Подруга моей мамы

Прошло почти два месяца, как начался учебный год. И почти три месяца, как я не видела Надежду. Это не так тяжело, как казалось. Да, скучаю. Да, хочу увидеть. Да, порой грущу. Я не могу сказать, что дышать без нее не могу, но все равно немного задыхаюсь. Мы живем через шесть остановок друг от друга. Казалось, садись в автобус да едь. Но я не могу. Иногда я гуляю в их районе, надеясь случайно встретиться с ней, но не получается. Порой я начинаю жалеть, что не поступила в колледж, где преподает Надежда. Какой-то колледж с уклоном на физику и математику. Вроде и жалею, что не пошла туда учиться, а вроде и рада. Надежда преподает физику, а с ней мы не ладим с класса седьмого, как раз тогда она и началась. Думаю, из этого колледжа меня вышвырнули бы в первую же неделю. Только одно меня радует — с Полиной у нас стало все, как прежде. Гуляем чуть ли не каждый день, если у меня нет завала по учебе. Порой встречаю ее из школы, когда у меня всего две пары. Она, кажись, уже и забыла о том, что я по ее маме с ума схожу, ибо мы спокойно разговариваем на любые темы. Даже если эта тема касается Надежды. Полина либо не замечает, что я пытаюсь удержать разговор, связанный с ее мамой подольше, либо просто не придает этому значения. Кстати, Полина с сентября начала ходить в музыкалку, хочет научиться играть на гитаре. Вообще, она еще давно просила меня ее научить, но учитель из меня никакой. Я сразу психую, если она чего-то не понимает, что-то не может сделать. Я играю на гитаре уже пять лет. Вроде много, а вроде и мало. Но у меня такое чувство, словно я родилась с гитарой в руках, и я вообще не понимаю, как можно не уметь играть на гитаре? Я психую, когда говорю Полинке зажать самый простой аккорд «am», а она отвечает: «А? Что? Это что такое?». И это дико бесит! Поэтому она решила ходить в музыкальную школу, там уж никто не будет на нее орать. Так, к чему это я? Иногда, когда у ее мамы не получается забрать ее, это делаю я. Она ходит в школу к восьми часам вечера, освобождается к девяти и уже совсем-совсем темно. Я понимаю, отпускать ее одну страшно. Да мне и самой страшно, поэтому я тоже одна не хожу. Таскаю с собой то Таню, то Алину. Вот и сегодня был такой день. Сегодня просто супер-день, ибо я взяла с собой их обеих. Мы сидели на лавочке напротив музыкальной школы. Я предварительно стряхнула с лавочки снег, что успел навалить за сегодняшний вечер. Днем его еще и в помине не было. Снег мне нравится. Обожаю зиму. Хочу, чтобы она уже побыстрее наступила. Чувствую, что мы сегодня замёрзнем тут. Мы пришли аж на полчаса раньше, а заходить внутрь стесняемся, будем торчать на улице. Мы уже успели и в снежки поиграть, собирая снег с машин. Эх, когда же его уже будет много! Когда у нас уже замерзли и покраснели руки — мы успокоились. Я села обратно, пытаясь согреть свои ладони паром изо рта и все время потирая их друг о друга. Мой взгляд устремился на кофейню через дорогу и глаза моментально загорелись. — Купите мне горячий кофе кто-нибудь, пожалуйста, — жалобно протянула я, зарываясь в воротник своей куртки. — А сама? — спросила меня Таня. — Я к лавочке примерзла. Таня закатила глаза и все-таки направилась к той кофейне, Алинка двинула за ней. — Стойте, — окликнула я их, когда они отошли на пару шагов. — Танюх, дай сигу... Я услышала много проклятий в свой адрес, мол, и кофе ей подавай за свой счет и сигаретами она меня еще угощает. Мне пришлось просто молча кивать и соглашаться, иначе никакой сигареты бы мне не досталось. Знаю, что она шутит. Когда Танюха бедствовала, я ей постоянно сигареты покупала. Ну, деньги на них давала, а она уж сама покупала. Не жалко, семья же. Я кое-как прикурила эту несчастную сигарету, руки просто онемели. Жалею, что не взяла перчатки. Жалею, что не надела шапку. Жалею, что не надела под куртку теплый свитер. Почему сегодня так холодно?! Когда я уже докуривала, я увидела ее... Сначала я думала, что мне показалось, но нет. Что она здесь делает? Полина сказала, что у нее мамы сегодня не получится ведь. Боже, как я давно ее не видела. На секунду захотелось сорваться и подбежать к ней, но я не могу. Надежда гордой походкой направлялась к этому зданию, но тут она бросила взгляд на меня и поменяла свой маршрут. Она улыбалась, подходя ко мне, а я быстро докурила сигарету и бросила ее себе под ноги. — Привееет, — радостно протянула она. Я сразу подскочила. И так понятно, что ей захочется сейчас меня обнять, поэтому я с радостью ответила на ее объятия. — Курить когда бросишь? — Скоро-скоро, — соврала я. — Добрый вечер. Полина вроде сказала, что не сможете сегодня? — Так получилось, — она пожала плечами, презрительно посмотрев на лавочку, на которую я обратно села. — Освободилась пораньше, а тебя уж предупреждать не стала. Завезу домой, не трудно. Я все смотрела на входную дверь, боясь, что сейчас выйдет Полинка и застанет нас наедине. Да я еще и этих девок не вовремя за кофе отправила. Надежда заметила мой взгляд направленный на дверь. — Чего не заходишь? — Стесняюсь, — честно ответила я и сразу поймала милую улыбочку. — Господи, — она рассмеялась и потрепала меня по волосам. — Почему без шапки? — А вы? — спросила я, оглядев ее с ног до головы. Мне все говорят, что у меня «оценивающий» взгляд и от моего взгляда многие смущаются. Типа, я всегда смотрю на человека снизу вверх, сначала гляжу на ноги и быстро пробегаюсь по всему телу, останавливаясь на лице. Многие считают это знаком внимания, но у меня просто такой взгляд, я ничего поделать не могу. Друзья порой передразнивают меня, глядя на меня моим взглядом. И, черт, это правда напрягает. Но сейчас я, может быть, и вправду оценивала ее. Так давно не видела. Мне кажется, она немного поправилась, или же пальто ее полнит. Светлые волосы были распущенными сейчас, на мое удивление. Кажется, они стали чуть длиньше. На волосы падал снег. Черт, это так красиво. Она прекрасна. — А ты, — поправила она меня, приподняв одну бровь. Она все еще хочет, чтобы я обращалась к ней на «ты»? Что ж. Ну, я попробую. — А ты... — едва слышно произнесла я, намеренно не смотря на нее. Я четко услышала усмешку. Блин, да даже ей смешно от этого! Надежда так и не села на лавочку, еще и пыталась меня с нее согнать, говоря, мол, она холодная и все себе отсудишь, но я все равно не встала. Она спросила, как у меня дела, нравится ли мне в колледже и все такое. Я только хотела спросить, как прошел ее день, но даже и не заметила, как к нам подошли Таня с Алиной, бодро поздоровавшись. Затем Таня перевела взгляд на меня: — Костер, там кофе просто ужасный, держи чай, — она протянула мне горячий стаканчик, который приятно обжег мои руки. Я блаженно сделала глоток, на секунду даже сразу стало жарко, но затем опять холодно. — Почему костер? — спросила Надежда, сощурившись и чуть улыбнувшись. — О, да она... — начала было Таня, но я резко перебила ее, крикнув грубое и басистое «Э!». Сама удивилась своему голосу. Он у меня очень мягкий, а сейчас звучал, как у быдла последнего. Таня кивнула, подмигнув мне. Думаю, я ясно дала понять, что эту историю Надежде знать не нужно. — У нее фамилия Кострова, — вступилась за меня Алина. Я ударила себя ладонью по лбу, причем очень сильно. Алина ведь не знает, что это за женщина. Надежда только посмеялась, хитро взглянув на меня. Она прекрасно знает, что моя фамилия не совсем Кострова. Точнее, совсем не Кострова. — Замуж вышла, что ли? — ухмыльнулась она. Я только опустила глаза, посчитав не нужным отвечать на столь глубокомысленный вопрос. Надежда перевела взгляд на Алину: — Ты далеко живешь? — Рядом с Сашей. — Хорошо, тогда отвезу вас всех. Полинка вышла из школы, удивленно взглянув на всех нас. Да уж, такое сборище собралось встречать ее. Мы с ней все поздоровались, но обнялась она только со мной. Мило-мило. Мы сели в машину сзади втроем, гитара покоилась на наших ногах, а Полинка сидела впереди, рассказывая, как прошло ее занятие. Но я не слушала Полину, я слушала только Надежду. Точнее, ее смех. Видимо, Полина рассказывала что-то смешное. Как мне хотелось остаться в этой машине навечно, но, к сожалению, мы приехали за минут семь, не больше. Сначала Надежда высадила Алинку, потом уже Таню. — Напишешь, Костер, — Таня ударила меня в плечо, когда я выходила. Я даже скривилась, слишком сильно она ударила, словно не по дружески, а по вражески. Когда мы подъехали к моему дому, Надежда обернулась ко мне. — Так скажешь почему костер? — заинтересованно спросила она меня, улыбнувшись. Я уже хотела открыть рот, чтобы рассказать, но перевела взгляд на Полину и сразу передумала. Она нахмурила брови и медленно помотала головой. В глазах ее я уловила что-то недоброе. Точно. Я же не должна разговаривать с ее мамой. — Не скажу, — слишком резко и слегка грубовато ответила я. — Ну ладно, — она пожала плечами и отвернулась. — До свидания, — сказала я и быстро вылезла из машины. Блин, я ее обидела, да? Ну, я еще возле школы дала понять, что эту историю я не расскажу. Хотя, сейчас я и вправду хотела рассказать. Мне кажется, от этой женщины я могу ничего не скрывать. Мы с ней и пили, и курила я при ней неоднократно. Столько всего личного рассказали друг другу, но это до сих пор остается между нами. Она не бежит докладывать моей маме, когда я где-нибудь накосячу. И, думаю, простую историю про костер она уже тем более сохранит в тайне. Только вот я не на шутку испугалась, когда посмотрела Полине в глаза. У нее глаза хамелеоны. Так они ярко-голубые, как у ее мамы, но когда она злится, они у нее моментально становятся зелеными. Вот серьезно, словно по щелчку пальцев. И сейчас было так же. Лучше я уж останусь без любимой женщины, с которой точно никогда не буду вместе, чем останусь без лучшей подруги, с которой дружим уже чуть больше шести лет. Эта ситуация не давала мне покоя оставшиеся полдня. Я серьезно думаю, что обидела Надежду. Но ведь она не маленькая, чтобы обижаться, да? Мне бы хотелось рассказывать ей все на свете. Делиться тайнами и переживаниями. Рассказывать ей все-все. О чем угодно, только пусть спросит. Я долго смотрела на ее номер. Все думала, написать или нет. И так сильно додумалась, что на часах уже второй час ночи. Даже если я и напишу — она все равно не прочитает. Спит. Завтра на работу к ненавистным, а, может быть, любимым студентам. Кстати, мне же завтра тоже на учебу. Точнее, уже сегодня. Мне вставать надо в пол пятого утра, чтобы успеть к первой паре. Мда. Сегодня я просто «отлично» высплюсь. «Спишь?» — написала я ей. Господи, не верится, что я смогла обратиться к ней на «ты». Но она же этого хотела? Но зачем написала? Пока я решалась написать, прошло еще полчаса. Она сто процентов спит. Да и кто просил меня писать? Прости, Полин. Вот такая у тебя «подруга». «Вау!» — пришло от нее сообщение через пять минут (эти пять минут я была на нервах). Хах, она удивляется, что я обратилась к ней на «ты». Знала бы она, как это было сложно, но, почему-то, приятно. «Не сплю. Что такое?» — еще одно сообщение. «Кто-то хотел знать, почему я Костер?» — написала я ей. Черт, я думала, как лучше переделать предложение, чтобы не обращаться конкретно к ней. На «ты» я еще раз не решусь, а на «вы» уже будет как-то глупо. «Вся во внимании». Не знаю, правда ли ей интересно, но я рассказала. Вкратце, но рассказала. Костром меня называют потому, что в августе я упала в костер. Спрашивается, как так получилось? Собрались мы как-то побухать в соседний поселок, разожгли костер в лесу, сели вокруг и давай пить, зефирки жарить и на гитаре играть. Я не заметила, как перебрала. Вот серьезно. Вроде пью-пью, все хорошо, не замечаю, что пьяная, а потом как дало в голову! Воот. Я тогда конкретно опозорилась, нас было человек четырнадцать. Танюха позвала меня пьяную в машину, чтоб домой отвезли или что-то типа того. Куда-то она меня позвала, короче. Ничего не помню, но по словам ребят: я встала, заснула, и упала в костер. Спросите, как можно встать и заснуть? Я сама удивляясь до сих пор. Вот с того момента меня и начали звать костром. Это, конечно, все фигня, но страшно мне было утром, ибо проснулась я от того, что мама меня утром будила на кладбище. Вообще не помню, как я оказалась дома. Но и это не самое страшное! Так-то довольно крипово, когда ты ночью падаешь в костер, а утром тебя зовут на кладбище... В общем, вот такая вот история. У меня чуть глаза на лоб не полезли, когда я увидела, что звонит Надежда сразу же после моего сообщения. Я взяла, конечно же. Сразу услышала ее смех. — Какие еще супер-истории у тебя имеются? — она смеялась и говорила в полный голос. Значит, Виталик опять спит не с ней? Это хорошо. — Где Полина? — ответила я вопросом на вопрос. Это для меня сейчас было важнее всего. — Спит. Ночь как бы. А ты вот чего не спишь? — Я историю рассказывала. Можно попросить кое о чем? — в ответ я услышала молчание. — Пусть Полина не знает о нашем разговоре? Она замялась на пару секунд. Ставлю сотку, что она сейчас хмурила брови. Но все же она согласилась, чтобы Полина не знала о нашем разговоре. Только спросила почему, но я сказала, что так надо. Если она узнает, что я разговаривала с ее мамой в два часа ночи — хана мне. А если еще и узнает, что разговаривали мы целый час... Да, мы болтали до трех часов о всякой фигне. Я реально упустила тот момент, когда смогла начать разговаривать с ней так спокойно. Голос не дрожит даже. Сама спокойность. Единственное, чего я пыталась избегать — это обращение непосредственно к ней. Чтобы не обратиться к ней на «ты» и на «вы». Вроде получилось. В три часа ночи она отправила меня спать, хоть я и отчетливо услышала ее зевок. Но это неважно. Самое главное, что перед сном я услышала ее голос последним, а она — мой. Черт, я просто ужасная подруга. Но мне так хорошо с ней. Боже, я давно не была так счастлива. И от этих эмоций я так и не смогла заснуть сегодня... А если Надежда и вправду не расскажет Полине о нашем разговоре, то мы можем так общаться чуть ли не каждый день? Это было бы просто замечательно. Только бы Полина не узнала. Только бы не узнала, что я предала ее, что вновь общаюсь с ее мамой, что забила на нашу дружбу, что, сука, не смогла удержаться и позволила взять своим чувствам верх. Да, я не смогла... и нисколько, блин, об этом не жалею!