Узумаки Наруко, солнце Конохи

POV Наруко

      Сегодня нам наконец-то дали выходной. Я так устала от этих миссий. Прогуливаясь вдоль берега, я размышляла о прошедшем времени. Была неплохая погода, и это побудило меня пойти погулять. Да, мне было больно и неприятно от мысли встречи с агрессивно настроенными людьми, но это не повод закрываться с панцирь и вообще никуда не ходить. Может это мой глупый страх, но люди на меня реагируют по разному. Как и я на них. Мои друзья со мной, и хи поддержка и советы превозносят меня ближе к мечте. Я считаю, что если улыбаться каждому на каждую эмоцию, собеседник либо подумает, что ты ненормальная и перестанет трогать из-за чувства самосохранения, либо улыбнётся в ответ. Выбор есть всегда, просто кто-то не хочет его делать. Да, это тяжело, как губка впитывать каждую крупинку из тех миллионов проявлений эмоций, но в этом дар и проклятие сенсоров.       Сегодня было уже четыре месяца, как я стала генином. И попала в одну команду с Сакурой и Саске. На самом деле я и не думала, что мы — такие разные, непохожие, да даже в некотором роде неприятные друг для друга — сможем даже в помещении-то одном долго находиться, но мы даже общаемся. Общение, конечно, не такое, как с людьми, прошедшими огонь и воду, но приятно. Хатаке оказался потрясным человеком и товарищем, он стал мне как брат. Только немного выводит то, что он не приходит на миссии сам. А посылает клона, от которого не сказать что много пользы, ну или приходит и лежит как декорация неподалёку, ещё и язвительные комментарии вставляя. Нет, он неплох, но к нему надо привыкнуть. Хотя моральные принципы и навык промывки мозгов у него невысокий, фразу, сказанную нам после нашей «первой тренировки» записалась у меня в голове на всю оставшуюся жизнь.       У нас с Харуно есть общие темы, но у нас слишком взрывные характеры, что приводит к перепалкам. Если раньше мы ругались и старались посильнее уколоть оппонента, то теперь мы делаем это из скуки. Обычно это выражается на таких заданиях. Как работа в огороде или сортировка мусора. Мы можем даже стать подругами, не думаю, что лучшими, но хорошими. Хотя Учиха всё такой же холодный и отдаленный. Он тоже не такой зазноб и неженка, как я думала. Он может и физическим трудом показывать своё гордое павлинье высокомерие. Но он интересный и начитанный. У него много минусов. А про плюсы говорить рано. Как-то недавно я даже поймала себя на мысли, что хочу достать блокнотик и выписать все положительные и отрицательные черты каждого из моей команды. Сейчас думаю об этом. Я вспоминаю, что в начале первого года академии он не был таким. Он был таким же, как и все дети. Радовался, смеялся и грустил, пока не случилась та трагедия. Если так подумать, то тогда я не совсем понимала всю суть происшествия. Лишиться родителей и всего своего клана из-за родного брата. Подумать только, как Саске мог такое пережить. Думая об этом сейчас, я вспоминаю его слова в день распределения: «Я не хочу говорить, что у меня есть мечта, но у меня есть цель. Я хочу возродить свой клан и убить одного человека».       Теперь я понимаю, что этот человек — его брат. Тот, кто лишил его самого дорогого — близких. Размышляя об этом, я начинаю понимать то, насколько мы похожи. Я знаю его боль, я ощущала его боль… Я такая же. Просто у Учихи есть эта скорлупа, скорлупа, в которой спрятан тот мальчик. И всё чаще я ловлю себя на мысли, что хочу расколоть его мир, сделать там ремонт, хорошо всё промыть и покрошить его принципы, возвратив того темноволосого. Как бы он не сопротивлялся. В мире для меня существует лишь один страх, и этот страх — одиночество.       Идя с такими грустными мыслями, я дошла до небольшого мостика возле реки. На нём, опустив ноги в воду, сидел Саске. Совсем один. Опять один.       «Стоит ли мне подойти?» — недолго поколебавшись, я решила всё же подойти. Его волосы были в непривычном беспорядке, руки немного тряслись. Сам он смотрел куда-то вдаль. Я сомневалась, но взяла себя в руки. — Ты чего сидишь здесь, Учиха? — будничным тоном спросила я, садясь справа. Парень не сразу среагировал, как будто пребывая в своём мире, но он быстро сориентировался и. даже не смотря, чуть подвинулся. Я скинула обувь и повторила его позу. — Тебе-то какое дело, Узумаки? — на редкость спокойно спросил он. — Ну, просто хотелось узнать, — он пожал плечами в ответ.       Я сидела рядом, и ветерок, ласкающий моё лицо, придавал спокойствия и безмятежности. В такие моменты невольно хотелось уснуть. Я прикрыла глаза, а потом наклонилась и провела рукой по водной глади. Вода приятно холодила. Темноволосый наблюдал за мной, даже не издав не звука. Я подняла вторую руку и, сложив их лодочкой, набрала немного влаги. Из ярко-синего она стала прозрачной, в ней были лишь пузырьки воздуха. — Я вспоминаю, — сказал Саске вдруг. — Вспоминаешь что? — немного неуверенно спросила я. — На этом самом мосту я в детстве вместе с отцом разучивал огненные техники. В те дни я всегда равнялся на одного человека, мечтал превзойти, боготворил и ценил его. Пока он не предал и не разрушил всё, что только у меня было. Сейчас всё, что у меня осталось, это ненависть и жажда мести, — Саске говорил чуть охрипшим голосом, тяжело дыша. Он запустил пятерню в волосы, и я подавила желание дотронуться до его плеча. — Ты… ты про брата? — спросила я тихо. Я не хотела его прерывать, но понимала, что ему и так тяжело излагать свои мысли.       Этот разговор был слишком личным, слишком тяжелым, но я чувствовала, что поговорить всё же стоит. — Да, — ответил он тише. — Знаешь, у меня тоже нет родителей, и я никогда их не видела. Наверное странно, но я даже не знаю их имени и того, кем они были при жизни, — я сказала это, чуть усмехаясь. Учиха посмотрел на меня удивленным взглядом. — Только не говори, что не знал, — еще больше удивилась я. — А как они умерли? — спросил он у меня чуть уверенней. Он как будто почувствовал поддержку и силы говорить, зная, что я пойму. Это льстило. — Я не знаю, — пожала я плечами. — Старик Хокаге никогда не говорил об этом. Каждый раз, когда я пыталась об этом спросить, он переводил тему. А сейчас… сейчас я уже и не надеюсь, что когда-нибудь об этом узнаю. Знаешь, Саске, у меня ведь тоже есть причины для мести. Может быть ты замечал, но в деревне меня всегда презирали, ненавидели и боялись, называли демоном. И до недавнего времени я даже не знала почему. А когда узнала, мне стало ещё хуже. Но вместо ненависти мне всегда хотелось доказать, что я тоже человек. Что у меня тоже есть чувства. Но людям было все равно. И, наверное, я бы возненавидела этот мир и всю деревню. Если бы тогда Ирука-сенсей не признал меня, то я бы тут не сидела. Сейчас я понимаю, что смогу простить. Простить их всех. У меня есть Ирука-сенсей, Какаши-сенсей, Сакура, Шикамару и ты, Саске. Поэтому, Саске, не надо мстить. Месть съедает человека изнутри и оставляет только ненависть. Ты лишился семьи, а у меня её не было с самого начала. Но сейчас у меня есть вы. А у тебя есть мы. Поэтому просто отпусти эту боль. Не забывай про неё, но будь тем, кто двигается не из-за чего-то, а вопреки чему-то.       Саске молчал и слушал, не перебивая, но потом я увидела еле заметные слезы в его глазах. Он понимал это, но признать не мог. Я тактично сделала паузу, выжидая, когда он соберётся. — Простить… Я никогда не буду способен его простить, — сказал он прежде, чем встать и уйти. Его плечи подрагивали.       И уже еле слышно прошептал: — Но иногда мне самому этого хочется.

Pov Саске

      Разговор с Наруко заставил меня задуматься. Её слова выбили меня из колеи. Я всегда замечал неправильное отношение жителей к Наруко. Но я не ожидал, что всё настолько серьёзно. Слушая её, я понимал, что не мне одному так больно и одиноко. Но она, в отличие от меня, живёт дальше. Живёт и верит в хорошее будущее. Придя домой, я никак не мог уснуть. Что будет после того, как я совершу месть? Никогда не думал об этом. В чём вообще заключается смысл моей жизни? Чего я хочу, помимо мести? Сейчас думая об этом, я понял, что моя жизнь лишена всякого смысла. Может, стоит попытаться думать не только о мести? Может Узумаки права, и стоит попытаться жить и наслаждаться жизнью? В конце концов, если не получится, я всегда могу отбросить эту глупую мысль. Эти вопросы были в моей голове, и они мешали мне спать. Я даже не смог переодеться, ведь каждое движение могло убрать из моего сердца это настроение.       Наруко я всегда считал чрезмерно шумной. Её всегда слишком много. Но теперь кажется, что она может улыбаться, несмотря ни на что. Это то, что она может лучше всего. Её улыбка заставляет верить в хорошее. Я понял, что её энергия и её цели стали тем, за что она держится.       Итачи был мне ближе всего. И он тот, кого я люблю и ненавижу больше всех на свете. Всё, кроме геноцида, в его поступка всегда служило для меня примером для подражания. Год после той ночи я мечтал: а что было было бы, если бы он этого не сделал? Он бы готовился стать главой, ходил на миссии. Ел бы свои любимые данго, улыбаясь проходящим своей не совсем учиховской улыбкой, так, кстати, похожей на выражение лица блондинки.       Было много вопросов, но не было в Конохе тех людей, кто открыто дал бы мне ответ. Если подумать о поступке сейчас, то его причина кажется мне слишком глупой. Он сказал, что убил всех, чтобы доказать всем свою силу. Это слишком глупо, а Итачи не был глупцом. Возможно, он не сказал настоящей причины, потому что считал меня слишком маленьким. Или, возможно, он намеренно пытался скрыть настоящую причину. Я всегда считал своего брата слишком добрым, слишком. Иногда мне до сих пор не верится, что он сделал это. Но простить… Простить я его не могу. Месть… Стоит ли мне мстить ему?

И изменится ли что-нибудь от этого?