Human being

      Натаниэль

Пятница, два часа дня. Улица Даун-Стрит. Вот оно, кафе «Темза». Ничем не примечательное заведение, не пользующееся особой популярностью даже среди простолюдинов.        Едва ступив внутрь, Джон Мэндрейк понял, что что-то не так.        Нет, на доступных ему трех планах все было совершенно спокойно. Об отсутствии враждебных демонов ему сообщало также спокойствие его собственных слуг. Впрочем, само кафе было опутано сигнальной сетью, которая контролировала количество входящей магии. Работа волшебника. Если бы Джон взял с собой нескольких рабов да помощнее, его бы развернули сразу на входе. На пару фолиотов сеть не стала реагировать. Допустимое количество. Джон в любом случае не явился бы сюда совсем без защиты.       Проблема была в посетителях. На все кафе насчитывалось всего пятеро человек и ни один из них не выглядел подходящим на роль зловещего кукловода, тайного знатока магии, способного обратить сущность духов в плоть и кровь. Это были усталые мужчины в возрасте, – обычные рабочие, – парочка женщин, забежавших на обеденный перерыв, и…        У Натаниэля запнулось сердце.       Девушка.       Она сидела к нему спиной. Волосы густые и темные, короткие. Одета в кофту с капюшоном. Почему-то даже не видя ее лица, Джон хорошо представлял себе ее внешность. Насупленные брови, лицо с острыми углами, недоверчивый дикий взгляд.        «Глупость какая, – подумал Натаниэль, легким, но слегка нервным, движением поправляя воротник. – Она умерла почти три года назад. Голем ее уничтожил». Он встряхнулся и двинулся к столику.       Сейчас это неважно. Эта девушка наверняка и есть посыльная Благодетеля.        – Добрый день, мисс. Вы, должно быть… – Натаниэль запнулся, глядя в хорошо знакомые темные глаза на подвижном девичьем лице. Кошмар наяву. – Вы.       Она выглядела старше. Волосы короче, скулы острее. Но взгляд остался тот же.       Китти хмурилась. Она хотела что-то сказать, но как будто проглотила свои слова и вместо этого сказала другое:       – Я, увы.        – Вы же погибли.       – А? Кто вам такое сказал?       Бартимеус.       Бартимеус!!!       Горло сдавило от злости. Если Джон и хотел что-то ответить, то не смог только потому что был слишком зол. Он со скрежетом отодвинул стул и сел, прямой как палка. Желваки гуляли у него на скулах. Ногти впились в ладонь.       Это уже слишком. Это переходит все границы.       Все, что происходило в последнее время, все чертовы неудачи, все это – Бартимеус! И тут напоследок оказывается, что проклятый демон еще и солгал ему! И не о какой-то глупости вроде нерасклеенных листовок, а о смерти человека! О смерти Китти! И еще смел попрекать его этой смертью. Принимал облик Китти и уродовал его кровью и смертью. Весело ему, должно быть, было. И Джон, как последний идиот, поверил ему.       А ведь сейчас Бартимеус даже не помнит последних двух лет. Для него голем случился всего несколько дней назад. И даже так он спокойно смотрит ему в глаза и ведет себя как ни в чем не бывало. Продолжает врать. Зная, что жив только благодаря его, Джона, стараниям. Неблагодарная сволочь. Чертов предатель.        Демон есть демон. Бывший он или нет.       – Судя по взгляду, вы явно не рады моему внезапному воскрешению. Слушайте, я не знаю, кто вам сказал, что я умерла. Я об этом не просила. Ясно? Да я бы с радостью никогда с вами больше не встречалась, если бы не, – она неопределенно махнула рукой, – вся эта хрень.        Ничего. Он еще поговорит с Бартимеусом. Очень поговорит.        – Что конкретно имеется в виду, госпожа Джонс? Ваше участие в экстремистской группировке, причастной к смерти нескольких людей?        Что? Нет. Он не это хотел сказать.       Китти невесело фыркнула:       – Дайте угадаю, дальше пойдут угрозы?       – Как патриот и высокопоставленный член правительства, ответственный за спокойствие страны, я обязан препроводить вас в Тауэр.        Замолчи.       – А вы не хотите сначала узнать, зачем вас позвали?        Он ведь злится совсем не на Китти. Ею он… восхищается. Китти не обязана была его спасать. И что сейчас? Из-за злости на предательство джинна, он обо всем забыл и сорвался на ней. Сцедил свою злость на нее.  Наговорил того, чего даже не имел в виду, вместо того, чтобы элементарно сказать спасибо.        Прежде чем он успел извиниться и продолжить разговор в адекватном русле, к столу подошла официантка. Она поставила перед Китти чашку чая и вытянулась в струнку перед Джоном:       – Что будете заказывать, сэр?        – То же, что и моя спутница, будьте добры.       И о том, что они сейчас сидят в общественном месте, буквально на территории простолюдинов, Джон тоже забыл.        Нет, ему решительно надо взять себя в руки. Ложь Бартимеуса подождет встречи с самим Бартимеусом. Да, Китти примкнула к Новому Сопротивлению (что неудивительно, учитывая ее прошлое). Но сейчас у него другая задача.        – Вы правы, госпожа Джонс. Прошу меня извинить, – Джон сделал изящный жест рукой. – К своему стыду, я потерял на секунду самообладание. Я не собирался вам грубить. Просто… встреча с вами оказалась весьма неожиданной.        – Столько расшаркиваний, а в конце что? – беспардонно перебила его простолюдинка. – Наручники и в Тауэр?        Джон неловко кашлянул. Если честно, – если честно, – он не хотел садить Китти за решетку. В конце концов он действительно благодарен ей за спасение. Почему-то даже стало неприятно от маленького образа, возникшего перед глазами: Китти, закованная в наручники, провожаемая стражей  на нижние уровни Тауэра. Тело Китти, болтающееся на виселице в назидание простолюдинам. Натаниэль вздрогнул.        – Нет! Нет. Что вы… – Об этой встрече никто не узнает. Он ведет расследование в собственных целях, тайно. И даже если ему придется использовать эту встречу как козырь, никому не обязательно знать, с кем конкретно он виделся. Член Нового Сопротивления, вот и все. – Госпожа Джонс, даю слово, я не сдам вас полиции. Никто в Правительстве не узнает о том, что вы живы.        – С чего вдруг такая щедрость? У меня нет причин вам доверять. Если помните, в прошлый раз вы не собирались держать свое слово.        – Считайте это моей благодарностью, – в том числе это будет добрым жестом в качестве извинения за некрасивое поведение, – за то, что вы спасли меня в тот…       – Не надо. Мне не нужны ваши «спасибо», – лицо девушки исказилось от отвращения. Натаниэль растерянно замер. Что он не так сказал? Он искренне извинился за свое поведение и гарантировал Китти свободу. – Если бы я знала, во что обойдется стране ваше спасение, я бы бросила вас валяться и плевать я хотела на голема.        – И во что же оно обошлось, госпожа Джонс? Я честно служу народу.        Девушка издевательски рассмеялась. Ее смех положительно действовал на нервы.       – Отправлять тысячи людей на войну – это честно?! Вы хотя бы можете сказать, за что мы воюем?        – Я никого никуда не отправляю. Это вообще не мой департамент. Я министр информации.       – Не ваш департамент. Ну конечно! Вы белый и пушистый. Просто клепаете листовки с пропагандой, благодаря которой наше население хорошо так сокращается. Потому что умирает на гребаной войне!        Претензии Китти начинали раздражать. Он выразил ей свою благодарность, простил за преступное прошлое и даже согласился закрыть глаза на нынешнее, но все, что он получает – это шквал претензий и оскорбления?! И ведь она не первая такая. Чертов предатель тоже первым делом обвинил его во всех грехах.       Это уже начинало здорово надоедать.        – Извините! Но из нас двоих сейчас не я состою в группировке, виновной в смерти нескольких человек!        – Это верно, ваша виновна в сотнях смертей.        – Госпожа Джонс…       – И к вашему сведению, я здесь только для того, чтобы передать сообщение. Я никого не убивала.        – На ваше счастье. Я бы не смог закрыть глаза на убийство.        – Возвращаемся к угрозам, значит.        – Я вам не угрожаю! И не собираюсь угрожать. Вы меня не слышите?!        Это бессмысленно. Кем бы ни был этот Благодетель, он как знал, что диалога у них не выйдет. Они будут ссориться вечно, и все почему? Потому что он сдуру нагрубил, а девчонка – она же вспыльчивая, ее теперь попробуй останови. Помнит он ее именно такой, стоящей на своем, и эта ее черта все еще его восхищает. И раздражает в то же время.        Но, о чудо, кажется, Китти пришла к тем же выводам. Плотно сжав губы, она уставилась на него непримиримо горящим взглядом. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. «Можно ли это назвать прогрессом?» – подумал Натаниэль. Если так посмотреть, на чужой территории сейчас именно он. Ему и впрямь ничего не стоит после этой встречи отправиться прямиком к премьер-министру с интересной информацией, но… От Китти зависит, будет ли у него эта информация. От ее доверия, которое, походу, вообще ниже нуля.        Девушка глубоко вздохнула, и Джон сам не заметил, как сделал то же самое. Наконец Китти заговорила:       – Ладно. Оставим это на потом. Мы сейчас оба не в лучшем положении для ругани.        – Согласен, – Джон был более чем рад зарыть топор войны. Хотя бы на время, – Давайте перейдем к делу. Что таинственный «Благодетель и Господин» от меня хочет?       Какое-то время Китти недоверчиво на него поглядывала, нахмурив брови. Неужели ей не понравился его тон? Да, возможно, в его голосе проскользнул сарказм, но это же не значит, что нужно так смотреть? Прозвище и правда страшно глупое.        – В чем дело?       – Ничего, просто удивительно, что вы ни о чем не догадались.       – И что это должно значить?       Китти мимолетно огляделась и наклонилась ближе, обхватив ладонями чашку с чаем.       – Их двое, Мэндрейк. Благодетель и Господин. И меня послали оба, с разными сообщениями.        Двое? Что?        В момент, когда Натаниэль понял, все сразу стало понятнее и сложнее в несколько раз.        – Их двое?!       – С добрым утром! И сбавьте тон, пожалуйста. Я почти уверена, что один из этих людей шпион Благодетеля.        – Зачем ему отправлять шпиона? – Мэндрейк тут же сам ответил на свой вопрос: – Раскол в организации. Они не ладят. И почему вы хотите, чтобы я об этом знал?        – Потому что Господину не нравится покровительство врага. Он презирает волшебников. Поэтому он решил помочь вам найти предателя.        – Найти предателя, – бесцветно повторил Джон. Слова Мейкписа подтвердились неожиданным образом. – Вы намекаете на то, что Благодетель – волшебник?        – Да я прямым текстом это сказала. Он работает в министерстве. Могу вам сказать его имя, мне нетрудно.        Вот так просто? Она готова взять и сдать одного из своих начальников?        – Почему? – недоверчиво спросил Мэндрейк.        – Потому что этот человек виновен в смерти моих друзей. Это мой мотив. Мотив Господина вы уже знаете.       Они замолкли на время, пока официантка ставила перед Мэндрейком чашку чая. Не то чтобы он собирался здесь что-то пить.        – Вы имеете в виду своих товарищей из Сопротивления? – метко ткнул в небо Мэндрейк. Судя по озлобленному лицу Китти – угадал. Не может быть! Столько лет он гадал, что же на самом деле случилось в гробнице Глэдстоуна, как эта шайка хулиганов оказалась способна пробраться в хорошо охраняемую гробницу самого великого волшебника в истории Британии… Неужели, наконец-то узнает? – Этот человек подсказал вам, как попасть внутрь?        – Радостно вам? Люди погибли по вине этого урода, а вы счастливы?       – Вы правда думаете, что я стану радоваться чьей-то смерти? – оскорбился Натаниэль. Он три года был уверен, что Китти мертва. И он не был этому счастлив. – За кого вы меня вообще принимаете?        – Вы волшебник. Я ни разу за свою жизнь не видела от таких, как вы, ничего хорошего, – она жестко усмехнулась. – Как и вся страна, впрочем.        – Послушайте, несчастный случай, произошедший с вашим другом, вовсе не означает, что…       – Не вмешивай сюда Якоба! – вспыхнула Китти. – Достаточно того, что ты похитил его, пытаясь выманить меня наружу! Использовал беззащитного человека как наживку. Хороши подвиги! И в привычку вошло, да? Вон какие красочные листовки везде расклеены. Все в Лондоне в курсе «подвигов» Джона Мэндрейка. Только и умеет, что отправлять простой народ на смерть в чужую страну. Молодец. Хорошая работа.       – Госпожа Джонс, может, вы замолкните уже?! – прошипел Натаниэль.        Посетители уже начали оборачиваться на голос Китти. И почему, черт возьми, он вообще должен ее слушать? Отчитывает как щенка какого-то, хотя у самой рыльце в том ещё пушку! Благодетель, Господин, Новое Сопротивление – плевать на все.        Со вчерашнего дня вселенная испытывает его терпение. Сначала Бартимеус, теперь Китти, которая ни в какую не идет на уступки. Ее не устраивают ни извинения, ни благодарности. Только пару минут назад она согласилась на диалог, а теперь опять ссорится.        Джон встал, едва не дрожа от злости. Может он и не узнал всего, что Благодетель (или, черт возьми, Господин?!) хотел ему сообщить, но того, что он уже знает вполне достаточно. Он может с этим работать.         – Чувствую, наша беседа зашла в тупик. Если это все, что вы хотели сказать, я, пожалуй, пойду. Всего вам хорошего.        Китти вскочила следом:       – Подождите! Я… немного вспылила. Извиняться не буду. Но… сядьте. Я сюда не ругаться пришла, правда.        Краем глаза Джон заметил, что простолюдины на них смотрят. Но как-то… жадно, неприятно. Как зрители в театре. Он сел обратно, ничем не выказывая своего замешательства.        «А вдруг, – мелькнула в голове внезапная мысль, – все они – шпионы? В конце концов, Сопротивление всегда состояло из простолюдинов. Им легче всего слиться с толпой». Теперь Натаниэль еще и чувствовал себя настоящим идиотом. Это ж надо было так расслабиться из-за какой-то неприятной неожиданности! Если бы он всегда так ярко реагировал на всяких личностей, то не видать ему было бы поста министра как собственных ушей. Да и жизни, вероятнее всего, тоже.       – Госпожа Джонс, – тихим спокойным голосом сказал он, надеясь, что девушка правильно считает его тон и тоже сбавит громкость. Хорошее же они устроили представление, – вы предлагали отложить все ссоры на потом. Давайте все-таки сосредоточимся на деле.       Китти нахмурилась. Она явно поняла по его реакции, что что-то не так.        – Давайте, – кивнула она, тоже понизив голос. – Меня правда не ругаться с вами отправили. Я бы сказала, что это неудачное совпадение, но Благодетель в курсе наших с вами отношений, – что, еще раз? В курсе? – Думаю, ему просто весело. Как спектакль посмотреть, – она фыркнула, многозначительно приподняв бровь.       Как странно. Значит, не одному ему нынешняя ситуация напомнила дешевый театр.        Мэндрейк прочистил горло, отстраняясь от лишних мыслей. Он постарался сосредоточиться на главной цели встречи.        – Так и что же Благодетель с Господином хотели сообщить мне?        – Во-первых, мне было поручено убедиться в том, что вы соблюли все условия, но… я не вижу рядом с вами Бартимеуса? – с непонятной Джону надеждой спросила Китти.        – О, – нарочито равнодушно уронил Джон; он ждал этого вопроса, – нет, он со мной.        Китти машинально посмотрела в окно, видимо, ожидая увидеть очеловеченного джинна сидящим где-нибудь на скамейке.        – Я чувствую здесь жирное «но», мистер Мэндрейк.        – У вас хорошая интуиция, госпожа Джонс. Видите ли, поскольку эта встреча почти наверняка могла оказаться ловушкой, мне пришлось убедиться в том, что мой слуга останется в безопасности. – В ответ на ее недоверчивый взгляд, он раздраженно спросил: – Что? Почему вы так на меня смотрите?        – Ничего, ничего, просто… Это как-то сюрреалистично. В прошлую нашу встречу вы не то чтобы заботились о чьём-то благополучии.       – Вы серьезно решили снова начать ссору?        – Нет, просто интересно, что изменилось, что вы так круто поменяли свои взгляды.       – Прошу прощения? – Почему эта девушка только и делает что оскорбляет его? – Бартимеус – важное звено в расследуемом мною деле. Разумеется, я забочусь о его безопасности.       – О, ну это все объясняет, – в ее голосе отчётливо слышался яд и что-то близкое к разочарованию.       Кажется, Джон опять начинал злиться.        До хруста сжав кулаки, он постарался стереть с лица какие бы то ни было эмоции. Ни за что на свете она не выведет его снова из себя. Но черт возьми! Какой у нее к этому талант.       – Вам нужны доказательства того, что я не нарушил условия и привел Бартимеуса с собой? У меня они есть. Показать?        Китти, казалось, несколько растерялась от такого напора.        – Вы его где-то спрятали?        – Как я уже сказал, он в безопасности. У меня есть с собой зеркало, с помощью которого я могу показать вам Бартимеуса. Уверен, вы узнаете здешнюю местность.        Китти кивнула.        – Давайте.        Джон Мэндрейк ещё раз оглядел кафе через доступные ему три плана: ни в самом помещении, ни за окнами не было видно вражеских демонов. Конечно, они могут прятаться и в других помещениях, но в таких случаях его слуги, отправленные заранее на стражу в подозрительных местах, дали бы ему знать о слежке.        Джон раскрыл свой дипломат и выудил оттуда свое старое гадательное зеркало, с которым была связана уйма воспоминаний: жизнь у Андервудов, побег от Лавлейса… Сопротивление, которое выкрало это зеркало, когда ему было двенадцать, и Китти. Которая вернула его обратно. Безусловно, она узнала зеркало. В конце концов, она же его и украла.        К ее чести, она ничего не сказала, хотя взгляд ее был выразительный. Джон понятия не имел, что на переговорах его будет ждать Китти, злого умысла в его действиях не было. Просто так вышло.        – Надеюсь, этого будет достаточно?       – Более чем.        Вот оно.        У Джона над ухом, невидимо и неслышно, возник один из фолиотов. Его голос был не громче шепота ветра:       – Хозяин, вражеский бес приближается к окну. Вероятно, для наблюдения.        Как он и предполагал. Одной Китти тут обойтись было невозможно. Сейчас вражеский бес удостоверится в соблюдении условий и передаст сигнал своим, чтобы те отправились за Бартимеусом.        Остаётся надеяться, что это совершенно обычный бес, а не такой, что совершил нападение на Парламент пару дней назад. Иначе придется худо, хоть и не невозможно. Во-первых, не хотелось бы, чтобы простолюдины пострадали.        Во-вторых… Что ж, он действительно обещал Бартимеусу защиту. Еще до того, как узнал о его предательстве, но тем не менее… Бартимеус ему еще нужен. Дело пока не раскрыто. А там видно будет.       Джон положил гадательное зеркало на стол, чтобы не привлекать лишнего внимания и провел по нему рукой, пробормотав под нос несколько слов Силы. Он уже заранее приказал заключенному внутри бесенку молчать. Только показывать изображение. Как только на поверхности отобразилась площадь перед кафе, в котором они сейчас сидели, он подвинул зеркало Китти. Та наклонилась ближе, чтобы лучше видеть происходящее.       – Да. Узнаю. Что теперь?       – Теперь, госпожа Джонс, зеркало вам покажет, где Бартимеус.        Самый опасный этап. Если он просчитался, зеркального бесенка с легкостью отследят, и за Бартимеусом начнется охота. Конечно, Мару с Бартимеусом не стоят прям тут за углом. Было бы глупо прятать их в пяти минутах ходьбы от места встречи.        Зеркало мигнуло, пейзаж сменился. Теперь это был соседний парк.       Джон почти чувствовал, как над ними с Китти навис бес Сопротивления, жадно вглядываясь в гладь зеркала вместе с ними.       Пейзаж снова сменился. И снова. Каждый раз все дальше.        Наконец он замер, показав уединенную, почти закрытую с дороги, нишу под мостом. Там стоял Бартимеус.        Вражеский бес с тихим хлопком куда-то исчез. Сердце в груди Натаниэля глухо забилось. Теперь главное успеть!       Бартимеус повернул голову и посмотрел прямо в зеркало, непоколебимый и равнодушный. Китти, замерев, смотрела на него во все глаза.       – Он может нас видеть?       – Нет. Но может видеть зеркального беса. Это был мой приказ. Чтобы вы убедились в том, что это не мираж или иллюзия.       – Я поверю вам на слово. В конце концов, любой демон способен принять этот облик, правда?        – Ни один из них не способен выдержать серебро или железо, как вам известно, – а Бартимеус спокойно и уверенно подкидывал в руке серебряную коллекционную монету, которую выпустили в оборот на недавний юбилей в честь дня рождения Глэдстоуна. Она была больше по размерам, чем обычная, и на самом деле из серебра, в отличие от британских монет, которые давно уже чеканятся из сплавов. Об этих монетах разве что на упаковках туалетной бумаги не писали. Без шансов, что Китти не узнала, что это и из чего оно сделано.        Бартимеус вдруг отвернулся и вытянул шею, глядя куда-то в сторону. Неужели его уже нашли?        – Я могу выключить зеркало? Этой демонстрации было достаточно?        – Да, спасибо, – девушка все почему-то не могла отвести глаз от джинна, что несколько раздражало. Джон взмахом руки отключил зеркало.        Все, что остается – довериться Мару. Сначала он хотел поручить это дело Мвамбе, но навыки скрытности Мару так хвалили, что он решил сделать исключение на этот раз. В драках Мару не очень хорош, но поскольку он относительно молодой джинн – может оказаться проворнее. Это как раз и нужно.        Натаниэль незаметно перевел дух, но застрявший в груди от волнения воздух продолжал давить на ребра.       – Могу я теперь узнать, что хотело мне сообщить ваше начальство?        Девушка все еще выглядела слегка рассеянной, что несколько действовало на нервы. Что такого в Бартимеусе могло ее заинтересовать? Они были знакомы буквально пару часов.        Очень продуктивные пару часов, учитывая, что Бартимеус ему солгал о смерти Китти.       – Да… – она тряхнула густыми волосами, как будто сбрасывая морок. – Я начну с личного сообщения от Господина, если вы не против.       – Внимательно слушаю.        – Он просил передать, что Бартимеус ему не нужен. Обещает не преследовать и не пытаться похитить. «Пусть живет, раз так получилось» – вот что он сказал.        – Я не понимаю. Зачем же тогда… – зачем же тогда было просить привести Бартимеуса сюда? Если на самом деле он им не нужен?       – Потому что это требование Благодетеля. Он хочет Бартимеуса себе. Настойчиво советует отдать его.       – Советует? Что он планирует с ним делать?        У Натаниэля зашумел пульс в ушах. Он был прав в том, что прятал Бартимеуса под замком.        – Мне это неизвестно.        – Я так понимаю, «совет» явиться с Бартимеусом тоже его идея?       Она кивнула.        Что Сопротивление собирается делать с уже обращенным духом? Проводить эксперименты?        По спине Джона побежали мурашки. До чего можно дойти в таких экспериментах?       – И вы говорите что-то про волшебников, когда сами состоите в организации, проводящей опыты над людьми? – от отвращения, граничащего с ужасом Джона едва не потряхивало.       Лицо Китти исказилось от изумления.        – Как вы..? Неважно. – «Как он» что? Догадался? Пришел к такому выводу? Что она собиралась сказать? – Также Благодетель приглашает вас присоединиться к организации.       – Нет.        Китти равнодушно пожала плечами.        – Официально я передала вам одно совместное сообщение, то, которое от Благодетеля. Можете с этой информацией делать что хотите, но Господин бы предпочел обойтись без огласки.        А вот это любопытно. Господин явно что-то замышляет против своего напарника. И так свободно доверяет ему эту информацию… Может, он уверен, что с Благодетелем в ближайшее время будет покончено? Если этот человек работает в министерстве, подобная огласка может стоить жизни.        С другой стороны – почему Благодетель не боится, что его подставят? Либо он смехотворно самоуверен, либо у него есть туз в рукаве. Кто бы из этих двоих ни был ответственен за обращение духов, это очень мощная магия. Подстроенная на жизнях. Опасная.        Что ж. Ему придется быть очень, очень осторожным, чтобы распутать этот клубок.       – Госпожа Джонс, – Натаниэль сильно понизил голос на случай, если их старательно подслушивают соседние столики. – Кажется, вы говорили, что можете назвать имя?       Китти встрепенулась. Она выглядела взволнованной.       – Ваше право – верить или нет. Но я буду благодарна, если вы разоблачите этого человека. Правда.        И она назвала.