Хуже казни

В день, вернее, в вечер казни Делакруа, началась жуткая гроза. Ливень вовсю барабанил о железную калитку и, периодически, весь коридор блока освещала молния, отблескивая на решетках камер. Чувствуя себя крайне паршиво, Перси почти, весь день отсиживался в подсобке, не желая сталкиваться к коллегами, которым, впрочем было абсолютно всё равно. Сумев, наконец, остановить кровь, которая хлынула из носа второй раз за день, и сейчас стекала по губам на подбородок, он тяжело выдохнул и откинулся спиной о спинку стула. Казалось, жизнь уходит из мальчишки с каждой алой каплей, лишая сил и усиливая желание, чтобы это быстрее закончилось. Лишь за десять минут до начала казни, как и было положено, он собрал силы в кулак и покинул подсобку, направляясь на «рабочее место». Неожиданно в глазах темнеет раз за разом и мальчишке пришлось ухватиться за стену, чтобы не рухнуть. Переждав это, он замедлил шаг, уже подходя к комнате казни. Француз сидел на койке, играя со своим питомцем, когда четверо надзирателей подошли к его камере и Брут открыл дверь. — Привет, ребята. Скажи «привет», Мистер Джинглс. — заключённый делал вид, будто, не понимал, что время пришло. — Эдуард Делакруа, пожалуйста, выйдите. — официальным тоном велел пол Эджкомб, и француз повиновался. — Босс Эджкомб?.. — тот приблизился к надзирателю. — Да, Дел? — Вы позаботитесь о Мистере Джинглсе? Полученный в ответ кивок, немного успокоил сердце обречённого. — Вот, возьмите. — француз посадил мышонка на плечо Пола. — Дел… Он не может сидеть у меня на плече, пока… — тот резко замолчал. — Понимаете? Делакруа кивнул, не стесняясь слёз, катившихся по щекам. — Я возьму его, босс. На это время, если Дел не против. — Коффи приблизился к решеткам и выглянул из камеры. — Да… — тот закивал головой. — Держи его, Джон, пока не закончится это безумие. Эджкомб приблизился к камере и мышонок ловко соскочил с его плеча на огромную ладонь темнокожего. — А вы отвезёте его в Маусвилль? — с надеждой во взгляде спросил француз, переводя взгляд с Пола на Брута. — Думаю, мы это сделаем вместе. — Хауэлл ободряюще кивнул. — Может быть, возьмём отпуск. — Входной билет — десять центов. Детям — два цента. Да, босс Хауэлл? — Да, верно, Дел. — Вы хороший человек, босс Хауэлл… — глаза осуждённого снова заблестели от слёз. — Вы тоже, босс Эджкомб. Хотелось бы встретиться с вами в другом месте. — его губы дрогнули, когда он в последний раз взглянул на мышонка, сидящего на ладони Коффи. — До свидания, мой друг. Я люблю тебя, малыш. Пол и Брут взяли француза под руки на пути по последней миле в его жизни, а Дин с Гарри шли сзади, как и было положено. В комнате казни было ужасно душно, а потому, собравшиеся свидетели обмахивались веерами, какими-то бумагами и даже головными уборами. — Надеюсь, он напуган. — без капли сожаления произнесла женщина в безвкусном цветастом платье и бежевой шляпке. — Надеюсь, огонь уже горит и черти ждут его. — Держись, Дел. — шепнул Эджкомб, когда преступника уже подводили к Старушке Искре, где стоял Перси, глядя на него с такой ненавистью, что в кровь в жилах застывала. Осуждённого пристегнули к стулу, в то время как он продолжал тихо глотать слёзы. — Готовность один. — скомандовал Перси, становясь напротив. Лампы мгновенно загорелись ярче. — Эдуард Делакруа, суд присяжных приговорил вас к смертной казни. Приговор объявлен судьей, пользующимся авторитетом в этом штате. — мальчишка старается сохранить твёрдость в голосе. В собственном голосе, который он снова слышит отдаленно. Ему хорошо знакомо это чувство — спустя минуту, или чуть больше в глазах, скорее всего, полностью потемнеет, тогда он рискует рухнуть без чувств прямо здесь, на глазах у коллег, свидетелей казни и ненавистного француза. — Хотите что-нибудь сказать перед исполнением приговора? — Я очень сожалею о том, что я сделал. Я бы хотел вернуть всё назад, но поздно. — сквозь слёзы выдавил Делакруа. — Да простит меня Бог. Он милостив, аминь. Пол кивнул Гарри Тервиллиджеру и тот подошёл к осужденному сзади, дабы надеть на его голову чёрный копюшон. — Не забудьте про мышонка… — Делакруа с мольбой взглянул на Эджкомба. Тут уж Перси не сдержался. — Эй, это глупость. Эти ребята рассказали тебе сказку, чтобы ты был спокоен. Ты должен это знать, пидор! Осуждённый тихо заплакал, а мальчишка изо всех сил теперь пытался держаться, дабы самолично довести до конца казнь ничтожного человечка, посмевшего насмехаться над ним. На голову Делакруа надели чёрный копюшон закрыв лицо и Перси поднимает с пола губку, которую нужно класть на голову казнимого. На мгновение мальчишку резко бросает в жар — так паршиво не было уже давно, но он тихо выдыхает и продолжает дело. Поверх губки закрепляют шлем с подведенным электродом, а Перси делает несколько шагов назад. — Эдуард Делакруа, в соответствии с законом, через ваше тело пропустят электричество и тогда вы умрёте. Да примет Господь твою душу. — надзиратель становится чуть поодаль Пола Эджкомба и ждёт положенные десять секунд. «Ещё немного, совсем немного.» — от этой мысли легче не становится, но он прикладывает все усилия, дабы не подать виду. Пол Эджкомб в это же мгновение с ужасом замечает, что на полу нет капель воды которые должны стекать с хорошо смоченной губки. Секунда. — Пустить ток! Тело Делакруа пробивает электричество, вызывая мучительный импульс и он начинает душераздирающе орать. Даже Ван-Хэй, повидавший на своём веку не один десяток казней, шокировано уставился на жуткое зрелище через маленькое решетчатое окно. Крик казнимого становился громче — каждую мышцу, казалось, заливает расплавленное олово. — Губка сухая. — шепнул Эджкомб Бруту. Тем временем, из-под шлема казнимого уже шёл дым и время от времени вспыхивали искры. Пол, не выдержав, быстрым шагом направился к кабинке исполнителя, дабы велеть ему вырубить электричество, но Хауэлл остановил его, схватив за руку. — Не останавливай его. Слишком поздно. Ужас отразился в глазах и Хэла Мурса, наблюдающего, казалось, самую ужасную казнь за всю историю электрического стула. Дыма становилось все больше, а Делакруа кричал всё громче. — Это нормально? — полушепотом обратилась женщина в соломенной шляпке к сидящему рядом супругу. — Ужас… Этот запах! — мужчина достал носовой платок из внутреннего кармана пиджака. Неожиданно, казнимый загорелся — и это стало последней каплей: люди повскакивали со стульев, желая поскорее покинуть это жуткое место. — Я вырублю ток! — крикнул Ван-Хэй. — Нет, ради Бога, не вырубай! Перси, с шоком и испугом одновременно смотрел на это зрелище, не понимая, что случилось. Хотя, он был почти уверен, что всё это произошло из-за помех в напряжении электричества. -Почему не вырубаешь генератор?! — Хэл подбежал к Эджкомбу, но тот перевёл взгляд на казнимого. — Он ещё жив. Ты хочешь, чтобы я вырубил, пока он живой?! Мальчишка, не выдержав этого зрелища, отвернулся и спрятал лицо в ладонях. Но Пол метнулся к нему со скоростью фурии. — А ты смотри, ублюдок! — схватив за шиворот форменного пиджака, он развернул Перси лицом к ужасающему зрелищу. — Не волнуйтесь, всё в порядке. — крикнул Хэл Мурс в сторону толпы у выхода. — Ситуация под контролем! Успокойтесь! Казалось, этот кошмар длился целую вечность прежде, чем горящая голова казнимого безжизненно повисла. Брут Хауэлл схватил огнетушитель и всучил его Перси. — Давай, гаси его. Ты устроил это. Мальчишка был в таком шоке, что даже не сумел спросить, чем он виноват и как умудрился это устроить. Его заданием было руководить казнью, а не отвечать за напряжение электричества. Но он повиновался и, сделав несколько шагов вперёд, принялся гасить труп.