернулась, но не поддалась, будто со злобной насмешкой давая понять: выход из замка закрыт на ключ. — Нет. Нет! Нет, будь ты проклят! — кричала она, ударяясь о дверь. — Нет! Нет…       Она ударилась плечом о крепкий дуб и, тихо зарыдав, опустилась на пол. Отчаяние охватило ее, перед глазами стояла смерть Альфреда и зловещий кровавый нож. Вдруг послышались чьи-то шаги. Гэби задрожала и подняла испуганный взгляд на дальний конец гостиной. Ужас сковал по рукам и ногам, она не могла пошевелиться, понимая, что через миг из-за угла выйдет безголовый, залитый кровью демон и оборвёт и ее жизнь.       «Пусть так. Пусть так».       Но ужас сменился легким облегчением. Вместо старого Йоханеса в гостиную вошел, ковыляя, Лютер. Траурный пиджак порван и залит кровью, на руках порезы от ножа, но он был жив. В этом Гэби не сомневалась. — Господи, — прошептал молодой лорд, опускаясь в кресло. — Господи. — Где он? — задыхаясь, спросила Габриэль. — Там… Наверху, — болезненно ответил Лютер. — Больше не поднимется. Я ему колени и запястья сломал алебардой. Боже… Он едва меня не зарезал.       Габриэль тихо заплакала, не найдя в себе сил что-то сказать. Лютер медленно поднялся, бросил болезненный взгляд на труп Харпера и, судорожно вздохнув, сказал: — Все кончено. Давай… Давай уйдем отсюда. Куда-нибудь, — молодой лорд помог подняться кузине и, обнимая ее за плечи, повел в сторону зала совещаний.

***

      Страх завел Мию прочь от гостиной, в старое восточное крыло замка. Меньше окон, толще стены и уже почти не слышен беснующийся на улице ураган. Девушка брела без цели, чувствуя пугающий душевный упадок. Хотелось рухнуть прямо на холодный пол и просто заплакать, ожидая своей страшной участи. Она не могла понять, почему старый Йоханес вдруг восстал из мертвых и решил убить всех своих наследников. Жадность ли, а может, все эти слухи о продаже души дьяволу — правда, и условием страшной сделки были жизни родных? А, возможно, в останки вселился какой-то демон. Впрочем, все это не имело особого значения. — Памагите, — раздался болезненный хриплый голос.       Мия вскрикнула и обернулась. Прямо за спиной стоял исхудавший негр и смотрел на нее полным боли и страдания взглядом. Старые лохмотья, пропитанные потом и измазанные грязью, налипали на костлявый торс, на плече загнивала рана — выжженное клеймо. — Что ты хочешь? — спросила она, не имея сил и воли бежать. — Памаги нам. Хозяин не дает иды. Моя дочка… Памаги. Памаги. — Как тебе помочь? — Освободи. — Как?!       Негр протянул руку и указал на коридор. — Иди за мной.       Она молча последовала за призраком и вскоре оказалась у темной лестницы, ведущей в старый захламлённый погреб. Тот самый, где ее покойным опекуном был обнаружен зловещий люк. Девушка зажгла лампу и спустилась в погреб, стараясь не упасть на скользких, покрытых плесенью и пылью ступенях. Оранжевый свет вырвал из сумрака груды старой мебели, пыльные полусгнившие ящики и дыру в полу, похожую на пасть харибды. Мия увидела люк и железный замок. — Боже, — прошептала она, доставая из кармашка старинный украшенный гравировкой ключ. Ведомая безумным любопытством, точно сорняк, прорастающий из отчаяния, она вставила ключ в замочную скважину и провернула. Раздался пронзительный щелчок, и механизмы раскрылись. Девушка закрыла глаза, досчитала до десяти и вцепилась ручками в створки люка. Он оказался тяжелее, чем она ожидала, и пришлось изрядно попыхтеть, чтобы откинуть даже одну железную створку. Ржавчина оставила на платье густые разводы, юбка порвалась и висела лоскутом, каблук на левой туфле едва держался, но девушка не сбавляла напора, и вскоре створки, заскрипев, раскрылись, открывая уходящие вниз пыльные ступени.       Мия отпрянула, морщась от резкого запаха плесени, сырости и чего-то еще, отдаленно напоминающего духи Лютера. Судорожно вздохнув, девушка взяла лампу и решительно шагнула вниз, навстречу пугающим тайнам семейства Ааронов.       Лестница вывела в длинный темный коридор, упирающийся в массивную дубовую дверь. По обе стороны коридора поблескивали ржавые прутья решеток. Мия шла вперед, глядя по сторонам, и вскоре поняла, где находится. Все рассказы о промысле Хуареса Аарона оказались правдой. За ржавыми прутьями отчетливо виднелись старые кандалы и цепи, все еще сковывающие пыльные давно истлевшие кости. Мия остановилась у одной из камер и судорожно вздохнула. Там, в кандалах, сидел скелет в точно таких же лохмотьях, как и у призрака. На коленях его лежал, свернувшись калачиком, маленький скелет в проеденной крысами тряпочной юбке.       Слезы покатились по щекам, сердце обливалось кровью от мысли о том, какая ужасная судьба постигла этих несчастных, попавших в цепкие лапы зловещего дьявола Хуареса Аарона. Убийцы, конкистадора, чернокнижника. — Это наследие нашей семьи? — горько прошептала она.       Без лишних раздумий девушка подошла к дубовой двери и отворила ее тем же ключом. В лицо ударил резкий запах пыли и химикатов. Подняв лампу, она смело шагнула в царство древности. То, что скрывалось за дверью, поразило юную Мию. Просторное помещение, заставленное причудливыми устройствами, будто сошедшими со страниц книг о Калиостро и Да Винчи. Вдоль стен стояли книжные шкафы, заставленные ровными рядами пыльных фолиантов, большая часть которых была написана на незнакомом языке. Мия шла вперед, пораженно рассматривая подвешенные кости причудливых зверей, столы, заваленные статуэтками и тотемами, некоторые из них манили блеском золота. Девушка заметила в углу комплект старых испанских доспехов с роскошным нагрудником и треугольным шлемом. На стене рядом висели роскошное ружье с прикладом из слоновой кости и длинная шпага с золоченой гардой. И не было сомнений в том, кто именно разил ей без жалости. В самом коне помещения — роскошный стол из красного дерева, а над ним три покрытые паутиной картины.       Мия подошла к столу и удивленно заметила на нем относительно новый заряженный револьвер с выгравированными инициалами «Й.А.». Йоханес Аарон был его владельцем, никаких сомнений. Мия содрогнулась от мысли о том, что дедушка знал и про подвал, и про кости. Знал и не потрудился захоронить несчастных негров. Какой же бесчувственной тварью был Йоханес? Неужели безумие Хуареса передалось ему по наследству? Множество вопросов, увы, без ответа. Мия взяла револьвер, ощущая его вес. Держать оружие одной рукой было очень тяжело, а выстрел, скорее всего, сломает запястье. Но с оружием она чувствовала себя куда спокойнее.       Девушка подняла взгляд на картины. Первая слева — некрасивая женщина в старинном зеленом платье с малолетним ребенком на руках. Она улыбается, точно по-настоящему счастлива. Как ни странно, надпись была сделана на французском языке:

«Мария Аарон. Любимая жена. Свет сердца моего. Ты всегда будешь для меня красавицей».

— Жена Хуареса, — прошептала она.       Взгляд устремился на вторую картину. На ней мастерская кисть художника изобразила черноволосого загорелого красавца. Идеально выбритое лицо, черные зрачки Ааронов и те самые доспехи, покрывшиеся пылью в углу. Мия пораженно смотрела на него, осознавая безумное чувство дежавю. Лицо сурового аристократа казалось ей знакомым, но она не могла понять откуда.

«Лорд Хуарес Аарон. Конкистадор его Королевского Величества».

— Чудовище.       А затем Мия обратила внимание на третью картину. С нее на девушку смотрели сразу четверо. Женщина в широком белом одеянии, усатый мужчина с большим пузом, темноволосый юноша и гончая у его ног.

«Леди Анна Аарон, лорд Сантьяго Аарон, молодой лорд Хуарес Аарон и его верный Джабо».

      Девушка пригляделась и замерла, не веря глазам. Кровь застыла в жилах, лампа в руках задрожала. Мия медленно попятилась, не сводя глаз с лица молодого Хуареса. Черные зализанные волосы, нежные черты, осанка аристократа. Картина того времени, когда знаменитый дьявол еще не возмужал и не повел головорезов грабить Новый Свет. — О господи, — прошептала Мия.       С пыльной картины на нее смотрел Лютер Аарон.

***

      Мия медленно вошла в зал собраний, сжимая револьвер двумя руками. Ее трясло от гнева и ужаса, но девушка старалась сохранить самообладание. Ради себя, ради тех несчастных негров, ради Альфреда, Сальве и дяди Харпера она должна быть сильной и свершить возмездие над чудовищем. — А, вот и ты, — ухмыльнулся «Лютер», откидываясь в кресле. — Мы тебя ждали.       Девушка перевела взгляд на Габриэль и тихо застонала. Несчастная кузина была мертва, а на шее багровел уродливый след от удавки. — Ты… Ты Хуарес Аарон! — прокричала Мия, направляя пистолет на молодого лорда. — Ну разумеется. Ты меня не разочаровала. Не зря я позволил тебе оставить ключ от моей лаборатории. Как она тебе, кстати? Ушло почти двести лет на сбор коллекции книг, — довольно ухмыльнулся Хуарес, глядя в глаза девушке. — Ты не представляешь, на какие жертвы я пошел, чтобы отнять Некрономикон у одного чрезмерно жадного британца. — Ты… — Тебя, наверное, распирает от вопросов? Нет нужды их задавать, Мия. Я все тебе расскажу сам. Понимаешь, у всего есть цена. Я уничтожил целую страну, вырезал под корень народ с детьми, женщинами, стариками и младенцами, чтобы заполучить их золото и секрет бессмертия. Вечная жизнь, вечная молодость. Формула, сотни тысяч лет бережно хранимая индейцами Майя, досталась мне. И я сумел ее воспроизвести, но, увы, уже в старости. Много лет после того, как мою любимую жену Марию и дочку Виолетт забрала болезнь. Главный ингредиент формулы — человеческие жертвоприношения. Родственников. Мертвец, что гонялся за вами — мой погибший от воспаления легких слуга. Поднять мертвеца, заставить убивать — вершина искусства некромантии. Ей меня обучил Сахид Ибн Джала — великий черный йог, когда я гостил в восточной Индии. — И ты убивал родных?! Все эти столетия?! — Да, — грустно ответил Хуарес. — Последние столетия я отчаянно искал того, кому могу передать все мои знания. Кто сможет с достоинством нести имя Ааронов, отмыв его от пролитой мной крови. Я не боюсь смерти — прожил больше, чем хотел, но все мое наследие я не готов отдать в руки трусов, убийц и дегенератов. — А ты кто? Ты убийца! — Не просто убийца. Конкистадор, ученый, мистик и алхимик. Продолжатель дела великого Калиостро. Покоритель новых земель. Жестокий человек, страшный человек, но все богатство рода Аарон создано мной. И, если бы я нашел хоть одного потомка, кто хоть в половину был бы столь же «хорош», незамедлительно раскрыл бы ему правду и с миром отправился в глубины ада. Но увы. Только женщины рода Аарон рождаются достойными, но у женщин нет прав. Моя любимая внучка Саланда Аарон — самая умная и выдающаяся ученая дама — сгорела на костре в Салеме. Твоя мать — выдающийся математический ум — вынуждена была провести жизнь в унылом браке, похоронив талант. И посмотри, кого мне наплодили детки? — со злобной болью в голосе усмехнулся Хуарес. — Сальве? Пьяница, убивший невинных французов на пароме? Грязное животное, свинья. Харпер? Этот бесстыдный делец, продажная шкура, не знающая слова «честь». Палач и линчеватель. Я торговал рабами два с половиной столетия назад, когда нравы были дики и мы не знали культуры и цивилизации нового века. В Харпере проявились худшие черты Ааронов. Жесткость без чести и благородства. Ум, заточенный лишь на деньги, не знающий наук. Убожество. Но веревка под ним порвалась — это забавно. — А Альфред и Габриэль? — болезненно спросила Мия. — Они чем тебе не угодили?! — Инцест, — презрительно фыркнул Хуарес. — Я тоже вел разгульный образ жизни какое-то время. Но всегда имел жену и детей и никогда не позволял пороку подняться над долгом перед родом. А они? Мало того, что поженились у меня за спиной, так еще и планировали прикарманить мое состояние и сбежать. — Они любили друг друга. — Любовь не оправдание. Если бы они не женились, держали преступную связь в тайне и обзавелись фиктивными супругами, я бы крепко подумал: «А не оставить ли им жизнь?». Но увы. Не уродились. И вот, мы плавно подходим к главному, моя милая, множество раз, правнучка. К вопросу «что же будет с тобой?». — Я убью тебя, — прошептала Мия, направляя на дьявола револьвер. — А дальше что? Приедет рабочая команда из нанятых мной бандитов, обнаружит мой труп, тебя возле него, и, как думаешь, что они будут делать? Грабить. Тебя, скорее всего, сразу же изнасилуют и задушат, а, если спрячешься, будешь иметь дела с французским правосудием. Думаешь, кто-то поверит в мое бессмертие? Застрелив меня, ты станешь убийцей и закончишь дни на виселице. Да и потом, у тебя больше нет родни, кроме меня. Куда ты пойдешь?       Слезы покатились по щекам Мии. Хуарес грустно улыбнулся и продолжил: — Когда-то на твоем месте была Саланда. И я сделал ей то же предложение, что сделаю и тебе. Раз уж ты, так получилось, достойнее всех. Я обучу тебя всему, что знаю, и мы вместе шагнем в новый век. Занимается заря равенства, Мия. По миру скоро разгорится пламя социалистических идей. Мы будем спонсировать суфражисток и освободимся из плена дефективных сыновей. Я исполню мечту: передам дело дочери и наконец-то воссоединюсь со своей любимой Марией. Что скажешь?       Мия судорожно вздохнула. Сердце жгло чувство вины, перед глазами стояли пыльные кости и несчастные родственники, погубленные поразительно циничным воплощением зла. Она хотела нажать на курок, покончить с демоном раз и навсегда, но понимала: он прав с первого до последнего слова. Если она убьёт его — убьёт и себя, и весь род Ааронов. Она вдруг представила себя ученицей великого алхимика, постигающей секрет бессмертия. Загадки самого мироздания раскроются перед ней, и она никогда больше не будет зависеть от чьей-то воли. — Что скажешь, Мия? — Я согласна, — прошептала девушка, опуская револьвер.       Хуарес грустно вздохнул и, мило улыбнувшись, сказал: — А я нет.       А затем в мгновение ока бессмертный дьявол, ученый и алхимик, покоритель новых земель, выхватил из-под стола револьвер Харпера и нажал на курок. Прогремел выстрел, и Мия с гулким стуком рухнула на пол. — Увы и ах, ты лишь безвольная кукла, готовая повиноваться прихоти мужчины. Саланда гоняла меня по всему замку, стреляя на поражение, а, когда кончились пули, бросилась на меня с моей же рапирой и чуть не убила. А ты? Самочка, такая же пустая и никчемная, как весь ваш изнеженный знатный курятник, — сказал Хуарес, глядя на бездыханное тело девушки. С багрового пятна на лбу стекала струйка крови. — Никто из вас недостоин. А значит, роду Аарон нужно еще одно поколение. В этот раз попробую русскую кровь. Кто знает, возможно, эти варвары подарят наследника или наследницу, достойную моего бремени.       Лорд Хуарес Аарон медленно покинул зал совещаний и вернулся в гостиную. Там, сев за старинный рояль, он нежно коснулся клавиш. Именно на нем так любила играть его любимая Мария. Она садилась и рождала музыку, а он сидел в кресле с дочерью на коленях и просто слушал, уносясь на порыве нот к небесам. Хуарес тяжело вздохнул, и по замку пронеслась грустная мелодия рояля — похоронный марш для семьи Аарон.