Подруга моей мамы

Я прекратила общение с Полиной, хоть это и было очень трудно, но я это сделала. Если ей так будет лучше, если так будет спокойнее — то пожалуйста. Первые две недели я скулила. Я серьезно скулила, как собака. Хотела лезть на стенку и не знала, что делать и как дальше жить. Потом стало легче. До тех пор, пока в один вечер мне не позвонила Надежда, а я не взяла... Я обещала оборвать все связи? Я оборвала. Но в тот момент, когда длился звонок — я хотела на все плюнуть, забить, положить огромный болт, или даже два огромных болта. Так сильно я хотела ответить. Я уже даже решила, что никакой дружбы мне не нужно, а нужна лишь она. Но, к счастью, эти мысли у меня были всего в течение двадцати секунд, пока она не перестала звонить. Больше ни разу... Я пыталась отвлечься, у меня это получалось довольно таки хорошо. Здесь полно друзей, с которыми не соскучишься и которые зовут тебя гулять, когда ты только просыпаешься, а то и будят тебя звонками. У меня порой не было времени на то, чтобы поесть, а что уж говорить о всяких там «депрессиях»? Да-да, именно в кавычках. Я не могу назвать это депрессией, потому что это слишком громкое слово. Я просто начинаю загоняться, когда остаюсь одна. Сильно загоняться. Аж до боли в груди. Больше всех меня отвлекала Таня. Днями и ночами напролет с ней. Возвращалась домой только в шесть утра, если иду гулять с ней. Таня даже пыталась найти мне парня, объясняя мое странное поведение недотрахом. И самое главное, она ведь мне нашла его! Ну, мы не встречались, конечно, но хорошо общались пару недель. Он меня младше на год, но выше на голову, темноволосый и кареглазый. Постоянно носит кепки, это его фишка. Еще он очень любит держаться за руки, но я постоянно одергиваю руку, когда он пытается взять меня за нее. Я тоже люблю держаться за руки, но только не с ним. Артем без конца звонит... Вот серьезно, без конца! Это раздражает. Он говорит, что я красивая, что самая лучшая, самая-самая идеальная, даже сказал, что любит меня. Дурак. Как он понял это так быстро? Поначалу это казалось милым, не спорю. Но потом он начал говорить это каждые.пять.минут. Смотрел на меня, как на произведение искусства и меня это сильно напрягало... Поэтому я послала его. Очень грубо, но тогда у меня просто не было настроения, а он попался под горячую руку. Артем обиделся сначала, удалил из друзей, а на следующий день названивал-названивал, а я не брала. Потом успокоился, слава всем богам. Хотя, честно, когда мы только-только начинали общаться, я думала, что у нас что-то получится. Точнее, заставляла себя так думать. Постоянно убеждала себя, что рада его звонку, что скучаю, что хочу увидеть. Убеждала-убеждала, но так и не убедила. Это самое ужасное чувство на свете, когда пытаешься насильно в кого-то влюбиться. Знаете такое — «когда ты влюблен, то на других даже и не смотришь». Раньше я думала, что это неправда. И сейчас мое мнение не поменялось. Ты смотришь на других, ты можешь целоваться с другими, трахаться, и делать все, что угодно. Но в голове-то все равно будет тот самый человек. И никуда он, блять, не денется, как не старайся. А вот в августе я пустилась во все тяжкие. С Таней до утра гуляли, вроде все обычно, но потом мы начали пить. Наверное, потому что к нашей компании присоединилась Дашка, она нас и сбаламутила. В пять утра лежали на мосту пьяные и просто смотрели в небо. Нет, мы не были убитые в хлам, мы не пили так сильно, что аж развалились на мосту, не в силах дойти до дома. Это было совсем не так. Мы намеренно шли на этот мост, чтобы лечь и смотреть на небо, как бы глупо это не звучало. По этому мосту редко кто ездит, так что было не страшно, если мы вдруг заснем. Этот мост у нас называют «мост любви», не знаю почему. И лежа на нем, было вдвойне больнее думать о Надежде. Знаю, что я даже поклялась не пить больше после того случая с Полиной, но вот так получилось. Алкоголь — зло. Но чертовские незаменимое зло. Если мы не проводили ночь на мосту, то катались на машине Макса, где всегда долбили басы. Вроде пока сидишь в тачке и слушаешь музыку не максимум — все нормально. А стоит только выйти — в голове просто одни басы. В общем, итог был один: неважно, где мы проведем эту ночь, мы обязательно были пьяные. Они были пьяные и счастливые, а я была пьяная и убитая. Ну... вот так и прошло мое лето. Единственное разнообразнобразие было под конец августа, когда мы начали пить чай по ночам. Таня шутила, что печень офигевает. Да я и сама не могла привыкнуть к таким резким изменениям. Если вы скажете, что я пробухала все свое лето — я скажу, что вы абсолютно правы. Тут даже и отнекиваться нет смысла. Честно, в нашей деревне трудно не спиться. Сюда только побухать и приезжают. Но тут люди прекрасные. Все до одного. Молодые, вечно пьяные... В город мне возвращаться совсем не хотелось. Ради кого? Даже не знаю. Ради подруги, которая целый месяц мне так и не написала? Думаю, нет. Ради женщины, которой на меня наплевать? Тоже не то. Разве что, только ради мамы. Я видела ее пару недель назад, она брала отпуск и приезжала в деревню. Была бы моя воля — я бы осталась здесь жить, если честно. Вот закончу колледж и точно перееду сюда. Да, кстати, я решила не идти в десятый класс, думаю, не справлюсь. Поэтому поступила в художественный колледж. Вообще, я никак не планировала связывать свою жизнь с рисованием... Но для чего-то же я проучилась шесть лет в художественной школе? Мама сказала, что стоит продолжать учиться, ну, я ее и послушала. Но пока что это не важно.

***

Всегда уезжаю из деревни в конце августа. В самом-самом конце. Обычно, тридцатого, чтобы тридцать первого была возможность отдохнуть с дороги. Как-то странно, но в последний день мы тоже не пили, просто гуляли всю ночь, прощались с друзьями. Кто-то даже плакал из-за того, что лето кончилось, но не я. Когда лето проходит замечательно, то и не жалко, что оно заканчивается. С тобой всегда будут воспоминания, от которых становится тепло на душе. Может быть, все таки немножечко грустно, совсем капельку... Мы решили ехать на машине. Так немножко дороже, но зато быстрее на четыре часа. На автобусе ехать девять, а на машине пять. Самое приятное, что в этой машине будут все мои друзья, которые тоже едут из деревни домой. Мы вполне могли побеситься в машине, не заморачиваясь о том, что подумают другие. Водитель тоже деревенский. В машине умещаются шесть человек, не считая водителя. Я сидела с Таней и Дашей, где-то впереди сидела Алинка, а сзади Дима и Саша. Я в который раз убеждаюсь, что все наши деревенские мне как родные, серьезно. Самый старший здесь Дима, ему двадцать пять, самая маленькая — Даша, ей пятнадцать, но мы все равно все очень хорошо общаемся. Только вот в городе такой возможности нет, собираемся очень редко, ибо все друг от друга живем далеко. Единственные, с кем я частенько вижусь из деревенских — это Алинка и Таня, с ними мы рядом живем. — Слушайте, — вдруг начал наш водитель, Самка, и сделал музыку потише. Вообще, его зовут Самаил, но все называют его Самка, мы не исключение. — А чего за ситуация была в начале августа? Полицейские искали Нетбай и Епищенкова. Что натворили? Таня, Даша и Алина синхронно рассмеялись, а я вжала голову в шею и покраснела, мельком взглянув на Диму, который вообще отвел взгляд. Одна Саша сидела и ничего не понимала. Она, видимо, не в курсе этой истории, что очень странно. — Саша с Димой холодильник сломали у Лесниковых, — сквозь смех сказала Таня. — Серьезно? — удивился Самка. — Как сломали? Чего не рассказываете? Дима ткнул меня в плечо и чуть наклонился ко мне. — Саш, а ты че не рассказывала еще? — Иди ты, — фыркнула я. Блин, эта история такая запутанная... Если кратко, то в один день, точнее, в одну ночь у Лесниковых, которые принимают грибы, ягоды и тыры-пыры, сломали холодильник в каком-то ангаре, или что-то типа того. И якобы в ту ночь видели машину Димки. Да, не спорю, в ту ночь мы с Димой действительно катались на машине, проезжали мимо Лесниковых, но никакой чертов холодильник мы не ломали! Вот полицейские по всем ходили, спрашивали, где в ту ночь были мы с Димой. Виновных так и не нашли, но с нас подозрений не сняли, вот мы и прославились на всю деревню. Каждый раз, когда мы с Димой гуляем вдвоем и встречаем друзей, они спрашивают: «че, холодильники пошли ломать?». И это дико бесит! Еще раз убеждаюсь, что мое лето прошло на ура. Когда мы приехали — все попрощались и поплелись по разным сторонам. Только мы с Таней и Алиной пошли вместе, но потом и Алина от нас ушла. Таня долго ломалась и думала зайти ко мне, или нет. Все-таки отказалась, пошла домой. Эх, ну и ладно. — Привет, — улыбнулась я, когда зашла в квартиру. Две недели всего маму не видела, но соскучилась очень сильно. Она тоже улыбнулась и обняла меня. Спрашивала, как я провела лето. И она не просто так это спросила, нет-нет-нет. Я же говорила, что из-за той ситуации с холодильником мы прославились на всю деревню? Так вот, есть у нас одна сплетница, которая переворачивает ситуацию с ног на голову. Сказала многим, что менты нас искали с Димой из-за того, что мы под наркотой были. Мда. Моя бабушка впечатлительная и всем верит, а моя мама верит бабушке. Сейчас мама, видимо, хотела услышать мою версию случившегося. Ну, я и рассказала. Моя мама всегда верит именно моим словам. Я этим не злоупотребляю. — А как твое лето? — спросила я, когда мы уже сидели на кухне. Мама пила кофе, а я кушала. Мечтала поесть всю дорогу, но ничего с собой не взяла. Ну, бабушка мне дала целый пакет с едой, но я его забыла. — Дом-работа, работа-дом, как еще-то? — усмехнулась она. — В выходные в деревню к Наде постоянно ездили. Я подавилась. Не слышала это имя уже полтора месяца. В мыслях оно было постоянно, вертелось на губах, но я даже не помню, чтобы его кто-то произносил. Сама я боялась даже случайно произнести его вслух. Мама ездила к ней каждые выходные? Регулярно видела ее, разговаривала с ней, смеялась. Просто находилась рядом. Черт, усмешка сорвалась с моих губ. Я говорила, что мое лето прошло замечательно? Забудьте. Вот у моей мамы оно действительно прошло так. — Как там Полинка? — зачем-то спросила я. Ну, что ж. Раз уж начала вспарывать свои старые раны, то нужно довести дело до конца. — Нормально, как всегда. Это хорошо. Хоть и немного обидно. Неужели не переживает? Вот вообще нисколечко? Хотя, никто и никогда не узнает, что творится в душе у человека. Никто и никогда. Все мои друзья и не догадывались, что я вся такая веселенькая и на позитиве, но стоит мне остаться одной — я начинаю сходить с ума. Ладно. Раз у нее действительно все нормально, раз она мне не звонит, значит так надо. Пусть так и будет. А может стоит первой позвонить? Блин, в который раз убеждаюсь, что моя гордость на Полину не распространяется. — Наслышана, что вы поругались. Я кивнула. — Не расскажу из-за чего, даже не спрашивай, — заранее ответила. И так понятно, что сейчас посыплются вопросы. Мама вздохнула и пожала плечами. Вообще, раньше она бы не отстала от меня, пока я бы не рассказала, а сейчас просто смирилась. С первой попытки! И я никак не могла понять, почему же. С дороги я безумно устала. Хоть и просто сидела и ничего не делала. Но, как говорится: нет ничего противнее, чем не делать ничего. И от безделья устаешь больше всего. Когда я только-только начала засыпать, я услышала звонок маминого телефона. Мама быстро подорвалась и шепотом ответила: «да, жду». Я сладко потянулась, закутавшись в одеяло. — Кирилл придет? Скажи, чтоб шоколадку мне купил. — Телефон разбудил? Нет, не Кирилл. Картошку нам привезут сейчас. Я резко распахнула глаза и внимательно посмотрела на маму. Картошку нам возят только два человека. Если это не Кирилл, то это может быть только она. Видеться мне с ней вообще никак нельзя, я же обещала. Мама на меня странно смотрела, когда я быстро заправляла кровать, быстро собирала волосы в хвост и так же быстро надевала обувь. — Что такое? — спросила она меня, когда я уже потянулась к дверной ручке. — Да мне там... — медленно начала я, придумывая отмазку в голове. — Я у Тани зарядку забыла, а телефон сейчас сядет. Знаю, что мое поведение сейчас кажется очень странным. Почти заснула и резко подорвалась, потому что зарядка понадобилась. Не знаю, о чем сейчас подумала мама, да и не хотелось знать. Поэтому я хотела быстренько выйти, чтоб избежать всяких вопросов-допросов. — Полины не будет, — сказала она мне. Я на секунду замерла, размышляя над тем, остаться мне или нет. Полминуты стояла, замерев на месте. Я обещала оборвать связи? Значит, оборву. Так что все-таки я ушла, хоть так сильно хотелось остаться... Полина до сих пор злится, не хочет меня видеть. Как же все-таки обидно. Но это ее право, ее решение, ее выбор. Около получаса я шаталась туда-сюда, жара была невыносимая и я уже погибала. Больше не могла находиться на улице. Потом уже просто села на лавочку возле детской площадки, напротив нашего дома. Не со стороны подъезда, а со стороны окон. Когда приезжает Надежда, они частенько сидят долго с мамой. И я очень надеялась, что сегодня не тот день, когда у них накопилось много новостей. Но еще через полчаса я поняла, что все-таки это тот самый день, ибо я попросила маму, чтобы она позвонила, когда Надежда уедет, но мама не звонила. Стоило мне только вспомнить про звонок... Телефон зазвонил, но звонила не совсем мама. Точнее, совсем не мама. Я нервно сглотнула и подняла телефон. — Да? — слишком неуверенно сказала я. — Долго еще будешь под окнами шарахаться? — спросил меня до боли знакомый голос. Тогда я подняла взгляд на свой балкон и увидела Полину, машущую мне из окна. — Приходи. — Может, сама выйдешь? Я как бы обещала. Я услышала усмешку. Полина сбросила. Блин, и что теперь? Мне возвращаться, или все-таки она сама выйдет? Почему она такая немногословная! Через пять минут я увидела ее. Она шла ко мне, чуть улыбаясь, я тоже в ответ. Я вообще старалась не смотреть ей в глаза, но не получалось. Полина развела руки, подходя ближе ко мне. Обняла. Крепко. Как и всегда. Мы сели на лавочку, я на нее не смотрела, но она уж в открытую рассматривала меня. — Что? — не выдержала я, повернувшись к ней. — Не прошло? — спросила она меня. Я сначала нахмурилась, пытаясь понять, что же она имела ввиду. Потом вообще рассмеялась. Мне бы хотелось, чтоб любовь уходила также быстро, как и приходит. В ответ я только помотала головой, поджав губы. Сразу послышался разочарованный вздох. А что я сделаю? Могла бы ей соврать, но она бы сразу раскусила меня, стоило мне только взглянуть на ее маму. — Ладно. — Ладно? — удивленно переспросила я. То есть, мы целый месяц вообще не общались, чтобы она мне сейчас сказала простое «ладно»? — Без тебя скучаю, — ответила Полина, устремив свой взгляд куда-то вперёд. Да, скучает... И не звонила мне месяц? Вот как скучает. — Знаешь, сегодня для тебя была типа проверка. Специально сказала маме, что не поеду, а в последний момент поехала. Я улыбнулась. А что, если бы я все-таки не выдержала и осталась? Даже и знать не хочется. — Я долго думала, как нам дальше быть... Ты скучала по мне? — Издеваешься? — эмоционально спросила я, удивленно посмотрев на нее. Скучала ли я? Блин, что за глупый вопрос? Она мне как сестра. Роднее всех родных. Как я могу не скучать по ней? Шесть лет дружили, душа в душу, а тут бац и все идет к чертям. — Ты моя самая лучшая подруга, знаешь? — А ты моя. Знаешь? — в тон ей ответила я. Полина усмехнулась. — Давай все забудем? Мы с тобой друзья, но с моей мамой ты вообще не будешь общаться. — И как ты себе это представляешь? Мы каждые выходные у вас в деревне проводим. — Только летом ведь, — Полина пожала плечами. — И на праздники какие-нибудь. — Допустим, — кивнула я. — Но все-таки, как мне вести себя с твоей мамой, чтобы ты не подумала ничего лишнего? — Не разговаривай. — А если она сама заговорит? — Отвечай так, словно не хочешь с ней разговаривать. — Я тебя услышала. Черт. Сделать это будет очень трудно. Но я постараюсь. Ради нее. Во имя нашей дружбы. — Друзья? — спросила я, выставив вперед кулак. Полина долго смотрела мне в глаза, а затем усмехнулась, подняв голову к небу. Она размышляла. Сейчас, наверное, самое трудное решение в ее жизни. Минуты две прошло, а словно два часа. Она повернулась и кивнула, ударив кулаком в ответ. — Друзья.