Меню

«Чаудер на завтрак, чаудер на обед, чаудер на ужин, так что в конце концов начинаешь оглядываться: не торчат ли рыбьи кости у тебя сквозь одежду?..» Г.Мелвилл «Моби Дик, или Белый кит»

      Прежде чем познакомиться с Куроо Тецуро лично, Котаро пробует его на вкус. Вернее, не совсем его, а его блюда, но разве настоящий мастер не вкладывает частичку самого себя в каждое творение?       Котаро вот точно вкладывает и не частичку, а всю изнанку с потрохами, жаль, мало кому такое приходится по вкусу.       Он пробует суп с края ложки, просто чуть касается губами, вдыхая чудесный морской запах чаудера. Официант, застывший наизготовку с комплиментом от шефа — открытой бутылкой сухого Рислинга, нервно дёргает бровью. Котаро вбирает всю ложку в рот и медленно вытягивает её обратно, собирая кромкой губ капли густого бульона.       Сливочно-рыбный вкус растекается внутри, щиплет далекими отголосками кайенского перца язык, щёки, нёбо.       Котаро жмурится, не дыша. Хочется уловить каждый оттенок вкуса, разложить его на составляющие, а потом смешать снова, но уже в своей голове. Звон посуды сбивает с мыслей. Котаро открывает глаза в тот самый момент, как вино заполняет дно бокала.       — Позволите налить вам? — мягкий вкрадчивый тон скользит за ухом, сменяется длинными цепкими пальцами, мажущими по плечу один миг, пару секунд, а может быть лет, и вот сам Куроо Тецуро прославленный шеф-повар, успешный ресторатор и держатель пекарен, усаживается напротив. Он небрежно смахивает с лацкана белоснежной куртки несуществующую пылинку и смотрит прямо в глаза.       — Неужели я не удовлетворил ваши вкусовые рецепторы? — тонкий подвижный рот проваливается бездной ухмылки.       Котаро тяжело сглатывает. Потому что удовлетворил. Но произносит вслух совсем другое:       — Я бы добавил щепотку шафрана.       Куроо закатывает глаза. Совсем как его, Котаро, су-шеф. Формальная маска трескается задорной мальчишечьей улыбкой, смягчая острые черты лица. Куроо смеётся, уже откровенно, громко, не скрывая облегчения и радости, будто бы гость оправдал его ожидания. А Котаро зависает на его руках: красивых ровных пальцах, жилистых запястьях, уходящей под рукав россыпи бледных маленьких родинок, и пялится на них неприлично долго, лишь бы не смотреть на раскрытые губы, а тем более в тёмные, жалящие интересом глаза.       И почему они не познакомились раньше?       — Бокуто Котаро! — когда воцаряется тишина, Котаро протягивает ему руку, смотря чётко на подбородок. — Шеф…       — Я знаю, кто ты, — Куроо отвечает крепким рукопожатием.       — ...насчёт кулинарного шоу…       — Я уже ответил нет, — Куроо дёргает руку, но Котаро не отпускает, поводит большим пальцем по напряжённым костяшкам.       — Я открываю новый ресторан. И расширяю пекарню. У меня элементарно не хватит времени на доморощенных кулинаров, — Куроо больше не вырывается, оправдывается глухо и торопливо; взгляд рассеянно блуждает по стене и проёму окна, пока не стекленеет где-то в белых бурунах подкатившего океана.       — Я не доморощенный кулинар, — Котаро упрямо тянет на себя вялую кисть, нечаянно задевая локтем тарелку. Бульон медленно пропитывает скатерть, расползаясь тёмным пятном по столу. Похожее тянется из-под чёрной чёлки Куроо, омрачая лицо раздражением.       — Извини! — Котаро вскакивает, опрокидывая теперь стул. — Извини, пожалуйста, я сейчас всё уберу.       Но убирают без него, каких-то две минуты и ничего не напоминает о случившимся конфузе.       Кроме горящих ушей. И щёк. Котаро не знает, как теперь подступиться и тупо улыбается. Куроо отгораживается бокалом, пригубляя вино явно из вежливости.       — Я-то не доморощенный кулинар! Я… — Котаро начинает прерванный разговор снова и осекается.       Он не знает, кто он такой.       Шеф-повар сети новотарских ресторанов, основатель фьюжн-школы кулинарии, обладатель трёх мишленовских звезд — всё это в прошлом.       Сиятельный и великолепный Бокуто Котаро на самом деле в прошлом.       Рука машинально тянется к кольцу, крутить его вокруг пальца прочно вошло в привычку, но натыкается на шершавую кожу. Куроо тоже смотрит туда, на незагорелый ободок безымянного пальца, и меняется в лице.       — Не знаю, что и сказать…       — Ничего не говори, — Котаро откидывается на спинку, ловит в углу рта отголоски рыбного бульона. — Или — он резко наклоняется, почти касаясь носом кончика чужого носа, — скажи да.       Куроо говорит — новой порцией чаудера, щедро сдобренного шафраном.