Узумаки Наруко, солнце Конохи

      Взмахи хвостов демона лиса заставляли содрогаться землю. Вверх устремлялись ветки, ошмётки одежды, крыши домов. Природа, как и люди, была в панике. Небо заволокло тучами; деревья, частички почвы, забавные верхушки строений Конохи — всё потеряла привычный цвет и привычные краски. Казалось, что стояла тишина, но ветер выл, как раненая собака. Картина, открывающаяся перед невольными свидетелями, несла в себе как ужас, так и садистское удовольствие. Если бы это была картина, тщательно прописанная художником, то эта картина принесла бы ему миллионы и признание людей. Жаль, что это реальность.       Демон не контролировал собственный разум, находясь под властью проклятого глаза. Единственным его желанием было стереть с лица земли деревню Коноху. Четвертый Хокаге той самой деревни вместе с женой склонились над новорожденной дочерью и на последнем издыхании прощались с любимым ребёнком. Из их глаз текли слёзы горечи и потери. Лицо женщины пыталось изобразить улыбку, но периодические всхлипы мешали сделать это в полной мере. Она привычно растянула губы, но вместо улыбки появилось выражение истинной скорби. Она заправила длинный алый волос за ухо и дотронулась то нежной кожи девочки. Младенец, как будто что-то почувствовав, прекратил плач и стал заинтересованно наблюдать. Мимика выдавала тревогу и мужчины. Его глаза потеряли блеск, лицо осунулось, волосы стремительно теряли цвет. Он понимал, на что обрекал ребёнка. Но не только его, но и всё её окружение. То, что он собирался сделать, повлекло за собой цепь событий. Её уже не остановить. Ещё достаточно молодой, но мужчина, в этот день терял любимую жену, общение с дочерью, титул, всё своё состояние и собственную жизнь. Позади него, в небе, было существо, напоминающее призрака. Точнее, это Бог смерти ждал последние секунды, после чего он навсегда заберёт себе их души. Ребёнок с интересом рассматривал пару, хотя и е могу осознать этот момент. Первая и последняя встреча с родителями. — Кушина, время заканчивается, я запечатаю лиса и остатки нашей чакры. Попрощайся, пройдет немало времени, прежде чем мы снова увидимся, — мужчина невзначай утёр слезу, выступившую на бледноватом лице жены. Ему было горько от того, что он делает, но так надо было. Блондин перевёл взор на малышку. Она опять начала рыдать. Он улыбнулся через муку и ущипнул её за щёку. А уставшая молодая женщина, чьи волосы были кроваво-красного цвета, на остатках сил, сквозь слёзы, прощалась с дочерью. Сердце сжималось от боли, даже ноготь, который проткнул её живот, не приносил такую боль, как осознание того, что она не сможет видеть улыбку своего маленького ребёнка. А ведь всё могло быть не так. Наруко — такое имя ребёнку дали ещё до рождения — бы училась, бегала, дружила с мальчиками и девочками. Они бы вместе ходили гулять, а потом девушка убегала бы в Академию, к друзьям. Минато бы освобождал один вечер на семью, чтобы проводить время за настольными играми и бесконечными разговорами. Шутливо отгонял бы поклонников, проверяя каждого по своим каналам. Они бы дождались внуков, погуляли на свадьбе дочери… В общем, были бы семьёй. На лице опять предательски выступила солёная влага. — Наруко, ешь побольше и не торопясь, расти хорошей девочкой. Ложись спать пораньше и принимай ванну каждый день. Заводи сколько угодно друзей, но сперва убедись в том, что они настоящие. Вообще хватит и пары друзей. Слушай учителей в академии, учи ниндзюцу: эти техники у меня никогда хорошо не получались. Все в чём-то хороши, а в чём-то нет, поэтому не расстраивайся, если что-то не получается. Я всегда с тобой. Не обижай слабых, будь всегда на стороне своих решений. Будь ребёнком, но повзрослей вовремя. Выбери себе мужа. Например такого, как твой отец…., — Кушина всё говорила и говорила, срываясь, пока не начала просто плакать. Она почувствовала немую поддержку и подняла голову вверх, чтобы последним воспоминанием о матери не стали её слёзы. Муж сжал зубы до скрежета, видя мучения любимой. Он положил руку ей на плечо, а женщина, из последних сил наклонившись, поцеловала ребёнка в лоб. Позже переведя взгляд на блондина, она виновато сообщила: — Минато, извини, я потратила почти всё твоё время.       Намикадзе позволил добрую улыбку и сказал своему чаду почти последние слова: — Ничего страшного. Наруко, я хотел сказать тебе то же самое, что и твоя болтливая мама. Не забудь, что сила важна тем, что она создана не для разрушения, а для созидания. Стоящие рядом шиноби вместе с Третьим Хокаге смотрели и не могли ничего поделать. Женщины прикрывали слёзы, а на лице Третьего упала заметная тень. Он выполнит желание своего друга и его жены. То, что Минато был так предан и семье, и деревне поражало. Девочка улыбнулась и стала засыпать. Сейчас для неё пришла пора спокойной и немного пугающей тишины. Кушина и Минато обнялись. Они сделали выбор.       Последние слова Четвёртого звучали так: — Печать восьми элементов.       И жизненная сила покинула их.       Ничего не знающая девочка — Наруко Узумаки, — которая так тихо спала, будто что-то почувствовав, проснулась и начала громко плакать. На её животе мерцала печать. С этого дня закончилась её спокойная жизнь как Наруко Намикадзе, и началась её непростая жизнь как джинчурики — Наруко Узумаки. Кто знает, хорошо это или плохо, и куда в конце её приведёт дорога её жизни.       Шинигами исчез с громким хлопком, и воцарилось пугающее затишье.