Шоколад

      Опять утро раннее. Солнышко еще не проникло в комнату. Ваня поет на кухне, гремит кастрюлями. Не слышу, не существую. Как Олег терпит такого активного по утрам Ваню? Оба, к слову, пару раз заглянули в комнату, в попытке пробудить меня или мою совесть. Наивные! Сплю я. Однако, аппетитный аромат с кухни все же вынудил покинуть кокон из одеяла. Помнится, когда я жил с папами, утром в мою комнату плотно закрывали дверь, и только потом готовили завтрак. Золотое времечко было. Вот вернусь к папам, пусть потом Гера по всем правилам ухаживает. Хотя о чем это я? У Геры таких как я — пол города ходит, и все такие замечательные… Ладно, хватит валяться, пойдем поднимать пищей насущной настроение. Кухня, царство светлой Авроры, пенаты утонченных солнечных бликов, источает атмосферу покоя и умиротворения. Олег и Гера мирно беседуют, уплетая чудесно пахнущие макароны, Ванечка варит кофе — красотень. Обидно одно — позавтракать мне не дали, погнали умываться. Даже классическое упрашивающее выражение лица не помогло (хотя в универе регулярно помогало выпрашивать у Геры все, от ручки до участия его в нашем вузовском празднике). Не сказать, что я такой грязнуля, но вот именно сегодня никакого настроения связываться с водой. Эх, никуда не денешься. Гоняя по зубам щетку, изучаю содержимое полочек. Знакомый флакон с маслом и примесью афродизиака. Забавно, в прошлый раз от него никакого эффекта не было, разве что кожа чуть смягчилась и то не надолго. Быстро заканчиваю умывания и скоренько размазываю пару капель масла по рукам и шее. Пусть Гера наслаждается, может быть, захочет меня еще раз осчастливить своим вниманием, а то последствия течки еще ощущаются. Выскакиваю из кухни, весь такой свежий соблазнительный, аккурат чтобы пожаловаться на любовь Олега к рыбе. А Гера принял его сторону! И так мечтательно облизнулся, что мне на миг захотелось стать селедкой с лимончиком межу ног… Вот бред! Селедка с ногами! Демонстративно отворачиваюсь, скрывая пылающее лицо. Чем бы отвлечься? Кофе! Он, конечно, модный, но чай вкуснее. — Ванечка, котенька, заинька! А можно мне чаёк? — Нет, Дымок, все пьем кофе. — О, Преподобный Евфросин, Покровитель Всех Поваров, неужто ты допустишь травлю бедного ребенка (меня) заморской отравой, вместо родного чая? — Старательно вскидываю руки к небу, в молебном жесте. — Чай не менее заморский. — Ванечка гордо потягивает крепкий кофе из пол-литровой кружки. Заморский шик с нашей широтой души. — Кофе давление повышает, ты же знаешь! — Напускаю в голос слезливости. — Особенно там, — указываю носом на пах, — Так давит… — Вот именно. У тебя, Дымок, гипотония на фоне анемии. Стабильно низкое давление. Как еще в обморок не падаешь, удивляюсь. — Ну, пожалуйста!!! — Сползаю со стула на колени, у меня тут свой интерес, прохлада и все такое… Гера быстро поднимается, и, неся какой-то бред про ожидание в машине, быстро сваливает, не только из кухни, но и из квартиры в целом. Чего это он? — Дымок, кончай дурака валять. — Олег подал мне руку, помогая подняться с колен. — Если бы я вчера не забыл купить заварку, Ваня с удовольствием угостил бы тебя чаем. Взгляни-ка сюда. Передо мной на стол лег свежий выпуск газеты «Сагат». На первой полосе изображение сильно покалеченного тела, Фотография знакомого мне человека и крупный заголовок. «Смерть свидетеля или «счастливый» случай». В минувшие выходные найден труп официанта, обслуживавшего столик за которым ужинал таможенник и контрабандист. Теперь, единственным доказательством существования их связи являются мои фотографии и мои же свидетельства. Первые опубликованы здесь же, на страницах 4-5, вторые не разглашаются в интересах следствия.  — Что же в этом случае «счастливого»? — Первое что я смог спросить у Олега, еще не до конца веря и понимая опубликованный материал. — То, что теперь если ты погибнешь, исчезнешь, или изменишь свои показания, адвокат сможет скостить Таможеннику пару лет, а то и вовсе развалить все обвинение. Прости, что втянул тебя во все это. — Ничего страшного, ты не виноват. — Выстукиваю по столешнице рваный ритм. Шутки — шутками, а жить хочется. Зная нашу власть и круговую поруку, вопрос сейчас стоит не в том, кто прав кто виноват, а кто окажется сильнее в политическом весе. — Пожалуй, мне пора на работу. — Дымок, ты покажешь статью Георгию? — Ваня спросил тихо, я едва расслышал его вопрос. — Нет. Гера улетает в командировку, надеюсь, там они его не достанут. — Быстро одеваюсь и собираю рюкзак.  — А ты? Основная опасность грозит тебе. — Олег приобнял своего супруга, скорее опираясь на него, чем удерживая. — Ерунда. — Улыбаюсь, потягиваюсь, будто мне сообщили об очередном зачете в универе, а не об угрозе со стороны власть имущих. — Что они могут мне сделать? Любое физическое насилие в мой адрес будет учитываться в суде не в их пользу. — Выхожу из квартиры. Уже спускаясь по лестнице, бросаю через плечо — Берегите себя, ребята. Быстро спускаюсь по старым ступеням. Страшно. Боюсь этой невидимой угрозы. Чувствую себя марионеткой в чужих руках. Захочет кукловод подыграть КНБшникам и Финполовцам- таможенник и вся его компания пойдет на нары, захочет подыграть таможне — за мою шкурку и гроша ломаного не дадут. В машине у подъезда покорно дожидается Гера. Молча, сажусь на переднее сидение. Главное, чтобы они не достали Геру. Это будет несправедливо. Георгий, порядочный гражданин, студент, помог такому шалопаю как я, развеселил, помог устроиться на работу, даже справиться с острым приступом сексуального возбуждения, в период течки. Любимый мой Гера, сделавший много хорошего, а я подвергаю его такой опасности, находясь просто рядом. — Малыш, ничего не хочешь мне сказать? — От неожиданности вздрагиваю, но боюсь посмотреть на Геру. Что я могу ему сказать? «Прости, милый, ты так хорошо ко мне отнесся, а я тебя подставил. Тебя могут использовать для давления на меня. Постарайся не сдохнуть.» — Нет. — Лучше не знать Гере, в какую передрягу я попал. Надеюсь, к его возвращению мои показания зафиксируют и заработает программа защиты свидетелей, хотя вряд ли. Единственный вариант — таможню поставят на место. — Уверен? А мне кажется, нам есть о чем поговорить. — Голос Геры вкрадчивый, бархатный. Как же мне будет не хватать его. Решаюсь посмотреть в любимое лицо. Освещенное ярким солнцем, а не в тени, как мое, его лицо кажется средоточием всех черт, так привлекающих меня в людях. Мой привлекательный альфа. Взгляд фотографа мгновенно выделяет более выгодный ракурс. Перед Герой, чуть выше. Так, чтобы оставлять полутень на его губах.- Я же сегодня улетаю… Бросаюсь обнимать любимого. Улетает. Целую лицо, любимое, которым любовался исподтишка столько лекций. Мы можем не увидеться больше. Стараюсь губами запомнить любимые черты. Высокий лоб, гладковыбритые щеки, закрытые веки с короткими, пушистыми ресничками. Боюсь не увидеть снова твой насмешливый взгляд. Прижимаюсь как можно ближе. Перехватываешь инициативу, целуешь глубоко и нежно. Мой любимый Гера, позволишь ли в последний раз принадлежать тебе? Стараюсь потереться о его пах, почувствовать скрытое тканью мужское достоинство. Гера нервно стягивает брюки, а я не могу прекратить поцелуев. Губы, потрескавшиеся и обкусанные, скользкий, горячий язык, ровный ряд зубов. Стараюсь запомнить каждую деталь, ведь я так люблю целоваться с тобой. Принадлежать любимому, пусть не долго, пусть только раз. Осторожно стараюсь принять член Геры в себя. Чуть больно, с непривычки, но желание быть единым мешает остановиться. Не разрывая поцелуя, стараюсь двигаться на Гере, пропуская его плоть все глубже, чувствуя упругое сопротивление. Поцелуи отвлекают и сбивают дыхание, но не могу и не хочу оставлять такие любимые губы. Гера подстраивается под мои ритм, крепче обнимая. Вот одна рука опускается, обхватывая мой член, и так напряженный. Помогая мне рукой, Гера проникает языком в мой рот. Обхватываю его голову, зарываюсь пальцами в мягких волосах. Ощущение яркого удовольствия заполняет все восприятие. Не слышу, не вижу, только чувствую родное тепло, единый ритм, наш запах. Наш. Мы. Глухой хрип любимого. Не выдерживаю, кончаю, утопая в экстазе. Впиваюсь в губы поцелуем, передавая свое удовольствие. Чувствую, как Гера кончает, расслабляясь в моих руках. Некогда наслаждаться отдыхом, боюсь отключиться, ловлю и впитываю каждый отблеск удовольствия на любимом лице. Сцеловываю счастливую улыбку. Гера открыл глаза, нежно глядя прямо на меня. Стараюсь вымолить обещание поберечь себя. Целую нежно, на прощание. Как объяснить человеку, что порой одно его существование делает счастливым, вне зависимости от условий. Отворачиваюсь, скрываю свои чувства. Привожу себя в порядок. — А если я найду другого сладкого омежку? — Вот как. Ему даже искать не нужно. Множество омег, покорных одному его запаху. Это естественно. Я должен радоваться, что хоть как-то нахожусь рядом. Но главное, что бы Гера был счастлив. Он почувствовал мою тревогу. Постарался заглянуть в глаза, провел по заветной ямке за ухом и мочке. Сердце екнуло от наслаждения. — Что случилось? — Ничего. Не хочу расставаться. Ты же ненадолго? — Отличный способ банальными словами скрыть правду. Я действительно не хочу расставаться. Но еще, я сильно боюсь его потерять. Как же я боюсь всего, что происходит последнее время. Но Гера интересуется Олегом и Ваней. Неужели, пока я сидел спускался, Гера просмотрел газеты? — Скажи, У Олега с Ваней все в порядке? — Я опять испуганно сжимаюсь. — Они точно помирились? Не верится, что так просто. Нет, Гера ничего не знает. Рассказываю об отношениях Олега и Вани. Действительно, я обожаю эту нашу легкость в отношениях. Крики, ругань, битые предметы интерьера и сразу все понятно. Кто накосячил, в чем, и что с этим делать. Страшнее когда обижаешься всерьез. На моей памяти лишь одна серьезная размолвка между Олегом и Ваней. Тогда Олег утаил от Ванечки свои проблемы. Тогда Ваня затаил обиду и перестал делиться своими переживаниями. Дело чуть до развода не дошло. Потом они наорали друг на друга и все встало на свои места. Если бы все было так просто… Покричал, поговорил о проблеме и она исчезла. Тогда люди бы стали счастливее. Или нет? Думаю, было бы скучно. Мелкие проблемки нужны. Вот, к примеру, я не хочу долгого прощания с Герой. Но еще не хватало, чтобы альфа видел мои слезы. Так что скоренько сматываю из машины и прячусь в необъятном здании. Обычная офисная рутина не отвлекает от мыслей. Может отказаться от показаний? Сказать что снимки фальсифицированы? И что такого, что глава таможни ужинал с контрабандистом? Может у них любовь? — Дима? — У выхода из здания меня догнал Глеб. — Слышал новость? Георгий выпросил у главного отпуск на целый месяц! Тебя подвести? — Нет, не слышал. Да, подвести. — Оборачиваюсь на здание. Свет в окне кабинета Геры еще горит. — А Степан не приревнует? — Ну что ты! Он у меня не ревнивый! Не ревнивый Степан проследил за нами до самого моего дома. Как в шпионском фильме, променяв свою машину на такси, незаметно для нас, он появился когда Глеб пожал мне на прощание руку. От стыда захотелось провалиться под землю. — Стёпа, простите, я все объясню! — Быстро перебираю возможные варианты отмазок, так как в мой картографический кретинизм он поверит вряд ли.  — Молчи, дитя! Азм ироду блудливому глаголить изволит! — Степа нахмурился, топнул ногой. Глеб покорно склонил голову. — Ты что творишь? Ребенка совращать?! Мальчик устал после трудного дня, наверняка голоден, а ты? Что я потом Гере скажу? Слышал, что он говорил? Видел, как он на Диму смотрит? Да Гера же нас всех закопает, если хоть один волосок с драгоценной макушки свалится! — Вот по этому я и подвез его домой! — Глеб весело улыбнулся и подмигнул мне. — Иди уже. Мне с будущим мужем поговорить надо. Машу обоим на прощание и поднимаюсь в квартиру. Все как всегда. Голодные питомцы, Беспорядок и тишина. Включаю комп и музыку. Задержка дыхания, Целуй на прощание И дай им телефон, где нас нет. Последним касанием Проверить раскаянье, Ну что ты будешь делать, эстет! Довериться запахам, Раскинуться веером, Не удержаться. А хочешь я запросто Уйду в кругосветное И буду каждый вечер звонить…* Гера обещал звонить… Его самолет сейчас должен взлететь, если верить бухгалтеру, заказывавшему билеты. Наверное, Гера сейчас любуется городом с высоты или просто отдыхает стараясь отрешиться от всего ненужного… Пожалуйста, Ветры Небесные, сберегите Геру, а я здесь уж как ни будь справлюсь. __________________ * Сегодня Ночью «Не удержаться»